Право на мечту

Паркет в гостиной совсем рассохся и скрипит от каждого движения, поэтому Майкл старается ерзать меньше, хоть у него немного затекает поясница. В блокноте от пытается отразить ветку, упирающуюся в оконное стекло. Отец трезвый и возится с часами, он их, скорей всего, не починит, но хоть приятно проведет время. Может, для него это как рисование для Майкла. А еще он отпускает кисловатые замечания о его манипуляциях с карандашом. Харви словно забывал, что у него омега, а не настоящий парень альфа, который решил свободное время царапать что-то в блокноте. Или вообще попросил платье в подарок! «Эштон Блеквуд ведь носит платье», - потекли дальше мысли Майкла. Правда, у звезд свои модные заморочки и сейчас они словно стали двумя лагерями. "Левые", как называл их Майкл, старались создать максимально нежный образ, "Правые" носили костюмы без какой-либо дополнительной отделки. Лейтмотивом их поведения было: «Мы не слабее альф!» Этот отряд представлял Кэл Райен. Говорили, что тот использует духи с феромонами, предназначенными для привлечения омег. Майклу было интересно, как его идентифицируют окружающие. Как что-то двуполое? Но, скорей всего, просто как раздражающую омегу. Новости сменились рекламой шоу талантов. Бета исполняла кавер на "С разных планет".

***

Утро понедельника ясное, а вот к обеду тучи стали набухать, как пена на молоке. Майкл стоит на ступенях школы, оценивая, что несут в своем брюхе эти облака. Успеет ли он добежать до дома? И еще - у него нет зонта. Он решается бежать, когда первые капли падают на асфальт. Путь до дома - это двадцать минут пробежки. Но по времени выходит даже больше. Он сделал ставку на то, что тучи дальше понесет ветер и скрывался под навесами магазинов, но дождь делался все сильнее и сильнее. Как на зло, когда у него по пути уже не было мест, где скрыться, дождь обрушивается на землю сплошной пеленой. Он едва видел дорогу перед собой. Если до этого его одежда была просто влажной, то теперь с нее текло, а в кроссовках ощутимо хлюпала вода. Он почти подскальзывается и падает, когда слышит голос Кемпбелла: - В машину, быстро! Его за плечо затаскивают в салон, так что у него не остается времени возразить. Он был благодарен, особенно когда тепло начало покалывать покрасневшие руки. Но это не освобождало его чувства вины за кожаные сиденья и коврики Мустанга, на которые обильно сочилась вода с одежды и грязь с кроссовок. А еще он чувствует, что Кемпбелл поднял температуру в салоне из-за него. В первые несколько секунд Джозеф не верит в то, что видит. Но стеклоочистители убирают поток воды с ветрового стекла, и альфа может убедиться, что знакомый ему подросток вероятно сошел с ума. Или просто поступает очень глупо, находясь на улице в такой дождь и совершенно не думая о своем здоровье. Еще он чувствует вспышку злости на редких прохожих, которые и не думают предложить помощь Майклу. Немного вымокнув сам, он усаживает омегу в машину. Решение, что сегодня он никуда не отпустит Майкла, приходит, когда омега, наконец, перестает дрожать. Молодого человека нужно согреть, переодеть в сухое и накормить. Джозеф едет домой быстро, как только может. Вместо того, чтобы повернуть к его дому, Кемпбелл останавливается около своего особняка. После жары в салоне на улице Майкл начинает опять стучать зубами. Но они хотя бы стоят под навесом и вода не льется ему за шиворот. Майкл продевает руки в лямки своего сырого рюкзака, чувствуя, как от него по спине расползается холод. - Спасибо, мистер Кемпбелл, - все еще вздрагивая от холода, проговорил он. - Я могу взять автобус, а лучше дойду пешком, если вы одолжите мне зонт. - Нет, в таком состоянии ты не сможешь куда-либо пойти. За локоть Джозеф подвел Майкла к входной двери. Холод уже, кажется, добрался до его костей, так что он не имеет сил возразить. В холле Майкл снимает кеды. Носки мокрые, хоть выжимай, на большом пальце от сырости начала протираться дыра. За руку Джозеф отводит его в ванную, а он оставляет на полу следы босых ног. - Я наберу ванну. Воздух наполняется паром, зеркала запотевают, пока Джозеф большим полотенцем вытирает голову Майклу. Темные волосы завиваются в мелкие колечки. Майкл нервничает так, что то чувство поселяется у него где-то в желудке в виде тяжелого металлического шара. - Раздевайся и залезай в воду. Одежду оставь здесь, я принесу тебе другую. Кемпбелл уходит. Майкл стягивает липнующую к телу ткань. Особенно неприятно его облепили боксеры, и от них он избавился с наибольшей радостью. Одновременно он не может не ощущать смущения из-за того, что альфа будет видеть его нижнее белье. Первые секунды вода обжигает, но Майкл заставляет себя терпеть. Он кажется себе кусочком сахара, кинутым в чай и медленно растворяющимся в нем. Тепло от воды проникает в его тело, расслабляя мышцы и делая недавний холод неприятным воспоминанием. Дверь приоткрывается и рука кладет на полку стопку одежды. Майкл еще некоторое время лежит в воде, откинув голову на бортик. Понемногу ванна остывала и испарина на зеркалах таяла, позволяя рассматривать свое словно тронутое красками от тепла лицо и острые колени, торчащие из воды. На поручнях лежат несколько полотенец. Майкл берет верхнее, оказавшееся самым большим и насухо вытирается, особенно стараясь просушить волосы, чтобы не сидеть у Кемпбелла дольше, ожидая, когда они высохнут. Вся одежда, видимо, принадлежала альфе, и была ему великовата. Майкл подворачивает штаны из тонкой шерсти и рукава свитера. Он чувствует себя неловко в чужой одежде и некоторое время колеблется перед дверью. В коридоре альфа, осмотрев его, уговаривает накинуть сверху еще и халат. - Ты мог простудиться.