Am I alive?

Тихо плачет манекен бесполый, Кукла с человеческим лицом Просит одинокими ночами Просит он у неба одного: Чтоб огонь от искры изначальной Разгорелся в сердце у него

      Ночные переулки Детройта встретили Коннора лёгким ветром, холодком приближающейся зимы и тусклым светом фонарей. У андроида никогда не было желания уйти и спрятаться от чего-то. Он всегда спокойно принимал любую ситуацию и с холодной рассудительностью решал проблемы, даже не моргнув глазом. Но сейчас ему хотелось бежать. Бежать так быстро, как только позволят собственные ноги и так далеко, на сколько хватит времени убежать. Он безумно завидовал Форресту Гампу, который мог себе позволить три года просто бежать, без оглядки, без смысла, бег и больше ничего. Но у Коннора нет ни одной функции, которая бы выполнялась без смысла, что в такие моменты его огорчало и заставляло так сильно завидовать людям. К тому же в его распоряжении лишь одна ночь. Сейчас он теряется в очередных поворотах Детройта, сказав Хэнку, что его срочно вызвали в Киберлайф. О причинах он промолчал, не успев придумать ничего правдоподобного. Хэнк лишь хмыкнул в ответ и кинул своё «хорошо», уходя к себе в комнату, а Коннор быстрее помчался на улицу, не желая больше находится в доме лейтенанта.       Прошло меньше недели с того момента как андроид начал жить с Андерсоном. Просто однажды Хэнку показалось бесчеловечным оставлять напарника на одной из уличных «стоянок» для андроидов и он забрал его с собой. Коннор был правда благодарен ему, благодарен на столько, на сколько мог быть благодарным андроид. А Хэнк не особо рассуждал в тот вечер, хоть и отдавал себе отчёт, что это лишь машины, жестянка, неживое существо. А может… нет? Этот вопрос посещал его иногда, но события, произошедшие несколько дней назад, заставили их обоих постоянно задаваться им — «а может и правда живой?»       Но если Хэнка просто накрывала молчаливая задумчивость, в которой он прибывал по вечерам, потягивая очередную бутылку виски, то Коннор не мог вынести этих воспоминаний и мыслей, что навязчиво крутились вокруг. Андроид бежал от них и от того вечера.       Тогда они приехали на мост. Коннор в тысячный раз прокручивает их диалог. — Красиво тут, а? — Хэнк смотрел вдаль и говорил будто бы не с Коннором, а с кем-то в воздухе. — Я часто приходил сюда до того… — лейтенант внезапно замолчал. — А до чего? — поинтересовался андроид. — М? — издал неопределённый звук Андерсон. — Вы сказали «часто приходил сюда до того…» А до чего?       Коннор не понимал с чего вдруг Хэнк так поменялся, притих и погрузился в какие-то мысли, будто бы был где-то не здесь. — До того… — начал Андерсон, но вдруг вновь замолчал — Да не до чего.       Хэнк отвернулся и помрачнел. Коннор решил попробовать по-другому: — Вы позволите личный вопрос, лейтенант?       Андроид не мог оставить всё как есть, он хотел узнать, что же с Хэнком, как-нибудь помочь ему, но Андерсон почему-то не открывался Коннору и его вопросы будто не воспринимал всерьёз. — Вы все любите личные вопросы или ты один такой… уникальный? — он издевательски приподнял уголки губ в улыбке, но всё равно выглядел подавлено, как выжатый лимон. — Почему вы так упорно хотите себя убить? — скрестив руки на груди, задал вопрос Коннор. — Бывает то, что нельзя забыть, — каждое слово было словно тяжёлый камень, падающий с высокого обрыва и с силой ударяющийся о землю, исповедь, впервые услышанная кем-то. — Что бы я ни делал, оно со мной… гложет меня… — голос Хэнка стал совсем глухим, он говорил через силу. — Пулю в лоб пустить духу не хватает, приходится убивать себя понемногу… Тебе-то, наверное, это сложно понять, Коннор? — Хэнк повернулся к андроиду и с раздражительной усмешкой произнёс — Не слишком-то рационально…       Хэнк сделал ещё один глоток и, не желая больше говорить, вновь посмотрел вдаль. Коннор не хотел прерывать разговор и вышел вперёд, переграждая взгляду лейтенанта вид на на ночной город. — Расследование застряло в мёртвой точке, — Коннор не знал, о чём говорить, в его программе не было пункта «задушевные разговоры не по делу», так что он заговорил о том, что знал и понимал лучше всего в этом мире — о работе. — У девинтов ничего общего. Это разные модели, произведены в разное время в разных местах. — Ну, должна же быть связь, — со своим фирменным выражением лица изрёк Хэнк. — Вы чем-то обеспокоены, лейтенант? — Коннор повернулся и приблизился к Андерсону. — Это связано с тем, что случилось в клубе «Рай»? — Эти девчонки… просто хотели быть вместе… Они прямо были влюблены… — Хэнк с какой-то горечью произнёс эту фразу. — Я не думал, что машины могут оказать на вас такое влияние.       Голос Коннора звучал почти неуверенно, глухо. Что-то изменилось, он точно знал это. Будто рушилась какая-то стена. С самой первой встречи с Хэнком по ней пошли мелкие трещины, но сейчас она уже была готова развалиться на ничтожные кусочки. И никто не мог сказать запутавшемуся андроиду, что же за ней.       Ему от чего-то стало сложно называть андроидов машинами. Казалось, что он использует неправильное слово. Будто бы про них стоит говорить иначе. На первый взгляд — бред, какая разница, как о них говорить? Но теперь Коннор отчего-то почувствовал эту тонкую грань между «машина» и «она». — Ну, а сам-то ты, Коннор? — Хэнк встал и подошёл к андроиду. — Ты у нас вроде на вид человек, а на самом-то деле что?       Коннор долго молчал, не отрывая взгляда от лейтенанта, и, будто бы давясь собственными словами, с комом в горле сказал: — Я могу быть всем, чем прикажете. Напарником, вашим собутыльником или просто машиной, которая исполняет задачу.       Интонация вышла совсем другая. Это должно было звучать холодно, но откуда-то в голосе взялись истеричные нотки. Коннор не знал, что это.       Программа дала сбой. Диод побагровел. Андроид впервые в жизни чувствовал что-то с родни боли и вящего сожаления. Он не мог объяснить почему, но слова Хэнка… задели его? Это пугало. — Ты мог пристрелить девчонок, но не стал. А почему не стал, Коннор? Что, совесть внезапно проснулась в программе? — Андерсон наступал с новыми вопросами, ответы на которые, если говорить честно, Коннор давно знал, но не хотел признавать. — Нет, я просто решил не стрелять, — это была чистая правда, которой не было оправдания.       Хэнк достал пистолет и направил его на напарника. — Но ты же боишься смерти, Коннор?       Ох, получить пулю от него? Единственная смерть, которой он не станет противиться, но именно она убьет его. — Досадно, если моё существование будет прервано, — мужества сказать слишком прямое «да» и доказать неисправность не хватало. — Что будет если я спущу курок? М? Ничего? Пустота? Рай для роботов?       Коннор снова замолчал. Не хотелось что-то отвечать и думать над этим. Диод опять засиял красным. Коннор послал всё к чертям, всю рациональность, программу. Стена затрещала и рухнула. Коннор приблизился к Хэнку, прикрыв глаза, и уткнулся лбом в дуло пистолета. — Если хотите, то давайте проверим, лейтенант.       Хэнк был готов поклясться, что по идеально гладкой щеке андроида, машины, простой жестянки пробежала настоящая слеза, как у человека, и упала, унесённая ветром.       Коннор хотел знать, что выберет Хэнк, он отдал свою судьбу в его руки и ждал приговора. В одну секунду ему показалось, что он услышит гром выстрела и упадёт на белый снег, истекая синей кровью. И это бы ничего не значило для его физического состояния, он бы вернулся точно в таком же обличии прямиком из Киберлайф, но он уже не смог бы выкинуть из головы, что однажды Хэнк убил его. Эта смерть наступила бы глубоко внутри и обернулась бы всепоглощающей апатией. Но Хэнк опустил пистолет, выругался и ушёл прочь.       Коннор поёжился, вспоминая это вновь.

***

      Он закрыл глаза. И открыл их в цветущем саду. Тут было тихое озеро, с пробегающей мелкой рябью от лёгкого ветерка. Кусты с когда-то идеальной формой разрослись в непонятном направлении, а пожелтевшие листья придавали им унылый вид. Деревья тоже желтели и осыпали крону. Ровно подстриженная трава стала высокой осокой. Он прошёлся по застеленной листвой дорожке, оголённые деревья окоймляли её, повсюду было тихо.       Деревянная лодочка с вёслами обветшала и от чего-то потемнела. Неподалёку сиял притухший синий свет на огромном камне — та самая лазейка, про которую говорил Камски.       Дальше виднелся надгробный камень. Это он, Коннор, умер в Стрэтвордской башне, спасая Хэнка. Он хорошо всё это помнил, но то что было после выстрелов — нет. Его программа просто перестала работать. Выключилась. А все файлы отправились на другой носитель. Вот Коннор и узнал ответ на вопрос лейтенанта — ничего. За порогом смерти у андроидов нет ничего, даже пустоты. Они просто пропадают и всё. Конец.       Коннор поёжился от этих мыслей, прошёл по мосту в посеревшую беседку и оказался в середине этой небольшой поляны. Тут росли красные розы с большими бутонами. Коннор мог почувствовать их аромат, лёгкую прохладу, лепестки, когда дотрагиваешься до них, казалось это как крик «Я живой!», он попытался оторвать один цветок, но укололся о острые шипы, на пол покапал тириум. Коннор совсем не почувствовал боли. Значит, всего лишь считывал информацию? Живой… Это вдруг показалось смешно. Он всего лишь… машина. Машина и не более того. Но вдруг он ещё раз огляделся и понял, что Аманды тут больше нет.       Его программа перестала работать. Это пугало. Теперь он мог делать, что хотел. Или ему просто так казалось? И чего хотел именно он, понять было сложно. Ему предоставили весь спектр эмоций и чувств, которые он мог дарить кому и чему угодно, но он совсем не знал как этим пользоваться. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, впервые посмотревшим на этот мир.       Рассвет застал Коннора в полной растерянности и неготовности продолжать существование. Он повернул в сторону дома и начал придумывать объяснение для Хэнка, зачем его позвали в Киберлайф так поздно, как вдруг пришло оповещение о сообщении от Фаулера: «Появилось срочное дело, приезжай в офис и не забудь взять с собой Хэнка»       Коннор удивился, что капитан полиции написал именно ему, но пришедшее следом сообщение от Хэнка прояснило дело. «Коннор, чёрт побери, где тебя носит?! Мне звонил Фаулер и сказал, что есть какое-то важное дело, но сейчас пять утра! Я послал его. Езжай-ка ты один в офис, я попозже загляну»       Было понятно, что Андерсон забыл прибавить в конце «наверное», но Коннор решил оставить его в покое и поехать одному в офис. Что же это за дело в такую рань? И отсутствие какой-либо информации тоже было странным. Коннор сел на ближайший автобус. Он был полностью пустой. На экране — включена программа. В срочных новостях говорилось, что буквально полчаса назад у здания полиции был замечен бизнесмен и первый создатель андроидов — Элайджа Камски. «Связано ли это как-то с ситуацией с девиантами в Детройте?» — задавалась вопросом ведущая с экрана.       «Это дело серьёзнее, чем я думал», — размышлял Коннор, уставясь на телевизор и с нетерпением желая поскорее попасть в офис.