Право на мечту

Майкл так и остался сидеть на полосатом диване, где его оставил альфа. Сложив руки на коленях, он рассматривал картину, висящую на противоположной стене на уровне его глаз. Мужчина задрапированный в красную ткань. Его волосы взъерошены, все тело, кроме правого плеча, было скрыто складками ткани. Нельзя было сказать, был ли это альфа, бета или омега. Темное, коричневое, серое и черное нагромождение камней служили красавцу фоном. На вкус Майкла его окружали слишком хрупкие и дорогие вещи, чтобы проявить к ним излишнее любопытство и вообще шевельнуться. Он повернул голову. Каминная полка стояла на головах мраморных статуй - юноши и девушки. Две расписные вазы на самой полке. На округлых боках полосы охры и умбры. Он вспомнил свой недавний рисунок. Джозеф появляется с подносом, на котором чашка с бульоном, исходящим паром, и белый хлеб. Не из супермаркета. - Я подумал, что некрасиво заставлять тебя ждать, поэтому приготовил, что попроще. Ешь, пожалуйста. Бульон крепкий и такой горячий, что он чуть не обжигает себе глотку. Хлеб какого-то необычного вкуса. Не такой, как он привык. У белого хлеба, который омега ел изо дня в день, теперь, кажется вообще нет вкуса. - Мне жаль, что так вышло, - говорит он, ставя на поднос пустую чашку. - Я планировал переждать, но дождь пошел сильнее, - Майкл посмотрел в глаза альфы. Желтые, как янтарь. Майкл вспоминает кусочек янтаря в музее, в который ходил вместе с классом, и застывшую в нем лягушку. От нее шли два пузырька воздуха... Они тоже застыли, и Майкл часто думал об этом. Все равно, что заморозить песчинку времени. - Ты мог бы позвонить отцу, чтобы он забрал тебя. - Я... - Майкл виновато заерзал. - У меня нет мобильного телефона. Дома есть стационарный, если... если он оплачен. - Я просушу твою одежду, а ты позвонишь отцу, - Кэмпбелл указал на телефон, который мог бы стать экспонатом в антикварном магазине. - Ты не мог бы сообщить ему, что задержишься? – в ответ на что Майкл вопросительно смотрит на альфу. - Я надеюсь, ты не будешь против поужинать у меня? Подросток опустил взгляд на пустую чашку из-под бульона. - Нет, - Джозеф перехватывает его взгляд. - Тебе нужен полноценный ужин. И, может быть, сон. Я мог бы разместить тебя в гостевой спальне, пока готовлю. В голове Майкла красным маячком настойчиво мигнула мысль, что происходящее выходит за рамки того, что он решил позволять себе на счет Кемпбелла и его мира. Он чужак. Он слишком задержался. - Я буду рад разделить с тобой ужин. Доставь мне это удовольствие, - настойчиво произносит Кемпбелл и встает с дивана. - Я... это не так уж и необходимо... - несколько невнятно проговорил Майкл. - Это необходимо, - твердо сказал Кемпбелл, забирая поднос. – Все же, позвони своему отцу, чтобы он знал, где ты.

***

Было немного необычно, что Майкл не имел телефона. В двадцать первом веке всевозможные гаджеты - часть мира подростков. И то, что омега лишен этой части, пробудило в Джозефе желание позаботиться о подростке. По крайней мере, обеспечить его мобильным и накормить. Промокшая одежда висела на поручнях в ванной. У Джозефа возникает чувство чего-то интимного и немного стыдного, когда он касается одежды омеги. Простая, дешевая, застиранная ни один раз… не подходящая ему совершенно. Альфа помещает одежду в сушильный шкаф. С шелестом, обозначившим работу машины, Джозефу впервые пришла мысль, что абсолютно все, что сейчас на теле омеги, принадлежит ему. Это вызывает некоторую слабость в теле, которую Джозеф вытряхивает из себя, как пыль из ковра. Он старше Майкла больше, чем на поколение. Еще три года и будет даже два поколения. Он старше настолько, что мог бы быть отцом подростка. «Гораздо лучше, чем тот, что у него есть!» - с раздражением думает Джозеф. Альфа даже не уверен, есть ли возможность, чтобы Майкл чувствовал что-то к нему.

***

Гудок... еще один. И еще. И еще. Звонок прерывается, так и не начавшись. Либо его отца нет дома, либо он пьян настолько, что не в состоянии ответить. И если это так, а еще нет пяти вечера, то сегодня плохой день. Очень плохой день и домой лучше не возвращаться. Но и остаться здесь он не может себе позволить. Майкл пытается еще раз и вешает бирюзовую трубку. Дождь. Майкл не любит дождливые дни, ведь их отец чуял заранее, словно барометр, и напивался больше обычного. Дом кажется ему огромным и запутанным, хотя на кухню он добирается почти по прямой. Джозеф, стоя за столом, энергично шинкует овощи. Это сопровождается частым стуком ножа о доску. Он сметает тонкие ломтики лезвием в бок и поднимает взгляд на пришедшую омегу. - Ты позвонил отцу? - Он... Э-э... Он не против, чтобы я остался на ужин, - его голос максимально неуверенный и удивительно, что Кемпбелл не задает неудобные для них двоих вопросы. Он просто поужинает, вернется домой и проскользнет в свою комнату, если отец будет спать. Господи, Майкл надеется, что тот действительно будет спать и что не попытается выяснить, почему пришел домой позже обычного. Кухня Кемпбелла могла бы послужить для небольшого ресторана. Майкл даже не уверен, как называется половина хромированных приборов. Джозеф обжаривает овощи. Ему приятно видеть Майкла на своей кухне, а еще - он старается не думать об этом - на его вещах останется запах омеги. Легкий запах. Водянистые ароматы скошенных трав и запах плодородной земли. Как в его теплицах. Когда альфа думает, что хотел бы быть лет на десять моложе, приходится строго напоминать себе, что Майклу всего шестнадцать, а ему пятьдесят три.