All I Want for Christmas is You

Дэрил проводит много времени в душе, опустив голову, пока вода стекает по его спине и голос Рика вспышками проносится в сознании: «Я никогда не переставал любить тебя», и «Раньше ты верил в рождественские чудеса», и затем слова даже из более далёкого прошлого: «Я никогда тебя не отпущу». Но он отпустил. И неважно, какими были причины, неважно, что Дэрил сделал или не сделал, неважно, какие объяснения Рик мог дать… в конце концов, он не был достаточно силён, чтобы выступить против своих родителей ради Дэрила. И, чёрт возьми, они были так близко. Так близко к выпуску, так близко к тому, чтобы жить вместе… Дэрил тяжело вздыхает, наконец подставляя голову обратно под воду, и хватает шампунь, начиная намыливать волосы и стараясь не думать о том, как часто Рик делал это для него, когда он нервничал. Как Рик стоял в душе с ним и напевал идиотские попсовые песенки, пока делал ирокез из его покрытых пеной волос, просто чтобы заставить его улыбнуться. И боже, это всегда работало, как бы сильно Дэрил ни боролся с собой, пытаясь остаться серьёзным. Боже, он скучает по этому. Он скучает по Рику. Скучает по звучанию его смеха в доме, по запаху одеколона Рика на простынях, по маленьким любовным запискам с ужасными заигрываниями, которые он находил в своём бумажнике в случайные дни. Скучал по ленивым субботам, когда они лежали, прижавшись друг к другу на диване, смотря какую-нибудь идиотскую хрень, вроде «Людей болот», или «Ледового пути дальнобойщиков», или «Танцев со звёздами». Скучал по ночам, когда они лежали очень близко, спина Рика прижималась к его груди, а их пальцы переплетались на животе Рика, и они шептали друг другу о своём совместном будущем, о доме, который купят, о работах, которые у них будут, о том, как они назовут свою первую собаку, обо всём: о жизни, о любви, и о будущем, полном возможностей. И вот теперь Рик вернулся, он стоял в его гостиной и говорил слова, которые Дэрил хотел услышать все эти годы, с тех пор, как съехал с их квартиры, не оставляя обратного адреса или даже прощальной записки. И Рик развёлся с Лори и вернулся обратно в Джорджию, так что какая-то часть предательского сердца Дэрила просто жаждала плюнуть на всё, позволить ему снова полюбить, чего он на самом деле никогда не переставал делать. Но он не может, напоминает Дэрил этой части своего сердца. Потому что суть была в том, что Рик знал, что собирается сделать предложение Лори, задолго до того, как на самом деле сделал это, и он никогда не упоминал об этом при Дэриле. Не нашёл ни минуты времени за все недели перед Рождеством, чтобы просто объяснить, что происходит, что он собирается сделать. И Дэрил всё равно бы расстроился, всё равно бы наорал на него, может, даже выкинул бы его из квартиры на несколько дней, но это бы не ощущалось таким предательством, если бы Рик просто сказал ему в какой-то момент до того, как осталось примерно полчаса, прежде чем он покинет дом, чтобы отправиться делать предложение Лори. Дэрил глубоко вдыхает и быстро заканчивает мыться и смывать мыло, потом выходит из душа и медленно вытирается, прислушиваясь к звукам за дверью ванной, где Рик суетится, открывая шкафчики и звеня стаканами, и, чёрт возьми, Дэрил даже слышит, как он поёт — его голос звучит тихо, но радостно в тишине дома: «На лугу мы сможем сделать снеговика…» Дэрил сглатывает невыносимый комок безнадёжной надежды в горле и натягивает одежду, которую принёс с собой: всё ещё не его обычные домашние вещи, но уже близко — удобные выношенные Левайсы и старая футболка с Pixies. Он последний раз вытирает волосы полотенцем, прежде чем открыть дверь и выйти в коридор в облаке пара. Рик сидит на диване с книгой, читая и попивая что-то, выглядящее подозрительно похоже на Рождественскую выпивку, которую подавал в баре Мартинез в ту ночь, когда Дэрил встретил старика, заявляющего, что он Санта. На столике возле той части дивана, что находится ближе к Дэрилу, стоит ещё один стакан с янтарного цвета жидкостью, колечком коричного сахара на ободке и карамельной тросточкой, торчащей из него на манер палочки для перемешивания. Рик поднимает на него взгляд, и он словно рассвет после ледяного шторма — сверкающий, и яркий, и чертовски меняющий абсолютно всё вокруг. Дэрил хмурится и подходит, падая на своё любимое место на диване. Он берёт стакан, мимолётно задаваясь вопросом, где, чёрт возьми, Рик откопал карамельные тросточки, чтобы украсить напитки, затем покачивает стакан, давая жидкости слегка закрутиться, пока собирается с мыслями, чтобы заговорить. — Неплохая книга, — говорит Рик спустя пару секунд. — Ты читал… — Хочу кое-что сказать, — прерывает Дэрил. — Я просто… — Он замолкает, смотря на стакан, а потом выпивает половину одним большим глотком. Напиток крепкий, крепче, чем он ожидал, но это даже хорошо. — Кое-что, что никогда тебе не говорил, но я всегда хотел тебе сказать, что… что я знал. Или, по крайней мере, думал, что знал. — Дэрил трясёт головой и тяжело выдыхает. — Чёрт, я даже не знаю, смогу ли это сказать. — Я выслушаю всё. Я рад, что ты вообще говоришь со мной. Дэрил сжимает переносицу свободной рукой и зажмуривается. — Я просто, блядь, скажу, и не перебивай меня, потому что мне надо высказать это. Рик медленно откладывает книгу и кивает. — Хорошо. — Канун Рождества, — говорит Дэрил, затем делает небольшой глоток и ставит стакан на столик. — Я встал пораньше, чтобы сделать завтрак. Ты ещё спал, и я хотел разбудить тебя правильно: принести тебе кексы с карамельными тросточками и медленно, с чувством тебе отсосать, так, как ты любил. Так что я поставил кексы в духовку и решил пойти покурить на балконе, пока они готовятся. — Рик просто тихо сидит рядом, смотря на Дэрила, пока он говорит, и через мгновение Дэрил откидывается назад, укладывая голову на спинку дивана, и продолжает: — Не смог найти зажигалку, так что решил взять твою из твоего пиджака. Со стороны, где сидит Рик, слышится резкий вдох. — Ох, Дэрил… Дэрил продолжает, перебивая его: — Я не открыл коробочку. Подумал, что оно для меня, хотел, чтобы это было для меня сюрпризом. — Он на секунду прикусывает губу, беря себя в руки, затем пожимает плечами. — Так и не смог решить, было бы хуже, если бы я просто открыл её тогда и закончил с этим в тот же момент, или подождал, как я и сделал, чтобы позже обнаружить, что оно было не для меня. — Дэрил… — Нет ничего, что ты можешь сказать, Рик, — отрезает Дэрил, на секунду задохнувшись одновременно от боли и ярости при воспоминании о том стыде, который ощутил, когда Рик ему всё рассказал. Он поворачивает голову и кидает на него взгляд. — Конечно же, ты бы никогда не стал делать предложение мне. Я был грёбаным идиотом, подумав о таком. — Дэрил, послушай… — Я нихера не хочу слушать твои отмазки, Рик… — Дэрил, заткнись нахрен и послушай. — Дэрил прищуривает глаза, но закрывает рот, и Рик делает глубокий вдох. — Хочешь знать, как выглядело кольцо в той коробочке? Ты, должно быть, все эти годы представлял огромный блядский камень с идеальной огранкой и большим количеством карат, чем ты мог посчитать, используя пальцы на обеих руках, и да, именно такое кольцо купили мои родители, чтобы я вручил его Лори. Но это было не тем кольцом, которое было в коробочке. Дэрил скрещивает руки на груди и зло смотрит в угол комнаты, отчаянно пытаясь запихнуть поглубже все те эмоции, которые поднимаются изнутри, какими бы они ни были. — И каким же оно было? — хмыкает он, больше потому, что не может остановить себя, чем потому, что действительно хочет знать. — Это была широкая титановая полоска, окрашенная в серый металлик, инкрустированная полоской окремнённой древесины, — тихо отвечает Рик. — С нашими именами, выгравированными на внутренней части. Я увидел его за несколько месяцев до этого, и мне пришлось платить за него в рассрочку, потому что я не собирался использовать деньги своего отца, чтобы купить тебе кольцо. Ты дразнил меня «скрягой» все эти месяцы за то, что я откладывал все свои хреновы мизерные заработанные деньги, но вот почему я делал это. Для тебя. Потому что ты заслуживал чего-то прекрасного. Чего-то, что показало бы, насколько сильно я люблю тебя. Дэрил резко отталкивается от дивана, поднимаясь на ноги, и застывает на месте на секунду, его руки взлетают к волосам, основания ладоней вжимаются в виски, а сердце грохочет в груди. — Так что, что бы ты ни думал обо мне, никогда не говори, что я не любил тебя. Не говори так. — Рик сжимает ладони на коленях и не отводит от них взгляд. — Когда я приехал к родителям тем Рождественским утром… я сказал своей маме. Показал ей кольцо и сказал, что собираюсь предложить тебе выйти за меня, что мы поедем в Массачусетс или ещё куда-нибудь, где это будет законно, и просто сделаем это. И она очень сильно разозлилась — как я и ожидал. Начала кричать, что тогда они не будут оплачивать мой последний семестр в колледже, что они прервут договор по съёму нашей квартиры и заставят меня вернуться назад домой, выкинув тебя на улицу. И я тогда не знал ничего о возможности получения финансовой поддержки от колледжа, не думал, что смогу получить её, так как мои родители богаты, и я испугался, потому что знал, что они правда сделают всё это. И тогда ни у одного из нас не будет где жить и нам обоим придётся бросить колледж, чтобы платить по счетам, которые они платили за нас, и… — Он на секунду замолкает, сглатывая, и продолжает практически шёпотом: — Я дал ей в руки кольцо, пока рассказывал о тебе, и она не вернула его обратно. Я не знаю, что она сделала с ним. Она не могла его вернуть, потому что на нём была гравировка, так что я думаю, что она, должно быть, потом сдала его в ломбард, но так или иначе я больше его не видел. В тот день она потащила меня в магазин и выбрала кольцо, чтобы я вручил его Лори, а я был так чертовски напуган, что просто позволил ей сделать это. — Блядь, — бормочет Дэрил и делает круг по комнате, сжимая руки в волосах и просто пытаясь осмыслить это. Он доходит до стены и останавливается там, прижимаясь лбом к твёрдой поверхности и концентрируясь на дыхании. — Я не хотел говорить тебе о твоём кольце, — тихо произносит Рик. — Я подумал… я подумал, что так будет хуже — знать об этом. Но что бы ты ни думал обо мне, за что бы ты ни ненавидел меня — и полностью заслуженно — просто… знай, что когда я представлял себе свою свадьбу, я всегда представлял её с тобой. Дэрил делает глубокий вдох и очень медленно выдыхает, считая секунды, пока воздух выходит из лёгких. Он слышит, как скрипит диван, когда Рик встаёт, а потом тихие осторожные шаги, когда он пересекает комнату, но он бы знал, что Рик приблизился к нему, даже если бы не слышал этих звуков, потому что воздух враз становится плотным, искрящим напряжением, и когда Рик дотрагивается до его руки, то это словно пуля, вонзившаяся в кожу — горячо, болезненно и сокрушительно. Боже, прошло так много времени с тех пор, как кто-либо прикасался к нему вот так. Кожа вмиг зажигается желанием, тело жаждет вернуться к старым привычкам, выгибаясь навстречу прикосновению Рика, так, словно он единственный источник тепла, оставшийся в замёрзшем мире, и даже если это не по-настоящему, даже если Рик исчезнет в тот же момент, как почистят дороги, даже если Рик предаст его снова в следующий же раз, как поговорит с родителями, ну… почему бы Дэрилу не получить хотя бы это? Почему бы не позволить себе этот момент, ещё раз почувствовать себя желанным, прекрасным, любимым? — Дэрил, — произносит Рик. — Трахни меня, — отвечает Дэрил, прогибаясь назад и вжимаясь плечами в его грудь. — Боже, просто… трахни меня.