внезапная находка

Со своей верной картой мародеры были неуловимы. Карта как святой грааль, вечный памятник 4м героям Хогвартса. И пусть один и оказался предателем, в ту пору об этом ничего не знали. Как всегда без происшествий они добрались на кухню. Даже в полом угаре с завязанными глазами они смогли бы отыскать дорогу на кухню. Хоть было и поздно, еда все равно присутсвовала на кухне. Домовикам очень нравилось готовить вкусняшки мародерам, поэтому они сразу же достали им их любимые угощения. - Господа- отвесил им поклон Сириус- премногоблагодарен. Вы как всегда на пике моих вкусовых рецепторов. Джеймс прихватил еще блинчиков с медом для Лили. И теплый чай с мятой. Он на мгновение замечтался.... она с ним дома... все тихо и уютно, до прихода остальных мародеров есть пара часов, поэтому они просто решили поваляться в обнимочку. Нежное и искреннее чувство прошло через Джеймса. Как невидимый патронус на страже его души. Джеймс немного замялся, но все таки вернулся к насущной проблеме: что вы думаете о происходящем? Я понимаю... мы мало прочитали, но что-то тут нечисто. - Сохатый, я бы допустил мысль, что Гарри важен. Это конечно похоже на дикое преувеличение, но почему бы не допустить такую возможность.- сказал Лунатик, который ел шоколад и запивал чаем с корицей, из-за ближущегося полнолуния ему было не по себе... - Луни прав- промычал Сириус, который пережевывал стейк. Он ну очень хотел есть, а эльфы как всегда постарались, живот благодарно поурчал.- Ну 1) Володя пососал хуйца- хмыкнул Сириус, а Ремус подавился чаем.- 2) нам до сих пор не рассказали что происходит, но если собрался орден, то все опять на грани. -3) а готов прямо сейчас выебать всех известных пожирателей смерти- прорычал Джеймс. И что уж таить, мародеры никогда не были простыми послушными ребятами, и хоть месть подают холодной, ее все же подают. Джеймс готов был мстить за Лили, а Лунатик и Бродяга ни за что не смогут смириться с такой участью своих друзей. - Может на Рождественских каникулах мы совершенно случайно встретим парочку пожирателей- задумчиво протянул Сириус. Лунатик же... хоть он и был измотан, но обжигающее чувство беспокойства за своих друзей держало его в четком сознании... и да. Он был полностью согласен с Сириусом, хватит уже играть в поддавки с начинающими пожирателями, пора показать, что им не место рядом с ним...в его мире, рядом с его близкими. Заговорщески переглянувшись, мародеры зашли в выручай комнату и удобно расселись. - Чур я читаю- сказал Эванс, поцеловала Джеймса в щечку и начала чтение. — Что это за Орден?.. — начал Гарри. — Не здесь! — рявкнул Грюм. — Дождись, пока мы войдем! Он забрал у Гарри пергамент и поджег концом волшебной палочки. Проводив взглядом до тротуара охваченный огнем листок, Гарри опять посмотрел на здания. Прямо перед ними — дом номер 11, левее — номер 10, правее — номер 13. — Но где же... — Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо сказал ему Люпин. Гарри так и поступил, и, как только он добрался до слов «Площадь Гриммо, 12», между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна. Добавочный дом словно бы взбух у него на глазах, раздвинув соседние. Гарри смотрел на него с открытым ртом. Стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там маглы явно ничего не почувствовали. — Давай же, скорей! — проворчал Грюм, толкая Гарри в спину. Гарри стал подниматься на крыльцо по истертым ка­менным ступеням, не отрывая глаз от возникшей из небытия двери. Черная краска на ней потрескалась и местами осыпалась. Серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи. Ни замочной скважины, ни ящика для писем не было. Люпин один раз стукнул в дверь волшебной палочкой. Гарри услышал много громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, скрипя, отворилась. — Входи быстро, Гарри, — прошептал Люпин, — но там не иди далеко и ничего не трогай. Переступив порог, Гарри попал в почти полную тьму прихожей. Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Ощущение — как от заброшенного здания. Оглянувшись, он увидел, как следом за ним входят другие. Люпин и Тонкс несли его чемодан и клетку Букли. Грюм, стоя на верхней ступени крыльца, выпускал на свободу световые шары, похищенные гасилкой у фонарей. Они проворно возвращались в свои стекляшки, и вот уже площадь снова залита оранжевым светом. Грюм, хромая, вошел в дом и захлопнул за собой дверь, так что мрак в прихожей стал вовсе непроницаемым. — Так, ну-ка... Он резко ударил Гарри по голове волшебной палочкой. Гарри снова почувствовал, как по спине что-то течет, на этот раз горячее, и понял, что Дезиллюминационное заклинание перестало действовать. — Погодите теперь, я света маленько дам, — прошептал Грюм. Приглушенные голоса звучали тревожно, рождая у Гарри смутные дурные предчувствия. Он словно бы вошел в дом, где лежит умирающий. Раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки. В их слабом мерцающем свете возник длинный мрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой тускло отсвечивала затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты. Из-за плинтуса до Гарри донеслось какое-то шебуршение. И люстра, и подсвечники на расшатанном столе были оформлены по-змеиному. Зазвучали торопливые шаги, и в дальнем конце коридора показалась миссис Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием, но Гарри заметил, что со дня их последней встречи она похудела и побледнела. — Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придется немножко подождать. — Возбужденным шепотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось. С возгласами, выражающими интерес и волнение, волшебники стали один за другим протискиваться мимо Гарри к двери, через которую только что прошла миссис Уизли. Гарри двинулся было за Люпином, но миссис Уизли его придержала. — Нет, Гарри, собрание — только для членов Ордена. -ААААААААА, мы ведь совсем близки к объяснению происходящего! Ну почему нам не могу сказать что тут происходит. Я сожгу эту книгу и скормлю пепел кошке Филча! - негодовал Сириус, потому что нехватка информации убивала. - Бродяга не забудь смешать пепел с молоком, а то кошка сдохнет и будет еще одна проблема. Но черт возьми неужели так трудно сказать ЧТО. ТУТ. ПРОИСХОДИТ!!!!!!!! - Ну так не перебивайте, а то так и не узнаем - осадила их Эванс. И продолжила чтение. -Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать. И говори в коридоре потише, - добавила она все тем же возбужденным шепотом. — Почему? — А то что-нибудь разбудишь. — Я не по... — Потом, потом, я тороплюсь. Мне надо быть на собрании. Только покажу, где ты будешь спать. Приложив палец к губам, она провела его мимо пары длинных, изъеденных молью портьер, за которыми, предположил Гарри, должна была находиться еще одна дверь. Они миновали большую подставку для зонтов, сделанную, казалось, из отрубленной ноги тролля, и начали подниматься по темной лестнице. На стене Гарри увидел несколько сморщенных голов, расположенных в ряд на декоративных пластинах. Приглядевшись, он понял, что это головы домовых эльфов. У всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца. С каждым шагом смятение Гарри росло. Что у него может быть общего с этим домом, который выглядит так, словно принадлежит Темнейшему из волшебников? — Миссис Уизли, почему... — Дорогой мой, тебе все объяснят Рон и Гермиона, а мне правда надо бежать, — встревоженно прошептала миссис Уизли. — Вот, — они добрались до третьего этажа, — твоя дверь правая. Я позову, когда кончится. И она торопливо пошла вниз. Гарри пересек грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. На мгновение он увидел мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями. Потом раздалось громкое птичье верещание, а следом еще более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила его с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у них над головами. — ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошел в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни... — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь. За месяц, что они не виделись, он, казалось, вырос еще на несколько дюймов и стал еще более нескладным. Но длинный нос, огненно-рыжие волосы и веснушки были все те же. Гермиона, по-прежнему сияя, отпустила Гарри, но не успел он открыть рот, как в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с темного шкафа, нежно опустилось ему на плечо. — Букля! Белоснежная сова, которую Гарри тут же принялся гладить, пощелкала клювом и ласково ущипнула его за ухо. — Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма. Вот, смотри... Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но явно глубокий порез. — Да, понимаю, — откликнулся Гарри. — Мне очень жаль, но я хотел получить ответы... — А мы-то что, разве не хотели ответить? — стал оправдываться Рон. — Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор... — ...строго-настрого вам запретил, — подхватил Гарри. — Да, Гермиона мне сказала. Теплое сияние, вспыхнувшее в нем при виде двух лучших друзей, погасло, и в живот хлынуло изнутри что-то ледяное. Целый месяц протосковав по Рону и Гермионе, он теперь вдруг почувствовал, что не прочь остаться один. Возникло напряженное молчание. Гарри машинально поглаживал Буклю, не глядя на товарищей. — Он считал, что так будет лучше, — произнесла Гермиона упавшим голосом. — Дамблдор. — Ясно, — сказал Гарри. Он и на ее руках заметил следы от клюва Букли и поймал себя на том, что вовсе ей не сочувствует. - Сейчас им будет плохо - беззлобно сказал Люпин.- Гарри чувствовал себя одиноко, думаю он начнет свою злость волнами выплескивать. - Ну они заслужили! Пусть хоть сам министр магии запретит, друзья должны делиться информацией, дружба дороже.- сказал Джеймс переглянувшись с мародерами. Лили отвесила подзатыльник книгой своему парню- Эй, возможно было опасно делиться тим по почте! Вы не подумали, что они не во вред так поступали? - Эванс, мы бы пользовались шифром- залаял Сириус- Даже темный лорд соснул бы. - Да неужели?!- прищурилась коварно Лили. - Стоп, товарищи, нас еще вся книга ждет- напомнил Лунатик- Продолжай Лили. — Он, наверно, думал, что у маглов тебе будет не так опасно... — начал Рон. — Да? — поднял брови Гарри. — На кого-нибудь из вас этим летом нападали дементоры? — Нет, но... он же поручил людям из Ордена Феникса за тобой смотреть... Гарри словно ухнул куда-то вниз — как будто спускался по лестнице и пропустил ступеньку. Выходит, все знали, что за ним следят. Все, кроме него... — Плоховато что-то они смотрели. — Гарри изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Так смотрели, что пришлось самому выкручиваться. — Он страшно рассердился, — сказала Гермиона чуть ли не с благоговейным ужасом. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушел с дежурства. Он рвал и метал. — А я рад, что Наземникус ушел, — произнес Гарри холодно. — Иначе я не совершил бы волшебства и Дамблдор, чего доброго, оставил бы меня на Тисовой улице на все лето. — А тебя... тебя не беспокоит разбирательство в Министерстве магии? — тихо спросила Гермиона. — Нет, — с вызовом солгал Гарри. Он отошел от них с блаженствующей Буклей на плече и стал оглядываться, но сырая и мрачная комната не доставила ему особой радости. Голые стены с отстающими обоями украшал только пустой холст в нарядной раме, и, когда Гарри проходил мимо, ему послышался чей-то тихий смешок. — Зачем все-таки Дамблдору было скрывать от меня, что происходит? — спросил Гарри, по-прежнему стараясь придать голосу непринужденность. — Вы... м-м... не догадались задать ему этот вопрос? Рон и Гермиона переглянулись. Он поднял на них глаза как раз вовремя, чтобы это заметить. Значит, он повел себя именно так, как они опасались. Этот вывод не улучшил его настроения. — Мы сказали Дамблдору, что обо всем хотим тебе сообщить, — заверил его Рон. — Сказали, Гарри, не сомневайся. Но он сейчас страшно занят, мы, как сюда приехали, видели его только два раза, и у него очень мало времени. В общем, он заставил нас пообещать, что мы ничего важного тебе писать не будем. Сказал, сову могут перехватить. — - Я же говорила- гордо заявила будущая Поттер. -Шифр- прошептал Сириус и оскалился по-дружески, переглянувшись с Сохатым. Если бы он хотел, он все равно мог бы держать меня в курсе, — сухо возразил Гарри. — Вы прекрасно знаете, что можно посылать сообщения без всяких сов. Гермиона посмотрела на Рона: — Я тоже об этом подумала. Но он решил, что ты ничего не должен знать. — Может, он считает, что мне нельзя доверять? — предположил Гарри, глядя на их лица. — Слушай, не будь идиотом, — сказал Рон с расстроенным и смущенным видом. — Или что я не могу о себе позаботиться. — Разумеется, он ничего такого не думает! — с волнением воскликнула Гермиона. — Ну, и почему же тогда вы участвуете во всем, что тут делается, а я торчу у Дурслей? — спросил Гарри. Слова спешили, толкали друг друга, голос делался все громче и громче. — Почему вам позволено все знать, а мне нет? — Нам тоже нет! — перебил его Рон. — Мама не пускает нас на собрания, говорит, малы еще... Тут Гарри, не помня себя, закричал: — Надо же, вас не пускали на собрания! Бедненькие! Но вы же были здесь, так или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы оба, и Дамблдор это знает! Кто защитил философский камень? Кто одолел Реддла? Кто спас вас обоих от дементоров?.. Все горькое и негодующее, что Гарри передумал за месяц, хлынуло из него потоком. - ЧТООО- взвизгнула Лили- почему ребенок подвергался всем этим напастям!! КУДА смотрел Дамблдор! - Немыслимо..- прошептал Ремус.- Но... Реддл же... он и есть темный лорд?- неуверенно начал Лунатик. Джемс качнул головой и вопросительно возразился на друзей. - Тут не говорится про кладбище и используется настоящее имя, может быть... он дважды встречался с Волан-де-Мортом.- Джеймс начал крутить в руках палочку не замечая этого. Ощущение бессилия из-за отсутствия новостей, боль из-за того, что друзья вместе, а он отдельно, ярость, которую он испытал, узнав, что за ним следили без его ведома... Вес ЭТИ чувства, которых он отчасти СТЫДИЛСЯ, вырвались наконец наружу. Испугавшись крика, Букля слетела с его плеча и опять села на шкаф. Сычик, тревожно вереща, еще быстрей принялся кружить у них над головами. — Кого в том году испытывали драконами, сфинксами и прочей нечистью? Кто увидел, как он возродился? Кто должен был от него спасаться? Я! -Срань мерлинова- Сириус был в диком шоке.- Сохатый он уделал нас в авантюрах- но по правде Блэк просто не мог поверить, что такое было с его племянником.- что же происходит под носом у Дамблдора!?!?! Ошеломленный Рон стоял с разинутым ртом и не знал, что сказать. Гермиона, казалось, вот-вот разревется. — Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчет того, чтобы я был в курсе дела? — Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели... —на Тисовой улице, целый месяц таскал из мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать... — Мы хотели... начала Гермиона. — Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли, заставил их пообещать... — Он правда заставил... — Целый месяц я сидел как идиот — Я думаю, вы от души надо мной посмеялись в этом уютном гнездышке... — Да нет же, честно... — Гарри, нам действительно очень-очень жаль! — в отчаянии воскликнула Гермиона. В глазах у нее блестели слезы. — Гарри, ты абсолютно прав! Я на твоем месте тоже была бы в бешенстве! Гарри, все еще часто дыша, уставился на нее, потом опять отвернулся и начал ходить взад-вперед по комнате. Букля угрюмо ухнула со своего шкафа. Наступила долгая пауза, когда раздавался лишь тоскливый скрип половиц под подошвами Гарри. — Где я, что это за место? — внезапно выпалил он. — Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно от­ветил Рон. — Может, кто-нибудь скажет мне наконец, что это за Орден такой? — Это тайное общество, — быстро сказала Гермиона. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого еще в прошлое его появление. - Пошла жара- прошептал Джеймс. - Все равно не ясно... почему трое подростком находятся в штабе Ордена.- Ремус как всегда глядел в саму суть происходящего. — Кто входит в общество? — спросил Гарри, резко остановившись и держа руки в карманах. — Совсем немного народу. — Мы знаем человек двадцать, — сказал Рон, — но думаем, что есть и другие. Гарри смотрел на них. — Ну? — требовательно спросил он, глядя то на Рона, то на Гермиону. — Э... — смешался Рон. — Что — ну? — Волан-де-Морт, вот что — яростно крикнул Гарри, и его друзья одновременно вздрогнули. — Какие новости? Что он затеял? Где он? Как мы будем с ним сражаться? — Ты уже слышал — нас не пускают на собрания Ордена, — нервно сказала Гермиона. — Поэтому подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — торопливо добавила она, увидев выражение лица Гарри. — Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — сказал Рон. — Очень полезная штука. — Чего Удлинитель? — Ушей, ушей. Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать: мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. -Чертовы гении, кто эти парнишки.- Сириус заржал и скатился с кресла.- Вы только подумайте магический жучок. Ну почему это не в наше время, как много бы мы могли узнать с ними- замечтался мародер. - Да вы и без них отлично справляетесь- с некоторой ноткой гордости сказала Эванс. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учет... — Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила Гермиона. — А третьи что-то стерегут, — сказал Рон. — Там все время идут разговоры об охране. — Не меня ли, случайно, они охраняют? — саркастически спросил Гарри. — Слушай, точно! — Рон сделал вид, будто его озарило. Гарри фыркнул. Он опять стал расхаживать по комнате, глядя па все подряд, кроме Рона и Гермионы. — Так чем же вы занимались, если вас не пускали на собрания? — спросил он. — Вы писали, что очень заняты. — Это правда, — быстро ответила Гермиона. — Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы, завтра займемся гости... А-а-а! С двумя громкими хлопками посреди комнаты возникли из ничего близнецы Фред и Джордж, старшие братья Рона. Сычик заверещал еще бешеней прежнего и порхнул на шкаф, где уже сидела Букля. — Да перестаньте же наконец, — устало сказала Гермиона близнецам, таким же рыжим, как Рон, но не столь долговязым и более плотным. — Привет, Гарри! — сияя, выпалил Джордж. — До наших ушей донеслись твои сладкозвучные трели. — Слушай, Гарри, зря ты закупориваешь свое негодование, выпусти его наружу! — посоветовал Фред, тоже сияя. — А то за пятьдесят миль тебя, может, и не всякий услышит! — Прошли, значит, испытания по трансгрессии? — пробурчал Гарри. — С отличными оценками, — похвастался Фред, державший какой-то длинный, телесного цвета шнур. — Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — заметил Рон. — Время — кнаты, сикли и галеоны, братишка, — сказал Фред. - АХАХАХХ, ИДЕАЛЬНЫЕ!- проржал Джеймс. Такой подход к делу очень нравился мародерам. - В них что-то есть- задумчиво сказал Люпин. -Да да, на вас смахивают- просмеялась Лили.- Обязательно познакомьтесь с ними, хотя думаю это будет адская смесь. — В общем, Гарри, ты ухудшаешь слышимость. Удлинитель ушей, — объяснил он, увидев вскинутые брови Гарри, и поднял шнур повыше. Оказалось, что он тянется на лестничную площадку. — Мы пытаемся узнать, что делается внизу. — Вы только поаккуратней, — посоветовал Рон, глядя на Удлинитель. — Если мама опять увидит... — У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — сказал Фред. Дверь открылась, и возникла длинная рыжая грива. — Ой, Гарри, здравствуй! — радостно воскликнула Джинни, младшая сестра Рона. — Мне послышался твой голос. — Потом она повернулась к Фреду и Джорджу: — С Удлинителем ушей ничего не получится, она наложила на кухонную дверь Заклятие недосягаемости. — Откуда ты знаешь? — спросил Джордж, сразу упав духом. — Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — все, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под нее Удлинитель ушей. Фред глубоко вздохнул. — Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снегг. - КАКОГО ЧЕРТА- ахеревал Джеймс- что он там забыл- прорычал Сохатый. Сириус похрустел костяшками. - Он пожиратель! скользкий слизень- прошипел Сириус. В глазах Лили Эванс свнова зажглась надежда, что Северус не пропал как человек. Да они были в ссоре, но надежда, самая крохотная, не покидала душу Лили. Зеленые глаза вспыхнули. Ее Северус смог вернуться на сторону добра. И да Джеймс видел как его любимая опять начинает думать об этом отродье... но как он мог разрушить ее надежды? Тем более, он и правда в Ордене. И Поттер решил промолчать. -Читай- попросил Сохатый свою Лили и поцеловал в руку. — Снегг! — вырвалось у Гарри. — Он что, здесь? — Ага, — ответил Джордж. Тщательно закрыв дверь, он сел на одну из кроватей, Фред и Джинни пристроились рядом. — Сейчас отчитывается. Секретность — ух! — Подлюга, — лениво проговорил Фред. — Он сейчас на нашей стороне, — с укоризной сказала ему Гермиона. Рон фыркнул. — И все равно подлюга, — подтвердил он. — Как он смотрит на нас, когда мы встречаемся! — Билл тоже его не любит, — сказала Джинни, как будто это окончательно решало вопрос. Гарри не был уверен, что сменил гнев на милость. Но информационный голод пересилил в нем желание еще покричать. Он опустился на кровать напротив. — И Билл здесь? — спросил он. — Я думал, он в Египте. — Он попросил перевести его домой: хочет что-то делать для Ордена, — сказал Фред. — Говорит, скучает по гробницам, но, — он ухмыльнулся, — тут ему есть чем себя вознаградить. — Это ты про что? — Помнишь милашку Флер Делакур? — спросил Джордж. — Она тоже теперь работает в банке «Грин-готтс». Улучшает там свой «англесский»... — И Билл дает ей кучу частных уроков, — съехидничал Фред. — Чарли тоже член Ордена, — сказал Джордж, — но он пока что в Румынии. Дамблдор хочет привлечь на свою сторону как можно больше иностранных колдунов, и Чарли в свободное время налаживает с ними контакт. — Этим и Перси мог бы заниматься, — заметил Гарри. Последнее, что он слышал о третьем из братьев Уизли, — что тот работает в Отделе международного магического сотрудничества Министерства магии. При упоминании его имени все Уизли и Гермиона обменялись мрачными многозначительными взглядами. Рон напряженным голосом предостерег Гарри: — При маме и папе никогда про Перси разговора не заводи. — Это почему же? — Стоит им про него услышать, как папа ломает то, что в этот момент держит, а мама начинает плакать, — объяснил Фред. — Просто ужас какой-то, — печально сказала Джинни. — Я думаю, у нас с ним кончено, — проговорил Джордж с необычно злым для себя выражением лица. — Что случилось-то? — спросил Гарри. — Перси с папой поссорились, — ответил Фред. — Я никогда не видел отца в таком состоянии. Если у нас кто кричит, то обычно мама. — Это была первая неделя каникул, — сказал Рон. — Мы вот-вот должны были отправиться сюда и присоединиться к Ордену. Перси явился домой и сообщил, что его повысили. — Да ты что! — изумился Гарри. Хотя он прекрасно знал, как Перси мечтает о карье­ре, впечатление было такое, что на первой своей долж­ности в Министерстве магии он не слишком преуспел. Перси совершил довольно грубый промах, не заметив, что его начальник находится под контролем лорда Волан-де-Морта (в Министерстве, правда, этому не поверили — там решили, что Крауч сошел с ума). — Мы тоже очень удивились, — сказал Джордж. — Ведь у Перси была масса неприятностей из-за Крауча. Расследование и все такое. Перси, мол, должен был по­нять, что у Крауча поехала крыша, и доложить наверх. Но ты же знаешь Перси. Крауч оставил его вместо себя, так чего ему было жаловаться? — Почему же тогда его повысили? — Вот и мы не могли этого понять, — сказал Рон, изо всех сил стараясь поддерживать нормальный разговор после того, как Гарри перестал вопить. — Он явился домой жутко самодовольный — еще самодовольней обычного, если только ты можешь это себе представить. И сказал папе, что ему предложили должность под началом у Фаджа. Неплохо для молодого человека, который только год как окончил Хогвартс младший помощник министра. Он, видно, думал, что папа будет в восторге. — Только вот папа не был, — мрачно заметил Фред. — Почему? — спросил Гарри. — Фадж в Министерстве просто свирепствует: никто не должен иметь никаких связей с Дамблдором, — объяснил Джордж. — В Министерстве сейчас «Дамблдор» — ругательное слово, — сказал Фред. — Они думают, он просто зря мутит воду, когда заявляет, что Сам-Знаешь-Кто возродился. — Папа говорит, Фадж дал всем понять, что тем, кто заодно с Дамблдором, в Министерстве делать нечего, — продолжил Джордж. — Беда в том, что папа у Фаджа на подозрении. Фадж знает, что они с Дамблдором друзья, и он давно уже считает папину одержимость маглами признаком легкого помешательства. — Но Перси-то тут при чем? — спросил сбитый с толку Гарри. — А вот при чем. Папа убежден: Фадж взял Перси помощником только для того, чтобы он шпионил за нашей семьей и за Дамблдором. Гарри тихо присвистнул. — Да, Перси любитель этого дела. Рон невесело засмеялся. - Ругательное слово- Лунатик был сбит столку.- Ну конечно! Министерству не выгодно признавать что он возродился... тупые ослы! Просто невероятно_ начал возмущаться Ремус.- Нет вы только поймите, они боятся признать это. Какой позор.- Лунатик неверя качал головой.... - Ссыкунишки- прошипел Сириус.- Да в моем ботинке и то больше силы воли, чем у них. — Перси пришел в жуткую ярость. Сказал... ух, сколько он всего наговорил. Что с первого же дня, как он поступил в Министерство, ему пришлось сражаться с папиной поганой репутацией, что у папы нет никакого честолюбия и поэтому мы всегда были... ну... не слишком много у нас было денег... — Что-о? — спросил Гарри, не веря своим ушам. Джинни взвизгнула, как рассерженная кошка. — Да, да, — тихо сказал Рон. — А потом еще хуже. Он обозвал папу идиотом за то, что он водится с Дамблдором, заявил, что Дамблдор напрашивается на большие неприятности, что папа пойдет ко дну с ним заодно. А он, Перси, мол, знает, с кем ему быть, и будет с Министерством. И если мама с папой намерены предать интересы Министерства, он объявит всем и каждому, что больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он собрал вещи и уехал. Теперь в Лондоне живет. Гарри еле слышно ругнулся. Хотя Перси всегда нравился ему меньше других братьев Рона, он и вообразить не мог, что Перси скажет такое мистеру Уизли. - Как это низко- пробормотал Поттер. Предательство самых большой грех... - и все ради карьеры. — Мама была вне себя, — продолжал Рон. — Ну, ты понимаешь — слезы и все такое. В Лондон поехала поговорить с Перси, но он захлопнул дверь у нее перед носом. Не знаю, как он поступает, когда встречается с папой на работе, — наверно, делает вид, что с ним не знаком. — Но Перси должен знать, что Волан-де-Морт возродился, — медленно проговорил Гарри. — Он не дурак, он должен понимать, что мать с отцом не стали бы всем рисковать без причины. — М-да, кстати, в перепалке и твое имя прозвучало, — сказал Рон, бросив на Гарри короткий взгляд. — Перси заявил, что единственное подтверждение этому — твои слова, а они... ну... он считает, им нельзя верить. — Перси всерьез принимает публикации в «Ежедневном пророке», — ядовито сказала Гермиона, и остальные кивнули. — Какие публикации? — спросил Гарри и обвел всех взглядом. Друзья смотрели на него с опаской. — Ты что, не... ты что, не получал «Пророка»? — нервно спросила Гермиона. — Получал, а как же! — сказал Гарри. — А ты... э... внимательно его читал? — спросила Гермиона с еще большей тревогой. — Ну конечно, не все от первой до последней страни­цы, — ершисто ответил Гарри. — Если бы поместили что-нибудь о Волан-де-Морте, это был бы большой заголовок в самом начале, не так ли? Услыхав это имя, все вздрогнули. Гермиона торопливо продолжила: — Чтобы не пропустить, и правда надо было читать от первой до последней страницы. Пару раз в неделю они... э... прохаживаются на твой счет. — Но я бы увидел... — Этого нельзя увидеть, если читаешь только первую страницу, — покачала головой Гермиона. — Я не про большие статьи говорю. Они просто вворачивают твое имя мимоходом. Ты у них дежурная шутка. — Не понимаю... — В общем-то все это выглядит довольно скверно, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал спокойней. — Они продолжают дело Риты Скитер, только и всего. — Она же вроде перестала для них писать. — Да, она держит слово. Правда, у нее и выбора-то нет, — сказала Гермиона с удовлетворением. — Но она заложила основы для теперешнего. — Для чего, для чего теперешнего? — нетерпеливо спросил Гарри. — Помнишь, как она писала, что ты все время теряешь сознание, жалуешься на жуткую боль в шраме и всякое такое? — Помню, — ответил Гарри, которому не так-то просто было забыть публикации Риты Скитер. — Ну, так они и сейчас изображают тебя дурачком, этаким любителем привлечь к себе внимание. Типом, который строит из себя великого трагического героя и тому подобное, — очень торопливо проговорила Гермиона, как будто быстрота могла сделать все это для Гарри менее неприятным. — Они то и дело подпускают ехидные замечания в твой адрес. Если идет речь о какой-нибудь заумной выдумке, пишут: «Басня, достойная Гарри Поттера». Если с кем-нибудь случается смешное происшествие, читаем: «Будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились»... Сириус со всей дури ударил кулаком по столу: Как., Это. НИЗКО. Тупая шваль. Просто отбросы магического общества. И это ...ЭТО моральное уродство у власти- взревел Бродяга. Он как никогда походил на свою матушку, любой бы перетрухал, если бы этот праведный гнев был направлен на него. Лили задохнулась от возмущения. Как такое могли допустить?! Но она продолжила чтение, излучая волны негодования и отвращения. — Я не хочу, чтобы на меня молились! — гневно перебил ее Гарри. — Знаю, что не хочешь, — быстро и испуганно сказала Гермиона. — Знаю, Гарри. Но ты понял, чего они добиваются? Чтобы тебе никто не верил. И за этим стоит Фадж, точно тебе говорю. Они хотят, чтобы рядовые чародеи считали тебя глупым парнишкой, который сам сделал себя посмешищем, который рассказывает нелепые байки, потому что любит славу и любит, чтобы с ним носились. — Я не просил... Я не хотел... Волан-де-Морт убил моих родителей! — захлебываясь, прокричал Гарри. — Я стал известным из-за того, что он убил папу и маму, а меня не смог! - Ты гонишь?- проворчал с удивлением Сириус. -Невозможно- просипел Люпин- не смог убить?? мальчика?! Но почему, как... просто скажите как. Должны быть еще книги! дочитываем эту и ищем другие.- Люпин смотрел на Джеймса и видел чертят, которые предвещали приключения. Пора бы взяться за свои любимые авантюры. Кому нужна такая известность? Неужели они думают, что я бы не променял... — Мы знаем, Гарри, — проникновенно заверила его Джинни. — И конечно, ни слова о том, как на тебя напали дементоры, — продолжала Гермиона. — Кто-то им велел об этом молчать. А ведь была бы настоящая сенсация! Дементоры, вышедшие из повиновения! Они даже не написали о том, что ты нарушил Международный статут о секретности. Мы думали, напишут, ведь это отлично подо шло бы к облику глупого фанфарона, каким тебя хотят представить. Наверно, ждут, пока тебя исключат, и уж тогда-то пустятся во все тяжкие... Я, конечно, хотела сказать, если тебя исключат, — торопливо поправилась она. — Этого не должно случиться, если они уважают свои же законы. В вину тебе поставить просто нечего. Вот и опять на горизонте возникло слушание в Министерстве, о котором Гарри не хотел думать ни в какую. От поисков новой темы для разговора его избавил звук шагов по лестнице. — Атас! Фред с силой потянул на себя Удлинитель ушей. Раздался новый громкий хлопок, и они с Джорджем исчезли. Спустя несколько секунд в дверях спальни появилась миссис Уизли. — Собрание кончилось, идите вниз ужинать. Всем не терпится тебя увидеть, Гарри. Но можно узнать, откуда, под кухонной дверью навозные бомбы? — Это Живоглот, — с невинным видом соврала Джинни. — Он любит с ними играть. — Понятно, — сказала миссис Уизли. — А я думала, Кикимер, он горазд на всякие странные выходки. Не забудьте вести себя в коридоре потише. Джинни, у тебя страшно грязные руки, что ты такое делала? Вымой их, пожалуйста, перед ужином. Джинни двинулась за матерью, состроив напоследок гримасу. Гарри остался с Роном и Гермионой. Друзья смотрели на него настороженно, точно опасались, что теперь, когда другие ушли, он опять примется кричать. Их очевидная нервозность немножко его пристыдила. — Знаете, я... — начал он вполголоса, но Рон покачал головой, а Гермиона тихо сказала: — Мы так и думали, что ты рассердишься, мы на тебя ни капельки не в обиде, но и ты нас пойми: мы действительно старались уговорить Дамблдора... — Да, я знаю, — перебил ее Гарри. Он задумался, подыскивая тему для разговора, не связанную с их директором: от одной мысли о Дамблдоре его нутро опять вспыхнуло гневом. — Кто такой Кикимер? — спросил он. — Здешний эльф-домовик, — ответил Рон. — Псих полнейший. Первый раз такого вижу. Гермиона бросила на него сердитый взгляд: — Никакой он не псих, Рон. — Святая цель его жизни — чтобы ему отрезали голову и вывесили ее на дощечке, как голову его матери, — раздраженно сказал Рон. - Нет он именно псих- выдохнул Сириус. Ему противно было думать об этом месте. Столько хренового в жизни ему подарила его родная семье. Ему захотелось закурить. Воспоминания снова нахлынули, но тут он вспомнил как его приняли Поттеры, тогда он почувствоал, что такое семья вне Хогвартса. — Это что, нормально? — Ну... если даже он немножко странный, его вины в этом нет. Рон игриво стрельнул глазами в Гарри. — Гермиона все еще носится со своим обществом... Как его там? — Я ни с чем не ношусь! — вспылила Гермиона. — Я пытаюсь бороться за права эльфов, понятно тебе? Дамблдор, между прочим, тоже считает, что мы должны относиться к кикимеру гуманно. Ну ладно, ладно, - сказал Рон. — Пошли, я умираю с голоду. Он первым вышел на лестничную площадку, но они еще не начали спускаться, как... — Стойте! — прошептал Рон и, выбросив назад руку, остановил Гарри и Гермиону. — Они еще в коридоре, может, что и услышим. Бесшумно наклонившись над перилами, все трое посмотрели вниз. В сумрачном коридоре под ними было полно волшебников и волшебниц, среди них виднелись и те, что охраняли Гарри в пути. Все взволнованно перешептывались. В самой гуще толпы Гарри увидел черные сальные волосы и крючковатый нос профессора Снегга — наименее любимого им из педагогов Хогвартса. - Святая Моргана он еще и преподаватель- взревел Джеймс. Его руки зачесались. Он хотел пройтись кулаком по физиономии Снегга. Думаю Гарри не просто так его ненавидит.... Гарри сильней перегнулся через перила. Ему очень интересно было, что делает Снегг в Ордене Феникса. Перед самыми его глазами вдруг возник шнур. Он посмотрел наверх и увидел на площадке этажом выше Фреда и Джорджа, которые тихо опускали к темному скоплению людей в коридоре Удлинитель ушей. Секунду спустя, однако, волшебники двинулись к выходу и пропали из поля зрения. До Гарри донеслось тихое ругательство Фреда, поднимавшего Удлинитель обратно. Они услышали, как входная дверь открылась, потом закрылась. — Снегг никогда здесь не ест, — негромко сказал Рон, обращаясь к Гарри. — И хорошо, что не ест. Пошли. — И не забудь, Гарри, что в коридоре надо потише, — шепотом напомнила ему Гермиона. Миновав головы эльфов на стене, они увидели у вход­ной двери Люпина, миссис Уизли и Тонкс, которые магически запирали за ушедшими многочисленные замки и засовы. — Ужинать будем на кухне, — прошептала миссис Уизли, встретив их у подножия лестницы. — Гарри, милый, пройди на цыпочках по коридору вон к той двери... БАБАХ! — Тонкс! — в отчаянии крикнула, оборачиваясь, миссис Уизли. — Простите! — взмолилась Тонкс, растянувшаяся на полу. — Все эта дурацкая подставка для зонтов, второй раз об нее... Но конец фразы потонул в ужасном, пронзительном, душераздирающем визге. Траченные молью бархатные портьеры, мимо которых Гарри прошел раньше, раздернулись, но никакой двери за ними не было. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, кричит, кричит, точно ее пытают, старуха в черном чепце. Потом, однако, он понял, что это просто портрет в натуральную величину, но портрет самый реалистический и самый неприятный на вид из всех, что когда-либо ему попадались. Изо рта у старухи потекла пена, она закатила глаза, желтая кожа ее лица туго натянулась. Вдоль всего коридора пробудились другие портреты и тоже подняли вопль, так что Гарри невольно зажмурился и закрыл уши ладонями. Люпин и миссис Уизли кинулись к старухе и попытались задернуть портьеры, но это у них не вышло, а она завизжала еще громче и подняла когтистые руки, точно хотела расцарапать им лица. — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков... Тонкс, ставя на место громадную, тяжеленную ногу тролля, все извинялась и извинялась; миссис Уизли бросила попытки снова занавесить старуху и забегала по коридору, один за другим утихомиривая остальные портреты Оглушающим заклятием. Из двери, перед которой стоял Гарри, стремительно вышел мужчина с длинными черными волосами. — Закрой рот, старая карга. ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул он, хватаясь за портьеры, которые отпустила миссис Уизли. Лицо старухи стало мертвенно-бледным. — Ты-ы-ы-ы! — взвыла она, вылупив на мужчину глаза. Осквернитель нашего рода, гад, предатель, позорище моей плоти! — Я сказал: ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул он опять, и с колоссальным усилием они с Люпином сумели наконец задернуть портьеры. Вопли старухи утихли, и воцарилась гулкая тишина. Отводя со лба длинные темные пряди и дыша чуть чаще обычного, к Гарри повернулся его крестный отец Сириус. — Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей мамашей. - Какой позор- зажмурил глаза Блэк. Он хотел чтобы этой сцены не было.- Старая сука выжила из ума прошипел Бродяга- Он мысленно сжигал проклятый дом комната за комнатой.- Наверняка еще и портрет заколдовала, чтобы нельзя снять было.- какое же отвращение испытывал Сириус Блэк. Он не думал, что этот дом еще появится в его жизни. Место, которое подарило ему РОВНО НОЛЬ приятных воспоминаний.- Так, никакого сна, пока не прочитаем еще главу!- Сириус был взвинчен до предела.- И читаю я!- чтобы как-то прийти в себя заявил Блэк. - Господин Бродяга, не сожри книгу- смеясь заявил Джеймс. Он должен был как-то отвлечь друзей от душевых терзаний товарища. Он понимал, что сейчас лучше Сириусу дать время свыкнуть с этой мыслью, что он так близко к своим истокам. Люпин и Эванс вели мысленную беседу. Они оба знали, что Сириус и Джеймс как братья, что нельзя мешать Сириусу, ведь их храбрый и верный товарищ сейчас переживает самые гнусные воспоминания своего дома..... дома, который никогда не был домом Сириусу. Ведь его дом дали ему именно друзья в этой комнате. И в это тяжелое время они должны поддерживать друг друга. Только так можно сохранить силу духа и веру в добро, в своих друзей. А где-то в замке спал Питер, который готов был променять своих верных друзей на ..... на пожирателей, он думал, что никому не нужен, он был на распутье.... остаться с ними или идти за более мощной силой. Откуда ему было знать, что важнее преданной дружбы, любви ничего быть не может, что на этих чувствах держится все в мире. Именно из-за этого Зло всегда проигрывает Добру. Постоянно. Но вот Северус, который не мог забыть опечаленную Лили, прекрасно понимал, что ради нее готов на все. Да, он почти в рядах пожирателей, но если ЕГО прекрасная Лили позовет Северуса домой, он обязательно вернется. Он не сможет ее предать. То тепло, которое он почувствовал при первой встрече с ней, всегда будет напоминать ему кто он такой. Он не зло, он всего лишь заблудился в сырой тьме, но дорогу ему всегда сможет указать она. Лили