Заброшенный сад

      Жизнь Драко Малфоя была вполне предсказуемой. Более того, даже скучной, учитывая однообразные перепалки в Хогвартсе с Поттером и его компанией, а также каникулы в родовом поместье среди гробовой тишины бесконечных коридоров и громадных комнат. Во время каникул больше всего ему нравилось проводить время в заброшенном саду, где буйно разрослись кусты роз самых разных цветов: темно-красных, алых, бледно-розовых, желтых с красными прожилками. Все они, словно кусочки заката, были сшиты в огромное лоскутное одеяло, небрежно раскинутое великаном среди холодных камней и изумрудной зелени травы. Существует бесконечное количество сортов и видов роз, но он же не садовник, чтобы знать их названия? Хотя, цветы, в действительности, не так уж интересовали его. Часто Драко садился на поросший мхом надгробный камень со стертыми временем и стихией надписями о владельце могилы, и беззаботно читал очередную книгу с банальным, на его взгляд, сюжетом.       Когда под конец третьего дня каникул Драко надоело слоняться по поместью и пересматривать в миллионный раз колдографии в толстых бархатных альбомах с родовым гербом, он по привычке пошел в свой заброшенный сад и, спрятавшись среди знакомых высоких кустов роз, поначалу осторожно дотронулся до колючек, а потом и вовсе сжал в руке стебель розы, не обращая внимания как кровь пачкает белоснежный манжет его рубашки. Он всеми силами пытался не думать о том, что его больше всего сейчас волновало. И боль хоть в чем-то помогала с этим справиться. Будто никогда не было того странного разговора с профессором Снейпом в холодном подземелье факультета Слизерин, от которого Драко до сих пор чувствовал себя неловко. На что он мог надеяться тогда? Что такой степенный и разумный человек как Северус обратит внимание на своего, давно помолвленного с другим человеком, ученика, пусть даже и любимчика, каким его считали абсолютно все в Хогвартсе? Безусловно, он тогда выглядел ужасно жалко и вся эта затея с разговором-признанием была попросту откровенной глупостью, совершенной «из-за скуки, так присущей юности и его положению», как тогда сказал ему Снейп. Но почему тогда от скуки бывает так невыносимо больно? Его воображение воспроизводило слова Северуса еще раз и еще раз: «Вы не знаете о чем говорите, мистер Малфой. В Вашем возрасте так просто влюбиться, ровно также просто, как и разлюбить. Сегодня Вы любите меня, а завтра полюбите другого человека. Это абсолютно нормально для юности, я Вас не осуждаю. Но Вы должны понимать, что Ваши родители не одобрят Ваш выбор, и, более того, будут считать, что это я Вас сбиваю с пути истинного. Ваша жизнь, равно как и брак, давно предопределены Вашим отцом и не мне Вам об этом рассказывать. Рядом с Вами будет в скором будущем человек, достойный Вас. А Ваше чувство ко мне — это все из-за скуки, так присущей юности и Вашему положению».       Зажмурившись и сжав крепче стебель розы так, что колючки еще глубже впились в ладонь, Драко пытался забыть этот разговор. Но разум упорно продолжал создавать картины счастливого совместного будущего, как если бы Снейп тогда ответил на его чувства взаимностью. Ради Северуса он мог бы бросить абсолютно все и даже отказаться от наследства (а отец скорее всего лишил бы его наследства, узнай с кем его ненаглядный сынок захотел связать свою жизнь), вместе они могли бы оставить все и жить в какой-то Мерлином забытой маггловской деревушке на отшибе цивилизации, где никто их бы не нашел. Это все были мечты, которым не суждено было стать реальностью. Но для Драко они были реальнее, чем вся его жизнь, расписанная за него отцом, и, как правильно заметил Снейп, «давно предопределенная». Ему казалось, что когда напротив очередного пункта его «жизненного плана», так заботливо составленного для него Малфоем-старшим, появится галочка, и он заключит брак с человеком, который «его достоин», то жизнь его будет испорчена навсегда и бесповоротно.       Он боялся своего суженного и знал о его дурном характере, равно как и о происхождении от старинного рода и несметных богатствах. Драко прекрасно помнил тот нездоровый блеск в глазах будущего супруга, который появился когда он впервые встретился взглядом с юным Малфоем во время их помолвки. И от которого у совсем еще неопытного и наивного Драко похолодело внутри. Его будущий супруг за время помолвки и званого ужина по этому случаю не проронил ни слова в сторону Драко, но довольно крепко и больно сжимал руку мальчика под столом, а его неудачная попытка осторожно высвободиться была пресечена еще большей силой. На глазах у юного Малфоя почти выступили слезы от боли, но он заставил себя холодно улыбнуться и продолжил спокойно сидеть рядом с будущим мужем. После Драко рассказал обо всем матери, но та даже внимания не обратила на ссадины и кровоподтеки от ногтей суженного на руке ее сына и спокойно сказала, что к боли можно привыкнуть, равно как и к любви. А разница между тем и другим не такая уж и существенная. Более того, браки по расчету в роду Малфоев были испокон веков.       Драко не был уверен, что сможет вообще когда-либо привыкнуть к боли. Но теперь именно боль спасала его, когда он сжимал в руке стебель розы с шипами. Боль отвлекала от мысли, что после заключения брака вся его жизнь превратится в круговорот приемов гостей и одиноких рассветов (неудивительно, если будущий супруг быстро охладеет к новому трофею и захочет разнообразия, учитывая полное отсутствие у Драко опыта в любовных делах). Сменится только поместье, да и не будет этого прекрасного заброшенного сада с розами, который навсегда останется воспоминанием о глупостях детства. И о первой любви, которым был и навсегда останется его профессор Снейп.       Осталось совсем мало времени до назначенной даты свадьбы. Драко волновался и подсознательно надеялся, что те несколько недель, что у него остались — на самом деле целая вечность, которой хватит, чтобы смириться с предстоящим браком и забыть Северуса. От брака по расчету не ожидают взаимной любви. Достаточно ведь уважения и согласия. Согласия на все. Человек, которого ты едва знаешь, будет распоряжаться тобой, словно вещью. Будет обладать твоим телом. Драко чувствовал как комок слез коварно сдавливает горло, но не мог позволить себе расплакаться. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы на месте этого «достойного человека» оказался Северус Снейп. Его профессор Снейп, вечно пахнущий травами, с дерзкой ухмылкой и осторожными руками зельевара. Но золотое помолвочное кольцо с маленьким изумрудом на безымянном пальце его левой руки насмешливо блестело в последних лучах солнца, напоминая о том, чему не суждено было сбыться.       — Молодой господин, Вас давно ожидают к ужину, — устало отозвался голос домового эльфа, возникшего, словно из ниоткуда.       Драко заморгал, слишком резко поднялся с каменного надгробия, что в глазах его на минуту потемнело, и, отряхнув по привычке брюки, направился к поместью, оставив позади свой заброшенный сад, на который ночь готовилась набросить прозрачный покров из сияющих звезд.