Язык Цветов

      Смешным сейчас казалось все. И то, что до областной больницы оказалось ближе, чем до родной районной. И то, что дверь в приемный покой с надписью на приклеенном скотчем листочке: «звоните и вам откроют», перед которой Варя простояла минут пятнадцать, нажимая треклятый звонок, оказалась не запертой. И красная лампа над входной дверью, заливавшая небольшой предбанник перед приемным покоем тревожным алым светом. И полусонная медлительная толстушка-медсестра, дважды переспросившая ее имя и фамилию, чтобы записать вначале в журнал, потом на листок приема. И пустой гулкий коридор, со следами давно начатого и все длящегося ремонта. И мигающая, пощелкивающая лампа дневного света, придававшая всей ситуации привкус дешевого триллера. И ядреный запах стройматериалов, смешавшийся с вездесущим, годами настоянным на медикаментах больничным духом.       Варя хромала по длинному коридору, загроможденному брикетами с новой плиткой, кучками с битой старой и ведрами с темными остатками раствора, стараясь не наступать на правую ногу, и кусала губы, чтобы не расхохотаться. Хотя женский смех в этих декорациях к малобюджетному ужастику, был бы достойным заключительным штрихом. Смех и тревожная музыка. Где этот кабинет травматолога, будь он неладен?! Пока найдешь и дойдешь, еще пяток травм насобираешь.       Дверь с надписью «рентген» на обшарпанной табличке, которую она уже благополучно миновала, вдруг открылась с протяжным скрипом. Варя вздрогнула и обернулась. Из-за двери, как кукушка из старых часов, высунулась тетка в белом халате. Вид у тетки был такой, словно она трое суток не спала или минимум сутки не просыхала — отекшее лицо, пудовые мешки под глазами, мутный взгляд и мятый халат.       — Вы к кому? — спросила она мрачно.       — К травматологу, — ошарашенно ответила Варя и не к месту хихикнула; тетка вызывала стойкую ассоциацию с совой из советского мультфильма про Винни Пуха.       — А-а-а, — заключила «сова» и спряталась за дверь, лязгнул замок.       Варя подавилась смехом и поспешно зажала себе рот рукой. Больница все-таки. Хотя так сразу и не скажешь.       — Все страньше и страньше, — пробормотала она себе под нос.       — Вы потерялись? — заботливо спросили из-за плеча.       Девушка чуть не подпрыгнула от неожиданности. А ведь была уверена, что у нее нервы крепкие. С ее-то работой. За спиной оказался не призрак и не маньяк, а врач — высокий мужчина в очках. По виду лет на десять ее старше, с приятным, но уставшим лицом. Симпатичный, располагающий, аккуратный, даже щегольский. В таком чистом и выглаженном халате, что казался совершенно неуместным посреди этого загроможденного коридора.       — Травматолога ищу, — с надеждой поведала Варя. — У меня нога… — и запнулась, пытаясь опять подавить неуместный смех: «ему домой, а у него нога; ты что с луны свалился? нет, с гусеницы…» — Вот, — подала листок приема.       — Значит, нашли. Травматолог — это я. — Осчастливил ее аккуратный врач. — Дохромаете? — он кивнул на дверь в паре метрах от них.       Варвара облегченно кивнула.       Кабинет травматолога оказался совсем другим. Ровный белый свет не резал глаза, на столе папки, больничные карты, какие-то бумаги, большая кружка кофе с надписью «Keep calm and drink tea».       — Зовут вас?..       — Варвара, — она смотрела, как он записывает что-то в журнале.       — А я — Андрей, — представился врач. — И что же случилось с вами, Варвара?       — Стекло поймала, — пожаловалась девушка и невольно хихикнула. — Простите, это нервное, — тут же покаялась она.       Врач чуть сдвинул очки и поднял взгляд над оправой, посмотрел заботливо и понимающе.       — Накапать? — голос у него был хороший, глубокий, с профессионально-спокойными даже ласковыми интонациями.       — Ой нет, что вы, — смутилась Варя. — Все нормально. Я адекватна. Просто такая реакция. Не в слезы, а в смех.       Андрей легко улыбнулся уголками губ и глаз. Эдакий добрый доктор. Варя невольно залюбовалась. Надо же, какой мужик приятный. Хоть что-то хорошее в этой бестолковой ночи.       — Тогда давайте смотреть, — он кивнул на кушетку под лампой.       У него были теплые сухие руки. Это первое, что почувствовала ее окоченевшая нога. В спешке Варя влезла во что под руку попалось — мамины замшевые сапожки на низком ходу. Но они только назывались демисезонными. Видимо, планировалось, что женщина в таких сапожках будет гулять по чистым аллеям в середине сентября где-то в Ницце, а не плестись по лужам под дождем в три часа ночи в конце октября через парк в средней полосе. Странно, что у него такие руки, она всегда думала, что у врачей должны быть изящные ладони с длинными тонкими пальцами. Пальцы же этого врача были едва ли не квадратными, как топором рубленные, хотя ловкие, чистые и ухоженные.       — Ай!       Толстые пальцы ловко прощупывали стопу и наконец нажали в нужном месте. Вроде и аккуратно, но у Вари из глаз чуть искры не посыпались.       — Да, что-то есть, — согласился Андрей. — И ранка на стопе имеется. А вы уверены, что это именно стекло? Не металлическая стружка, не деревянная скалка?       — Уверена, — вздохнула Варя, млея в тепле. — Мы на кухне стакан разбили, там стекло было тонкое. Какой-то осколок мог остаться между плитками кафеля. А металлического или деревянного мы ничего не разбивали.       Андрей снова взглянул на нее над оправой очков и слегка улыбнулся.       — Плохо. Стекло рентген не покажет. Разве что УЗИ… Да и то не факт. — Он успокаивающе погладил ее стопу, все еще не выпуская ее из ладоней. — Давайте так. Для успокоения сердца сейчас сделаем рентген, потом обработаем ножку и я попробую подыскать вам узиста, который возьмется. Идет? А пока будет небольшая противовоспалительная терапия. Если осколок и вправду маленький, то доставать его смысла нет.       — Как нет? — снова нервно хихикнула Варвара, чувствуя себя полной дурой (вот дал же бог реакцию на стресс, нет бы как все нормальные люди); в памяти услужливо всплыли все страшные истории о стекле, попавшем в кровоток и неуклонно двигавшемуся к сердцу.       — Никак. — Большие теплые ладони держали Варину лапку с какой-то трогательной заботой. — Он может быть настолько мелким, что мы разрежем, все перековыряем, ничего не найдем, так и зашьем. Оно вам надо?       — Нет, — честно ответила девушка; что-то задребезжало внутри, прямо в горле, не то страх, не то смех.       — Вот и я так думаю. А так, проведем терапию, он там закапсулируется и не будет вам мешать. Давайте на рентген, только старайтесь пока эту часть стопы не нагружать.       Варя снова сунула ноги в стылые сапоги и похромала на рентген. Кабинет Андрея был как из другого мира — светлый, теплый, пах кофе, а не лекарствами. Выныривать из него обратно в жуть больничного коридора не хотелось совершенно. Тем более к похожей на перепившую сову тетке-рентгенологу. Но Варя мужественно доковыляла сначала туда, потом, гораздо быстрее, обратно.       — Ну что ж, Варвара, на рентгене ничего не видно, — заключил Андрей, внимательно рассматривая снимок на световом стенде. — Но если это стекло, то и не должно. Дайте-ка я еще посмотрю. — Варина лапка опять вернулась в широкие ладони врача. — Светлана, сделайте тут подушку и свободную повязку, — обратился он в пространство.       Медсестра материализовалась рядом с поразительной скоростью, на ее лице тоже была печать усталости, но при этом она не выглядела персонажем хоррора и даже приветливо улыбалась. «Еще бы она не улыбалась при таком-то Андрее, — мельком подумала Варя с внезапной ревностью. — Я бы тоже улыбалась».       — Вот, — протянул ей листок назначений Андрей. — Там с обратной стороны мой номер. Позвоните послезавтра, скажите, как себя ведет нога. К тому времени, думаю, договорюсь с узистом.       — Спасибо вам, — смущенно улыбнулась Варя, растроганно глядя на Андрея снизу вверх. — Я позвоню.       — Не за что. Вас ждут или вы на такси? — поинтересовался он.       — Нет, я сама, — призналась девушка, уже было собравшись идти домой опять пешком (Да что тут идти? Два парка, две дороги и дома. Если напрямик, то не очень и промокнешь…)       — Хотите, посидите тут, пока будете ждать машину, — любезно предложил Андрей.       «И правда, чего мокнуть, когда можно вызвать машину, а пока посидеть тут?» — решила про себя Варя.