Three days

      — Следующий автобус прибудет через три дня, извините, ничем не могу помочь, — девушка продававшая билеты говорила спокойно, и даже немного устало, учитывая время на часах.       — А, правда? Большое спасибо. — Брюнетка сморщила носик и грустно рассматривала кафельный грязный пол, по которому шагала в никуда. Только что она опоздала на свой автобус, единственный, кстати, который сможет довезти ее до аэропорта. Угораздило же, путешествуя в поисках себя, забраться в такую глушь.       Дженни, так звали эту беспечную мадам, скитается по совершенно разному миру, правда неизменно в сопровождении чемодана «Louis Vuitton». С самого детства ей хотелось чувствовать запах из разных кафе, видеть совершенно неповторимые виды из окон абсолютно чужих городов. К счастью, семья Ким могла позволить оплатить такие «хотелки» дочери. Может показаться, что Джен избалованная, жадная до минутного наслаждения и привыкла жить за счет родителей, но… Впрочем, так и есть. Ее привлекают большие мегаполисы и надписи «Sale» на витринах элитных магазинов, дорогие подарки от поклонников и кучи зеленых, по сути бесценных, бумажек, снятых с карточки матери. Как же она оказалась в такой глуши, откуда невозможно вызвать такси или личного водителя, на крайний случай вертолет? Собственная жадность. Решила она, значит, сэкономить на проезде, чего ранее не делала, но цены на новую коллекцию «Chanel» заставили пойти на крайние меры. Поэтому, когда на улице уже довольно быстро темнеет, брюнетка с темно коричневым чемоданом на колесиках идет по траве, с тем самым растерянным видом котенка, которого все бросили. Сейчас она не может позвонить отцу и сказать как ей плохо и как она хочет домой, что бы тот исправил все проблемы дочурки по щелчку пальцев.       — Уйди! — Ким испуганно отмахнула от своего фарфорового личика какую-то гадкую, ей вовсе не известную живность, еще и с крыльями. Бежевые лакированные туфли пришлось сменить на более удобную обувь для такой местности — кеды от «Converse», а длинные, каштановые волосы с элементами мелирования были заплетены в небрежный пучок. Юбка от какой-то очередной ультра-модной фирмы в ее кругах слишком коротка, что бы уберечь стройные ноги от москитов, что разрослись в этой местности до доисторических размеров. В колесиках чемодана красуются куски грязи и клочки травы, а в глазах девушки страх и неполное осознавание того, что ей негде жить эти три несчастных дня.       — И как же такую особу занесло к нам? — Вот оно, спасение, вот он — свет в конце безнадежного туннеля! У спасения, кстати, весьма звонкий и мелодичный голос.       — Я Ким Дженни, я… — От радости дыхание перехватило. — Я пропустила свой автобус, а он, — ее полу-немую речь прервали.       — А он приедет только через три дня, верно? Расписание у них и правда дурное. — Девушка слезла со своего винтажного велосипеда. — Есть где переночевать?       — Ну… вообще-то нет.       — У меня есть овсяное печенье и картошка с розмарином, пошли, угощу, — незнакомка махнула рукой в ту сторону, откуда шла ее новая подруга, немо ведя за собой. Джен же расплылась в предвкушении душа и сна в мягкой постели, без комаров и стрекоз, больше броши «Gucci» раз в двадцать. В нескольких метрах был поворот на маленькую тропинку, ведущую в глубь рощи. ///       — Так, ты можешь поставить свои вещи вот здесь. — Девушка с бледно-рыжими волосами указала в сторону пустого места у полочки с обувью, — разувайся, мой руки, а я пока приготовлю нам ужин, за одно и расскажешь о себе. — В ответ словила тихое «да».       Мытье рук и освобождение своих уставших ног от грязной обуви — не самое занимательное дело, потому мысли брюнетки были заняты ее новой подругой. За долгой дорогой, что затянулась до поздней ночи, девушки разговорились, но больше рассказывала Чеен. Так зовут эту милую спасительницу с изумительным голосом, что явно спустилась с небес и так любезно подобрала заблудшую, потратившую все до гроша особу.       Пак Чеен поведала Дженни о том, что живет здесь одна, и каждый день ездит за несколько километров от сюда, в единственный магазинчик в округе, что бы купить свежее молоко и вкуснейшие булочки, которые пухленькая продавщица с нежностью оставляет для Чеен. Юница держит небольшой огород, в котором кроме картофеля, капусты, яблок, ягоды и нескольких видов травы ничего не растет. Остальные продукты ей так же с доброй улыбкой отдает та милая бабуля из продуктового, порой делая подарки любимой покупательнице в виде одежды, посуды и прочих вещей, привозя их из города. Наверное, видит в высокой худой фигуре, интересующейся музыкой и выпечкой свою дочь, о которой всего пару раз обмолвилась. А еще Розэ, это прозвище рыжеволосой, часто болтает с этой бабушкой на разные темы, и всегда просит привезти новые книги и краску. Однажды ей привезли целую гитару на день рождения, а Роуз посвятила небольшую песню своей «фее крестной» и исполнила ее, когда эти двое ели праздничный пирог с яблоками и корицей и пили имбирный чай. Рассказала она и о своем котенке, которого девушка подобрала по пути домой два года назад, но он куда-то убежал, и, к сожалению, она так и не нашла его, потому очень скучает, даже хранит маленькое фото из полароида, на котором маленький пушистик нюхает цвет пиона.       Для Чеен это было обычной жизнью, в которой нет ни единой брендовой шмотки и забот о том, где бы достать кругленькую сумму для покупки нового телефона. Его у рыжеволосой даже не было, и она выглядит такой счастливой, накладывая порцию картофеля и посыпая приправами, осторожно придавая красоту листьям салата сверху, не думая сколько стоит ее кофточка, у которой пуговицы перешиты на сто раз, а где-то справа торчат нитки не в цвет. Дженни даже стало как-то завидно, ведь имея богатых родителей, кучу одежды и дорогие гаджеты она не могла назвать себя полностью счастливой, по этому, кстати, и начала свой путь по странам. Ей нужно было найти что-то, что возможно изменит ее взгляды, может, она уже это отыскала?       — Вот, я приготовила это сегодня утром, очень много, да? Как знала что гости будут. — Пак поставила рядом с подругой стакан свежего молока, которое только что привезла в корзинке велосипеда, а сбоку на салфетку уложила вилку. — Тем не менее, я отнюдь не так часто принимаю гостей, расскажешь что-нибудь интересное?       — Интересное?.. Ты очень вкусно готовишь. — Дженни рассмеялась, впервые не прикрывая искреннюю улыбку ладонью, почти не думая, что на нее косо посмотрят. Антураж внезапной посиделки с новой знакомой кажется таким родным, словно кадры из детства у бабушки, легкость, тепло.       Далее Ким все-таки рассказала о себе и своей семье, путешествиях и любви к «Chanel», на что младшая забавно переспросила «ша… чего?», еще больше рассмешив подругу. А потом Джен просто забыла о стоимости своей одежды, зная, что ее нижнее белье стоит больше половины гардероба подруги, а если продать пару туфель из домашней коллекции, этот старенький домик превратился бы в дизайнерский коттедж. Все стало так не важно, когда после долгих разговоров, вкусного ужина, разглядываний фотографий и разнообразных шуток, выдуманных буквально на ходу, почти на рассвете, рыжая исполнила несколько своих песен, после которых обе удобно расположились на одной кровати, обнимая друг друга под зелено-фиолетовым пледом, спасаясь от ночной летней прохлады. /// day one ///       — А тебе какие книги нравятся? — Скорлупа полетела в мусорное ведро, а содержимое яйца уже быстро перемешивалось умелыми ручками младшей. Кухня пропитана пряными ароматами, еда кипит, утро встречает сонной дымкой, растянутыми пижамами и очередным пиром под предводительством Розэ.       — Книги… — Джен задумалась. Не может же она сказать, что почти не читает книг вовсе, заменяя бумажные истории походами в кино и фильмами в личном домашнем кинотеатре, спутница может половину слов даже не понять, чего уж там. Или может? В компании Роуз действительно не хочется врать, особенно ловя на себе этот заинтересованный невинный взгляд. — Я не очень люблю читать, больше к кинематографу тянет.       — Когда у тетушки Лиын работал телевизор мы смотрели фильмы с дисков, которые привозил ее муж. Но потом, — девушка полезла на верхнюю полку за специями, — но потом он погиб и больше дисков не приходило, да и телевизор барахлит… А книги это хорошо, у вас в городе наверное их так много, что они теряют ценность?       — Да по разному, стоимость варьируется…       — Глупышка, я про другое. — Чеен вылила смесь для омлета на маленькую сковородку со сломанной ручкой. — Для меня каждая книга это подарок и сюрприз, я всегда пеку пирог к такому событию, потому что в этих местах их достать так… сложно. Не невозможно, конечно, но многие после поездки за товаром в ближайшие города там и остаются, — скованный смешок, улыбка с еле видными ямочками словно солнечный свет привела в себя Ким. — Только я и тетушка, пожалуй, верны местным болотам и диким белкам, ворующим всякую мелочь с кухни…       Дженни слушала и вникала в каждое слово подруги, находя что-то новое для себя в каждом из них. На самом деле эта девушка хоть и жила в глуши, но была поумней всяких городских и крутых подружек старшей, подумала сама Ким. Она казалась такой начитанной, вкусно готовила, искусно мастерила разнообразные поделки в виде подставок под приборы и корзинок, а еще прекрасно пела. Джен никогда не считала себя глупой, напротив, не упускала возможность блеснуть умом между разговорами, например, сказав какой-нибудь факт из жизни антилоп. Однако перед младшей было стыдно, не читать книги, например, или не уметь стирать вещи в ручную, хоть у Роуз была маленькая и очень милая стиральная машинка, которую, по ее словам, она выменяла у какого-то мужчины на вокзале. Знания шоколадно-волосой ориентировались на другой мир, чего нельзя обесценивать, однако в новой обстановке потрясающее чувство цвета и заученная карта шумного центра города потеряли необходимость.       Вот так встретились два абсолютно разных, казалось бы, человека. За эти пару дней Дженни вовсе позабыла о своем телефоне и не спрашивала, есть ли у младшей зарядное устройство, она не думала о том, как выглядит и что на ней надето. Рано утром девушка выбегала в нижнем белье и растянутой персиковой майке, крича подруге о своём достижении — приготовленный завтрак не сгорел. А вечером Ким накидывала теплую вязаную кофту поверх испачканной десертом пижамы и сидела со старшей на чердаке, под самой крышей, болтая о самых вкусных на свете оладьях, которые ей удалось приготовить сегодня, и чае, что она никогда не пила и ей очень понравился сбор лесных трав, за которыми Пак ходила к самому озеру в прошлом году. И та пообещала, что обязательно сводит ее к водоему, рассказывая какая теплая и приятная там вода.       — До озера идти около полудня, нам стоит встать рано, поэтому… пошли спать?       — Давай не будем спать вообще? — Старшая вела себя как ребенок, который никогда не видел мир и сидел в заточении всю свою маленькую жизнь, и у которого есть всего пара дней на то, что бы насладиться ею в полной мере, ведь больше шанса не будет. Подле рыжеволосой не нужно маниакально стараться контролировать ситуацию, якобы незаметно вглядываться в случайные зеркала в поисках несуществующих изъянов вылизанного лука. Не нужно по стандарту казаться сильной. Просто не нужно казаться. — Я совсем-совсем не хочу спать.       — Ха-ха, сон это важно, милая, и если ты не выспишься я не понесу тебя на собственной спине! — Чеен забавно, по мнению Ким, округлила глаза и отмахнулась, показав, что против катания на своей спине малознакомых девушек.       — Как скажешь, Рози, но у меня одна просьба, — брюнетка завела руки за спину, игриво перекачиваясь, а после наклонилась и прошептала в самые губы Чеен. — Споешь мне перед сном?       — Бог мой, конечно! Спрашиваешь еще.       И воодушевленная Роуз сдержала обещание, исполнив несколько спокойных песен, под которые старшая заснула у нее на плече. Девушка осторожно уложила в перьевую подушку голову подруги, та в свою очередь уткнулась в чужую шею. Одеяла было решено не разделять индивидуально, а уютно устроиться сразу под двумя и непременно обняться что есть мочи. Так и проспали полночи — нос к носу. /// day two ///       Старенький будильник нарушил сладкий словно мед сон девушек, но из-за почтенного возраста быстро прекратил тревогу и вовсе перестал подавать признаки жизни. Но этого хватило, что бы юницы поняли — настало долгожданное утро, а значит пора в путь, на встречу природным водным процедурам. Решено было взять две корзины, к слову ручного плетения, в первой полотенца, плед, сменная одежда и пара кружек из сервиза, что бы не разбить. Во второй — еда. Несколько яблок, остатки печенья и булочки с овощами внутри, сверху тягучий сыр, пара пышек с сахаром легли в плетенку прямо перед выходом, боясь потерять тепло от недавней выпечки. Аромат свежих мучных изделий, полевых цветов, теплого летнего ветра и еле слышного, совсем легкого парфюма «Bvlgari Splendida Magnolia Sensuel». Цветочно ванильные нотки дорогущих духов не могли сравниться со сваренным домашним мылом рыжеволосой, Джен каждый раз, принимая душ вместе с ним, надеялась получить и себе тот же шлейф приятной приторной сладости, но, казалось, он принадлежит лишь Пак, хотя та отчаянно винила мыло. Тетушка Лиын действительно любила малютку Роуз, судя по подаренным ажурным скатертям и подушкам, которые раньше старшая захотела бы взять с собой, сообразив фотосессию. Эта мысль улыбнула.       Из-за разговоров и догонялок дорога прошла более чем незаметно, а главное успешно. Вид у озера был совершенно обычный: как и повсюду высокая трава и куча деревьев, только в центре не самых больших размеров водоем с сине-зеленой водой. Чуть поодаль, близь старых дубов, обрамляя великовозрастные камни, красуется рогоз, он-то был словно из сказки.       — Рози, давай сначала искупаемся, я не могу терпеть! — Дженни буквально выпрыгивала из собственной одежды и мысленно уже изучала просторы водных глубин.       — Аха-ха, если догонишь! — Девушка довольно аккуратно бросила корзинку с едой, убегая в глубь озера, не забыв скинуть по пути огромную футболку грязно-желтого цвета и черную кепку с надписью «butterfly». Вторая звонко засмеялась и так же сбросила с себя свободное платье от какого-то супер-модного бренда, не думая, что запачкает или порвет, а так же головной убор в защиту от солнца — панамку с красной лентой.       Девушки играли с водой, брызгались, прыгали с большого бревна, ныряли и совершенно не замечали собственного голода. На самом деле Чеен была счастлива, что теперь у нее есть кто-то, с кем можно вот так легко провести время, просто купаться и играть, после же кушать вместе приготовленный обед, все так же беседуя, ибо обычно она проводила ежедневную рутину одна. О своей семье девушка говорила не много. Впрочем, это было не так важно, как казалось младшей, но ее новая подруга все-таки выпросила немного информации. Ей показалось странным, что девушка в свои двадцать два живет одна в такой глуши, в стареньком, но довольно милом домике. Как поведала Пак, ее родители разбились на самолете, когда летели в Австралию, а семилетнюю малышку Чеен забрала к себе ее тетя, сюда, в маленькую забытую миром деревню. Девочка с детства была не очень общительная, много читала и увлекалась музыкой, в школу ее возил сосед на своем маленьком синем автомобиле, рыжеволосая дружила с его дочкой того же возраста, а сразу после окончания учебы своего чада тот переехал в город со своей семьей. Тогда большая часть, а вернее почти все, стали массово покидать это уютное и тихое место, наблюдая, как стремительно развиваются ближайшие города, так оно превратилось в лес с редкими заброшенными домами с мхом и пылью. Тети не стало, когда Роуз исполнилось семнадцать, и после ее смерти в наследство любимая малышка получила домик с большими окнами и скошенной крышей. Двор и правда был словно из сказки: на подоконниках цвели какие-то бутоны в то глиняных то керамических или даже стеклянных горшках, дорожка от зеленых деревянных ворот до двери уложена камнями, слева небольшой огород, несколько деревьев и лавочка. В самом доме еще уютнее, вроде бы живет одна девушка, но и она заполнила пространство теплом и радостью.       При входе на веранду неподвижно встречает любимый хозяйский велосипед, старый диван и какой-то недо-комод с вечными журналами и цветами сверху. Кухня яркая за счет многочисленных рисунков, корзинок, баночек и прочей утвари, что поднимает настроение и создает ощущение заботы и безопасности. Из этой цветастой и светлой комнаты ведут три двери: в сад, в ванную и в некую гостинную. Первая — это продолжение того самого огорода и, как оказалось, Роуз уместила сюда маленьких гномиков, садовые инструменты и небольшой гриль. Вечерами девушки пили здесь цикорий. Вторая — вовсе не примечательная розово-белая комната с квадратной ванной и милым, на удивление, унитазом. Занавеска сияла розовыми блестками и танцующими уточками. Третья же дверь вела в весьма маленькое помещение с только одним крошечным высоким окном, зато стены были разрисованы самыми яркими красками, а в центре стоял большой диван, за которым находилась гордость Чеен — большой книжный шкаф, откуда та каждый вечер брала что-нибудь почитать, пусть и делала это не один раз. Небольшой камин, явно собранный неумело, но с безмерной нежностью, согревал в особенно суровые дни.       Более всего Дженни запомнилась спальня: большое по сравнению с другими комнатами помещение, заставленное цветами и подушками. Слева большой шкаф для одежды и не только, там же хранятся старые игрушки малютки Ченг и пышное платье покойной тетушки. Несмотря на то, что оно заметно велико, Пак все ровно надела его для Джен, вторая же отыскала в чулане мужской классический костюм, и девушки весело танцевали под музыку певчих пыльных пластинок. Рядом аккуратно расположилась гитара, полочки с красками и снова книги. Как сказала сама хозяйка дома они новые, и некоторые она вовсе не читала, они поселились в этом волшебном домике всего несколько дней назад. Рассказывала с горящими глазами и активно жестикулируя руками, даже пару раз подпрыгнула от волнения перед прочтением.       Кровать просто огромная и безумно мягкая, словно облако. На ней нашли приют несколько теплых одеял и такой же мягкий матрац, сверху еще пара накидок для антуража, пледы, сшитое из различных лоскутов покрывало и уютные подушки. Дженни пыталась посчитать их количество в этой комнате, однако здесь все как с книгами — безнадежно. По утрам, помимо будильника, что стоял на винтажной тумбочке у кровати с забавной винтажной белой салфеткой, наверняка вязанной вручную, девушек будил солнечный свет, исходящий от огромного окна. Снизу была небольшая трещина, Чеен с огорчением заключила, мол это постарался ураган в прошлом месяце.       Крыша же заняла отдельное место в сердце как гостьи, так и хозяйки дома. Там находились только чулан и бесчисленное количество подушек на подоконнике. Он был деревянный и на удивление обеих не прогнил, успешно выполняя роль некой кроватки-лавочки для секретов. Здесь томится в ожидании нового пушистого жителя лежанка сбежавшего котенка, самодельная, разумеется, и Пак, краснея, шутила, пытаясь уместить на нее нежно полюбившуюся Джен, что в тот же миг неловко подхватила яркость пунцовых щек.       Вечер подкрался незаметно, темнота понемногу заполняла чащу леса, дорога домой обещала быть прохладной и туманной. Девушки заметно устали плескаться в уже темно-синей воде, и давно сидели в полотенцах, прижавшись друг к другу, согреваясь, предвкушали дальнейший путь обратно.       — Милая, тебе понравилось? — Голос Розэ стал тихим и хриплым, холодные руки крепко держали чужие ладони.       — Водичка просто чудо, — Джен оглядела сверкающую водную равнину. — Знаешь, завтра я уеду обратно, и, кажется… Не подумай что словами кидаюсь, но это были лучшие три дня в моей жизни.       — Джен, я…       — Стой, я хочу договорить. Для меня всегда было дико проводить вечера за книгой, а не на каком-нибудь пафосном до тошноты мероприятии… — Карие глаза смотрели куда-то между деревьями, боясь в омутах напротив разглядеть сомнения. — Я всю жизнь, сколько себя помню, путешествую. Всю свою, черт возьми, жизнь, скитаюсь. И за все эти годы ни разу не была так счастлива. Я искала себя, я думала что нет такого места, где я бы смогла чувствовать себя как дома. Чего уж там, даже в родном доме не было того тепла, что я почувствовала в твоей компании. — Роуз незаметно и ласково сжала ладони подруги в своих руках, недоуменно и счастливо улыбаясь. — Я хочу запомнить этот вечер, хочу вспоминать его, что бы на душе становилось тепло от воспоминаний, а в животе приятно стягивало. Хочу что бы ты испытывала то же, очень, очень хочу.       — Так давай сделаем это? — Дженни привстала, понимая на что намекает младшая. Две пары карих глаз неотрывно смотрели друг в друга, с каждой секундой становясь все ближе, как в фильмах, только искренней. Ким почувствовала неровное дыхание и хрипы рыжеволосой, легко, словно держит самый драгоценный и хрупкий бриллиант, поместила руку с уже не самым аккуратным маникюром на персиковые от смущения щеки. Гладкая словно бархат кожа с несколькими еле заметными родинками. Она видела каждую. Их россыпью из рыжеволосой выглядывал солнечный свет, не меньше. Губы обеих находились на неприлично и нетерпимо близком расстоянии, Роуз остановилась буквально в трех миллиметрах немного отстраняясь, а после затянула старшую в сладкий и медово-тягучий поцелуй. Ким довольно улыбнулась прямо в поцелуй, нависая над худым тельцем подруги, не останавливаясь пробовать ее на вкус. А вкус был приторно сладкий и приятный, овсяное печенье с медом и кокосовой стружкой, с запахом полевых цветов и свежего молока. У самой брюнетки вкус был терпкий, но все такой же сладкий. Крепкий латте с большой порцией сливок, белковый эклер с шоколадной крошкой, томно слышался аромат дорогих цветочных терпких духов от «Victoria's Secret», которыми шоколадно-волосая пользовалась перед выходом на прогулку и названия которых Чеен в душе не знала, но жадно вдыхала. Запахи смешивались, в воздухе ветал флер нового, только что рожденного благоухания, разносясь по разгоряченной коже. Старшая прервала их трапезу на самом, казалось бы, вкусном моменте, отрываясь от желанных губ с характерным звуком, тонкой ниточкой слюны и неохотой обеих.       — Уже темнеет, нам нужно поскорее вернуться домой, — как ни в чем не бывало, но с довольной улыбкой прошептала девушка с мелированием на каштановых прядях, попутно забрасывая вещи в свою корзинку.       — Мне понравилось. — Голос Розэ звучал довольно, с ноткой смущения и ожидания взаимного ответа.       — Идем, надевай, — Ким протянула подруге кепку, та любезно закинула на рыжие и мокрые локоны головной убор, вставая со старого пледа, что мигом полетел в корзину. Глаза бегали по принятой влажной траве в поисках забытых вещей и, пожалуй, ответа. — Мне тоже, — девушки улыбнулись. /// day three ///       Ни одна из девушек не помнит точно ни долгий темный путь, ни то как они вместе приняли теплый душ, заплетали друг другу косички перед сном и, выпив по стакану какао, улеглись спать. Этот вечер и в правду стал особенным для обеих, подарив одной, кажется, первую влюбленность, а второй новые ощущения и то, что она так старательно искала столько лет. Будильник еще вчера вышел из строя и Чеен вовсе не сдержала свое слово, не починила его, пусть уважительная причина била по рукам. На самом деле она знала что уже сегодня придется расстаться с Джен, что она ее вряд ли больше увидит, что останется лишь воспоминание и с каждым днем исчезающие косвенные доказательства присутствия заплутавшей юницы. От таких мыслей стало грустно и жутко, потому рыжеволосая коварно и нарочно оставила будильник сломанным, что бы растянуть удовольствие от совместного сна с подругой в обнимку. Эти часы казались долгими и сладкими, будто наслаждаешься облаком сладкой ваты, а он в свою очередь приятно тает на языке, мгновенно исчезая. Время действительно пролетело незаметно, еще пару дней назад Пак спешила домой со свежими продуктами к ужину, буквально приютив одинокую в этих местах гостью, а уже сейчас часы пошли в обратную сторону, с каждой секундой все четче напоминая «пора домой, малышка Джен-Джен».       Роуз крепко-крепко обнимает старшую, она еще сладко спит и лежит рядом, но вторая уже скучает, и эта грусть от потери такой уже любимой Дженни растет с геометрической прогрессией. Хочется сорваться с места, привязать самым плотным канатом к себе и вечно обнимать, ни на секунду не отпуская. Но вместо этого младшая, настроившись, тихо и недовольно, с поддельной радостью и заметной грустью проговаривает:       — Милая, автобус прибудет через несколько часов, пора вставать.       — Да, а сколько времени? Я даже не заметила… — Голос Ким так же не блещет счастьем, предвкушая расставание, и, кажется, само прощание будет не таким болезненным, как эти скудные четыре часа до прибытия такого не нужного сейчас автобуса. — Я приготовлю завтрак, Ченг.       — У тебя выходят отличные оладьи, — улыбка до ушей и полной заботы взгляд.       Дженни действительно направилась готовить ее новое, и первое, к слову, коронное блюдо, не забыв заскочить в ванную что бы принять утренний душ и умыться. Младшая же быстро заправила кровать, осторожно расстилая каждый плед слой за слоем, словно торт, сверху глазурь в виде пятнистого покрывала и вишенки — подушки. От таких сравнений у Чеен разыгрался аппетит, еще и с кухни доносился потрясающий, медовый аромат выпечки, правда свежего молока не было, ибо хозяйка дома за эти дни совсем позабыла о своей единственной до этого момента «подруге» из магазинчика, не посещая ее за обновлением продуктов. Придется пить двухдневное, но для выпекания сойдет, в стаканах будет остывать жасминовый чай, в вазочке хрустят апельсиновые сахарные ломтики. Рыжая кое-как заправила в шорты телесную, почти под цвет кожи, огромную майку с пятнышком на левом плече, натянула серые носочки и отправилась на манящий, сладкий запах с кухни. По пути заплетая своеобразный хвостик и надевая очки с прозрачной оправой. Завтрак был чудным, и по ощущениям особенный, ведь являлся прощальным. Ким сделала несколько недо-панкейков пере-оладушек, полила их кленовым сиропом и накидала ягод, что сама отыскала на грядках.       — Как и ожидалось, вкус дивный, — с полным ртом десерта проговорила Пак, Джен не очень разобрала слова, но смысл уловила и улыбнулась. — У тебя сироп вот здесь… — Девушка легко указала пальцем на место рядом с верхней губой, но через несколько неудачных попыток старшей избавиться от указанного предмета, решила сама это сделать. Она встала с деревянного стула, поправила лежащую на нем малиновую подушку с надписью «for little rose», и провела пальцем по запачканному по невнимательности месту, после поместив его к себе в рот. — Так даже вкуснее, — девушки рассмеялись, а Роуз приняла гримасу удовольствия от поедания сиропа с щек подруги, чем вызвала еще более звонкий смех с ее стороны.       После приятного и недолгого завтрака, Пак отправилась в ванную, предварительно помыв посуду за обеими. Она смотрела в зеркало, там отражалось самое счастливое лицо на свете, такое мокрое и довольное, улыбка сменилась грустной ухмылкой какой-то дымки сожаления, а глаза стали бегать по краям зеркала. Множество прикрепленных маленьких, бумажных фотографий из жизни Пак Чеен, личная биография. Рассмотрела каждую внимательно: вот она на велосипеде, фото сделано бабушкой Лиын, и только со второго раза. Здесь потерянный котенок, у него даже не было имени! Или было, но из-за неприятной потери хозяйка позабыла. Фото первого самостоятельно посаженного саженца яблони, здесь Чеен девять, и фото выглядит желтым, край вовсе отклеился. Еще очень забавное фото с ее восемнадцатилетия, лицо умазано в ягодном торте, на голове красуется именинный колпак и широкая улыбка. На каждом изображении то, что так или иначе делало и делает рыжую счастливой, в голове пронеслась мысль о Джен, которая уже наверняка собрала свои вещи в коричневый чемодан и ждет подругу, что бы вместе отправить на их последнюю совместную прогулку. Но такой полюбившийся голос отвлек ее от таких мыслей, посему девушка лишь схватила полароид и помчалась обуваться на веранду.       — Может, сделаем фото? — рыжеволосая показала захваченную вещь из ванной.       — Я только за, — девушки встали очень близко друг к другу. Щелчок, пауза, второй. Теперь у Роуз есть над чем поплакать вечером. — Ты вышла прекрасно.       — Мы обе.       — Ну что, пошли? — Грустно-радостная улыбка.       — Конечно, милая.       Чеен взяла с собой свой винтажный велосипед, ибо после нежеланного и тяжелого прощания, ей все-таки стоит навестить тетушку Лиын, и пополнить запасы еды. По пути девушки говорили пуще прежнего, будто бы пытались рассказать обо всем, что когда-либо их волновало, что бы запомнить. О том, что у Дженни было четыре канарейки, ее любимый цвет черный и розовый, в двенадцать она упала катаясь на роликах и даже остался маленький шрамик в виде напоминания. И даже о том, как она со своей двоюродной сестрой Джису в средней школе качались на непрочных качелях в каком-то заброшенном дворе, и старшая слетела прямо в ограждение. Предположительно, по причине этого падения, Джису ушла в мир музыки и айдолов, и прямо сейчас готовится к соло-дебюту, чем ранее Джен с неохотой делилась. Сейчас почему-то хочется.       А еще о лучшей подруге детства Розэ, Лалисе, которая так и осталась в Корее, после переезда самой Пак в Японию с тетей. Она очень грустила, и больше не имела таких подруг, как эта маленькая, гиперактивная девочка родом из Тайланда. В потоке слов девушки хватались за каждую сказанную друг другом фразу, наслаждаясь присутствием их рядом, пытаясь как следует запомнить голоса и очертания лиц. /// ̶t̶h̶e̶ ̶l̶a̶s̶t̶ eternity ///       Дождь всегда начинается не кстати, и этот момент не исключение. Вдали виднеется свет от фар автобуса, каждая секунда проведенная в ожидании становится мучительно долгой, и их категорически, до давящего удушья по всему телу, не хватает. Последний, самый сладкий и чувственный поцелуй, крепкие объятья и слезы на глазах.       — Я буду скучать по твоим оладьям.       — А я по твоему голосу, — девушки мило улыбнулись, зная, что не только по этому соскучатся. — Мне пора. — Дженни заскочила в автобус первая, и села прямо у окна, открыв его на полную, подруги приклеили свои ладони друг к другу. Автобус постепенно стал отъезжать.       — Прощай, Милая, — маленькая соленая капелька непроизвольно скатилась и испарилась где-то на мокром асфальте, заметить было сложно, дождь усилился.       — До встречи, Ченг. ///       Рыжеволосая еще некоторое время смотрела в след уезжающему автобусу, зная, что это «до встречи» вовсе ничего не значит, но так хотелось. Чтобы как герои из книг, чтобы треск колес сновь приближался, возвращая нагло украденное, чтобы как в лучшей сказке. Но свет фар давно перестал освещать дорогу, а дождь то лил как из ведра, то противно останавливался. Чеен села на свой старенький транспорт, доезжая до любимого магазинчика, где ее с улыбкой и такими нужными сейчас объятиями встретила тетушка Лиын, усаживая на кресло-качалку, заворачивая в плед. Стало теплее и спокойнее, вкус эклеров со сливочным кремом напоминал самый сладкий, и, кстати, первый поцелуй Чеен. Девушка сообщила о своей болезни, которой вовсе не было, что бы бабушка не так волновалась. Якобы легкое недомогание помешало делать обыденные дела и навещать приятельницу, на что та переспросила в седьмой раз, все ли у младшей хорошо, а после до верха наполнила корзинку велосипеда продуктами и незаметно положила несколько таблеток от простуды, которые остались у нее на черный день. Еще и отдельно дала пакетик с ленточкой, под предлогом «что бы скрасить твою печаль», хотя Ченг старалась улыбаться, и строго наказала открыть лишь дома.       Приехала Роуз поздно, быстро расставив продукты по положенным местам вспомнила о подарке. Она готовилась к ванной, потому, сидя в банном халате, с еле уловимой улыбкой разрушила преграду в виде цветной ленточки и самой обычной оберточной бумаги. И правда, милая цепочка с надписью «rose» подняла настроение. Лиын знала как Чеен нравится собственный псевдоним. Вот только этот вечер был особенный, и скрасить его смогла бы, пожалуй, только спящая рядом Ким Дженни, а не холодное одеяло и подушка, насквозь пропахшая чуждым когда-то роскошным ароматом. ///       Сегодня Пак Чеен заснет в одиночестве, к которому уже привыкла, но от которого так веяло холодом. Она оставит свет на кухне, ведь ее новая подруга боялась темноты. Не станет ужинать или читать книгу, будет просто смотреть на пустое пространство на кровати рядом, представляя девушку.       Сегодня Ким Дженни встретит пустая квартира, оно и ясно — родители в командировке. Слишком шумный город, донельзя твердая кровать и чересчур нехватка Розэ.