Three days

      Дождь всегда начинается не кстати, и этот момент не исключение. Вдали виднеется свет от фар автобуса, каждая секунда проведенная в ожидании становится мучительно долгой, и их категорически, до давящего удушья по всему телу, не хватает. Последний, самый сладкий и чувственный поцелуй, крепкие объятья и слезы на глазах.       — Я буду скучать по твоим оладьям.       — А я по твоему голосу, — девушки мило улыбнулись, зная, что не только по этому соскучатся. — Мне пора. — Дженни заскочила в автобус первая, и села прямо у окна, открыв его на полную, подруги приклеили свои ладони друг к другу. Автобус постепенно стал отъезжать.       — Прощай, Милая, — маленькая соленая капелька непроизвольно скатилась и испарилась где-то на мокром асфальте, заметить было сложно, дождь усилился.       — До встречи, Ченг. ///       Рыжеволосая еще некоторое время смотрела в след уезжающему автобусу, зная, что это «до встречи» вовсе ничего не значит, но так хотелось. Чтобы как герои из книг, чтобы треск колес сновь приближался, возвращая нагло украденное, чтобы как в лучшей сказке. Но свет фар давно перестал освещать дорогу, а дождь то лил как из ведра, то противно останавливался. Чеен села на свой старенький транспорт, доезжая до любимого магазинчика, где ее с улыбкой и такими нужными сейчас объятиями встретила тетушка Лиын, усаживая на кресло-качалку, заворачивая в плед. Стало теплее и спокойнее, вкус эклеров со сливочным кремом напоминал самый сладкий, и, кстати, первый поцелуй Чеен. Девушка сообщила о своей болезни, которой вовсе не было, что бы бабушка не так волновалась. Якобы легкое недомогание помешало делать обыденные дела и навещать приятельницу, на что та переспросила в седьмой раз, все ли у младшей хорошо, а после до верха наполнила корзинку велосипеда продуктами и незаметно положила несколько таблеток от простуды, которые остались у нее на черный день. Еще и отдельно дала пакетик с ленточкой, под предлогом «что бы скрасить твою печаль», хотя Ченг старалась улыбаться, и строго наказала открыть лишь дома.       Приехала Роуз поздно, быстро расставив продукты по положенным местам вспомнила о подарке. Она готовилась к ванной, потому, сидя в банном халате, с еле уловимой улыбкой разрушила преграду в виде цветной ленточки и самой обычной оберточной бумаги. И правда, милая цепочка с надписью «rose» подняла настроение. Лиын знала как Чеен нравится собственный псевдоним. Глаза еле-еле щипало, зачем-то, не имея зрителей, девушка сдерживала слезы, с трудом стараясь сконцентрироваться на приятном, подаренном с трепетом и заботой подарке. Теперь оно блестело на хрупкой шее. Все-таки тетушку нужно навещать почаще, не давать повод волноваться, а лучше загладить вину ягодным пирогом завтра утром, устроить сюрприз. С подобными мыслями еще сильнее клонило в сон — Пак не стала противиться, закончив вечернюю рутину на автопилоте и зарывшись в гору подушек. Этот вечер обещает быть удушающе холодным. ///       Певчие сверчки, стучащая прямо в стекло мимо пробегающая белка, дымка уже растворяющегося тумана. Красиво. Обычно по утрам рыжеволосая умывается на улице, в забавном желтом умывальнике с наклейкой в виде клубники, который сам по себе поднимает настроение. Даже если улыбаться совсем не хочется.       Встает с мятой постели, скидывая на пол несколько ажурных подушек, поднимает голову вверх и шумно выдыхает. Воздух в родном доме лечит, наверное не стоит так переживать утрату мимолетно полученных чувств. У Чеен остался ее милейший сад, с которого она только что собрала пару кружек ягод, уютная, по теплому захламленная кухня, где танцуют вальс благоухания выпечки, сочных свежих фруктов и прохлады утреннего, уже давно проснувшегося леса. Остался и замечательный велосипед с корзинкой спереди, куда тонкие пальцы плотно укладывают пушистое полотенце, вязаную салфетку для украшения, в которую завернут с нежностью приготовленный ягодный пирог с плетеными краями и хрустящей корочкой. Чай для сладости у тетушки всегда был, обычно чашки сервиза греметь начинали раньше, чем Пак выезжала из дома.       Молчаливое домашнее утро сменяется оживленными видами на почти дикую местность, где помимо небольших зверьков бушуют вполне внушительные москиты. Подол льняного голубого платья защищал ноги лишь выше колена, постоянно спадая из-за быстрой езды. Руки прикрыты вязаным коричневым кардиганом, кажется, его пару раз накидывала новая подруга Розэ. Вспоминая об этом девушка ускорилась, забывая о ценном грузе в металлической плетенке. Кочки сменялись настоящими канавами, стреляя камнями по кустам быстрым водоворотом колес, колени мгновенно встретились с еле прокатанной тропинкой. Резко устроившаяся на дороге юница протянула пораненную руку к белому вязаному кульку. Пирог не пострадал. ///       Вечереть сегодня начало раньше обычного, несмотря на, казалось бы, полдень, будто погода чувствовала смятение и тревожные думы любимой названной дочки тетушки Лиын. Женщина встретила Чеен на пороге своего дома-магазинчика с неподдельным удивлением, не ожидая встретиться так рано: та стояла рядом с чудом уцелевшем транспортом, потирая кровавую ранку на колене — ей явно повезло меньше. На платье зеленые отметины травы, она же в колесах и волосах, на туфле грязь, с одного плеча слетела теплая кофта. Зато хрупкая, немного трясущаяся рука протягивала еще теплую сладость. Морщинистое лицо расплылось в улыбке, любимый жасминовый чай уже звонко разливался по цветочным кружкам.       — С утра пораньше чайку приспичило? — Теплый голос утолял тревогу, но плакать, почему-то, хотелось больше. — Проходи скорее, что болит?       — Я с гостинцем, — стоило юнице присесть на цветастый плед дивана, пару раз глотнуть горячего напитка и попробовать ягодную начинку, груз глубь груди стал ослабевать. В этом месте по истине целебная атмосфера.       — Угораздило же, — смоченный в неизвестной для Розэ жидкости кусочек ваты прижимался к царапинам на коже, мелкие покалывания даже приятны, если учитывать почти полное отсутствие лекарств дома у самой девушки, все заботливо предоставляет подруга дней ее суровых и радостных. — Давно не видела тебя такую, прямо как раньше. Ты когда маленькая была, часто прибегала ко мне обработать ранки. Как сейчас помню… крошечная, лохматая, вечно с плетенкой игрушек и оравой соседских гавриков, а сейчас уже невеста.       — Куда мне невестой становиться, — смущение персиком разлилось по мягким щекам. — Да и не с кем, — в мыслях калейдоскоп недавно перенесенных эмоций.       — Как не с кем? Год-два и, может, надумаешь рвануть в город. Молодая, на гитаре играешь, с велосипедов падать разучишься и можно отправлять свататься. — Женщина активно жестикулировала, словно уговаривая Пак сбежать отсюда, хотя в глазах зеленоватых виднелась печать, заведомо они тосковали.       Не к этому Чеен готовилась, не так хотела провести особенный день с любимой бабушкой, не намеревалась ее расстраивать. Нижняя губа непроизвольно надулась, глаза снова щиплет, в голове мелькают кадры одинокой жизни обеих, если юница покинет родные зеленые места. Город казался далеким, чужим, холодным, люди в нем встречаются, дарят лучшие эмоции и бесследно исчезают, зачем оно? Здесь, среди заброшенных домов, прудов, под вечно голубым небом девушка чувствует себя поистине нужной, самой долгожданной гостьей в большом по меркам деревни, даже забавном цветном домике тетушки Лиын. Та заменила и бабушку, и тетю, даже маму с подругой — Пак не могла предать свою единственную семью, выбирая призрачную возможность самореализоваться в городе. Хочется обнять медленную фигуру ниже рыжеволосой, сказать как она ей дорога и навещать каждый день, до самого последнего дня, о котором думать совсем не хочется. Но Розэ думает, и старается не особо показывать свои печальные мысли, расстраивать бабушку никак нельзя.       — Тетушка, тебе от меня, неуклюжей, не отделаться, — протараторила, подбирая слова, — чего мне в городе делать… — В голову пришла мгновенная, кажется просто потрясающая импульсивная идея. — А может съездим как-нибудь за книжками вместе? Буду помогать тебе с сумками, продадим урожай, накупим чего-нибудь интересного. Что думаешь? — В ответ женщина удивленно засмеялась, прижимая к себе вечно фантазирующую, навсегда малышку Роуз.       За окном совсем стемнело, сверчки провожали песнями садящуюся на отчищенный от падения велосипед фигуру. С собой, как и принято, набитые доверху карманы, корзинка, к рулю привязан мешочек со склянками для варки мыла. Трепетный поцелуй в макушку отправляет юницу в путь. И, все-таки, красиво здесь, душа отдыхает от вида вьющихся локонов травы, перламутровой гладью нередких прудов, встречающихся по пути, от по-сказочному покрытых мхом опустевших домов. В волосы игриво пробирается ветерок, теплый, что не привычно, но от того не менее освежающе. За редеющими деревьями виднеется крыша любимого пристанища, пол дня скучающего в одиночестве жилища. Колеса бороздят дорожку у ворот, когда в окнах кухни загорается свет.       — Белки, наверное, — все еще разговорчивая, после долгих бесед с тетушкой Лиын, девушка с недоверием дотрагивается до приоткрытой двери, тут же роняя мешок с продуктами.       — Прости, Ченг, я задремала, хотела…       — Ты вернулась? — В ответ смотрели глаза полные согласия, немного сонные, помятые волосы говорили о том же, однако на это уже никто не смотрел. Зато взгляд мельком зацепился за уже по-хозяйски приклеенные к кухонному шкафчику полароидные фотографии, откуда улыбаются две по уши влюбленные особы. Пак подбежала к шоколадно-волосой, затягивая в объятья, отчего-то сомневаясь в ее настоящей сущности, стараясь крепче прижаться, на случай, если старшая вновь исчезнет. Совершенно не типичный для прежнего окружения младшей запах, снова что-то томное, ванильное, тягучее, плавящий кожу мед с лепестками роскошных цветов. Совсем не полевых, что сейчас не душит, напротив, хочется зарыться в чужие волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать. Что и делает Чеен, прочно запоминая этот аромат, ведь так пахнет Дженни. Ее Ким Дженни.