V. Кошмар воспоминаний
30 октября 2018 г., 09:47
Примечания:
Достаточно долго не было главы, но на то есть причина. На мой взгляд, то что вышло в итоге - лучшее из того, что я показывал. Более того, оно оказалось объемнее предыдущих глав.
Исходя из этого я буду рад отзывам: будет приятно услышать ваше мнение.
«В бесконечном цикле повторений кроется не только мучение, но и знание. Важное знание, которым еще придет время воспользоваться. Вот я бесконечно попиваю чаек: не мучаюсь, но знаю, что он вкусный. Однажды и Идио познает его великолепный вкус».
Око.
***
Формулы. Часто бывает так, что, сидя за очередным учебником, из-за усталости вы перестаете обращать внимание на, наверное, самую важную часть — формулы. Да что там. Со временем вы забываете анализировать даже текст, по инерции или привычке переворачивая лист по прошествии определенного времени. Конечно! Любой организм требует отдыха. И пичкать его информацией долго не выйдет. Однажды память заканчивается, и мозг сам переключается на что-то более понятное, простое или попросту красивое. Вот например: у зеленой лампы в библиотеке летает мошкара. Все бы ничего, ее не заметит погруженный в дела человек. Но уставшие, ищущие отдыха в любой мелочи, обязательно обратят на нее внимание. Вот группка маленьких точек, тихо пища, летает вокруг горячей лампы. Каждая мошка, будто соревнуясь с другими, по очереди делает захватывающий вираж в сторону манящего источника света. Но, почувствовав тепло, снова улетает подальше. Но свет коварен. Свет жесток. Он манит к себе, и его недоступность только больше раззадоривает несмышленых букашек. С каждым разом мошки подлетают все ближе и ближе, убеждаясь, что им ничего не грозит. Вероятно, они даже получают от этого удовольствие. Азарт, адреналин… Хорошо применять к насекомым понятия к ним неприменимые. Но ведь что-то и отталкивает от лампы. Что-то заставляет подлетать ближе. И вот лазурная рука, совсем не думая о формулах, переворачивает очередную страницу в книге. Мошки. Да! Мошки! Они подлетают все ближе. Но ведь это чревато. Но для них это не очевидно. И вот, наконец, час настал. Одна мошка со всей своей скоростью врезалась в раскаленное стекло. Мгновенная смерть. Подпаленное брюшко и крылышко. Мертвое тельце падает на бархатное покрытие стола и теряется в ворсинках. И игра начинается заново. Мошки снова отлетают от лампы и в нерешительности кружат вокруг нее. И снова одна мошка, забыв о смерти подруги, делает небольшой вираж в сторону света. Ну куда же ты? Ну почему ты не можешь предостеречь их? Почему не понимаешь их писка? Еще одна страница. Там был чертеж? Может быть…. Но что важнее, маленькие точки снова близки к потере сородича. Ну разве не глупо? Коротко скрипнув, шурша по ковру отворилась дверь. — Идио! Чем ты занят? — строго спросила вошедшая девушка в сером костюме и аккуратными очками на носу. Ее серые глаза грозно смотрели на развалившегося в кресле подростка, забравшегося туда вместе с ногами и читающего книгу. Только одно в этой картине выдавало в нем бездельника: он мечтательно смотрел на зажженную на столе лампу. — Идио! — повысив голос повторила она. — Ты уже разобрался с природой гравитации? — Нет… мама… — все еще задумчиво, сквозь туман мыслей произнес мальчишка, непроизвольно сделав паузу перед обращением. — Сиди и учи! — вздохнула девушка, поправив голубые волосы. — За ужином проверю. Снова шуршание и тихий щелчок. Дверь закрылась. За ней еще были слышны гордые и раздраженные шаги. А комната вновь погрузилась в тишину. И вновь в зеленых ворсинках бархата скрылось тельце очередной любопытной мошки. Неприятный звук. Неприятный, но мелодичный. Это часы бьют время ужина в коридоре. Подросток поворочался и обнаружил себя сидящим в кресле и укрытым теплым пледом. Толстая книга «Вся теоретика гравитации» лежала на столе, рядом с выключенной лампой. На улицу уже опустились сумерки и прохладный ветерок колебал плотные шторы. Нехотя, парень встал и стряхнул с себя плед. Поежившись от холода, он потопал к выходу из библиотеки. — Добрый вечер, — сказал он, зевнув, когда вошел в столовую. Он отодвинул резной стул с мягким лиловым сидением и сел за стол. Напротив него, на другом конце стола, сидела его мать. — Идио, почему ты пришел босиком, а не в домашних туфлях? — не ответив на приветствие, сразу спросила она, поправляя тряпичную салфетку на своих коленях. — Они мне натирают, ты же знаешь… — виновато ответил парень, взяв вилку и начав ею ковырять салат. — Это лишь повод носить носки, — отрезав и отправив в рот маленький и сочный кусок стейка, парировала девушка. — Я, например, тоже не понимаю нужды наряжаться перед ужином, — заметил сидящий по правую руку и жены отец Идио. Одетый в светло-коричневый пиджак и белую рубашку с накрахмаленным воротником, он так же аккуратно отправил в рот немного салата. — Ты ученый, из приличного общества. Так полагается, — сказала, как отрезала, девушка. — Итак, что же ты выучил о природе гравитации? Идио ждал этого вопроса. Началась самая трудная часть дня — ужин. Скорее допрос с пристрастием. Но что всегда больше всего удивляло парня — так это то, с каким умением его мать задавала каверзные вопросы, совершенно не разбираясь в теме. — Я заснул после того, как вы заглянули… мама… — попытался увильнуть от разговора подросток. — Как это понимать, Иф? — девушка перевела свой строгий взгляд на мужа. — Я же просила тебя проверить учится ли он. — Ну, знаешь, доро… — он прервался, встретив холодный взгляд жены. — Он так сладко спал, что будить его было бы кощунством. — Раз так, — она поднялась и, вытерев губы, положила салфетку на стол. — Я пойду спать. Спокойной ночи. Она расправила складки на своем фиалковом вечернем платье и, не дождавшись ответа, удалилась. Как только ее шаги стихли наверху Идио выпалил: — И как тебя угораздило влюбиться в такую тупицу? — Успокойся, — строго заметил отец, но судя по просветлевшему после ухода девушки лицу, он был полностью согласен с мнением сына. — Но ведь она лишь транжирит твои деньги? — не унимался мальчик, спокойно набирая на вилку кучку салата и отправляя ее в рот. — В пределах ожидаемого, — заметил отец. — Тем более она занимается твоим образованием. — Она занимается моим мучением, заставляя читать даже трактаты по недоказанным теориям, — насупился парень и отправил в рот большой кусок мяса. — Я поговорю с ней на эту тему, — кивнул отец. — Уж пожалуйста, — немного улыбнулся Идио. Но каждый из них точно знал, что ни к чему, кроме скандала этот разговор так и не приведет. Подросток был уверен, что отец даже не попытается что-либо возразить своей новой жене. Но Иф уже и сам не был доволен своим решением. Сегодня вечером на него снова накричат. Накричат из-за его волнения по поводу собственного сына. Но развестись теперь — оставить Идио навсегда с этой женщиной… Идио уселся в старое кресло за столом и в задумчивости смотрел в открытое окно. Почему-то ему вспомнился неприятный момент. Тот самый, когда долго томившуюся в банке бабочку утащил к себе паук. Щеки мгновенно посинели. Ему было стыдно вспоминать столь роковую ошибку. Как и тогда сейчас было лето. Теплое и тихое. Парень был уверен, что родители уснули. Это хорошо. Он, наконец, мог остаться наедине с мыслями. Остаться наедине не таясь, не прячась, а правомерно. Что может быть лучше, чем тихая ночь, наполненная угасающим стрекотом засыпающих насекомых. Идио подобрал ноги и уткнулся носом в колени. Почему? Что произошло? Почему отец забыл настоящую маму и решил жениться на ней? Разве мамы такие? Холодные, безучастные… Заставляющие учить то, что и взрослому не пригодится в жизни. Зачем отец привел в дом дьявола? Вздохнув, парень лениво открыл верхний ящик стола. Безразлично скользнув по пустым тетрадям, он вытащил целую стопку, полностью опустошив деревянную коробку. Легко ударив по дальнему концу фанерного дна, он вытащил его, обнажив потайное пространство. Еще в детстве отец сделал его. Он говорил, что однажды ему понадобится такое место, куда никто, кроме него заглядывать не будет. Идио подозревал, что имел ввиду Иф, когда говорил это, но с усмешкой достал оттуда толстую книгу. Второй том его любимого писателя научной фантастики: «Теория Пространства». Может быть все изложенное там и не имело отношения к реальности. Вполне возможно, что все выкладки, перемешанные с интересным сюжетом, являются лишь эхом реального положения вещей… Но почему-то мальчику очень нравилось читать о чем-то невероятном. О возможности телепортации с помощью искривления пространства… Что-то в этом есть. Что-то, что неуловимо цепляет струны его души. На лестнице послышались шаги. Четкие, но медленные. Их не спутаешь: это шаги Афстиры, его мачехи. Так и не открыв книгу, а лишь немного полюбовавшись на ее обложку, подростку пришлось быстро убрать ее обратно. Не заботясь об аккуратности тетрадных стопок, он небрежно засунул их в ящик, а затем быстро его захлопнул, в спешке принимая прежнюю задумчиво-насупленную позу. Дверь комнаты со скрипом отворилась. — Быстро спать, Идио! — заспанным, но твердым голосом произнесла Афстира. — Завтра важный день. — Ты снова устраиваешь прием? — измученно протянул Идио, тайно надеясь, что так оно и есть. — Да, — ответила мачеха. — Так что постарайся не ударить в грязь лицом! Спать! — Да-да, — сдерживая радость, упрямо и нудно пробормотал подросток. — Уже иду. — Так-то лучше, — кивнула сонная, но бдительная девушка. — Ночи. — Спокойной ночи, — все так же недовольно ответил мальчик. Дверь уже почти затворилась, как вдруг девушка остановилась и кинулся строгий взгляд на пасынка. — Мама… — добавил Идио, после чего дверь его комнаты захлопнулась, позволив мальчику спокойно выдохнуть. «Завтра определенно хороший день», — улыбнулся своим мыслям он, удобно устраиваясь под мягким и легким летним одеялом.***
Становилось все труднее дышать. Воздух казался вязким киселем, который медленно стекает и заполняет легкие. Кашель не помогал. Подросток даже не слышал собственного кашля. Не чувствовал горла. Не чувствовал тела. Он встал с кровати и огляделся. Привычную комнату заполняло красное свечение. За окном на алом небе, будто истекая чернилами, пекло солнце, больше похожее на луну. Он мог спокойно смотреть на него, даже не щурясь. Что-то утянуло вниз конечности. С каждым движением Идио все отчетливее слышал звук трущегося о древесину металла. Что же это такое? Парень поглядел себе под ноги, обернулся и только тогда заметил, что он влечет за собой массивные цепи. Они шли к ногам и к рукам. Мальчик с трудом поднял свою лазурную руку, кажущуюся в красном свете странного солнца фиолетовой, и посмотрел на кандалы. На них четко было отчеканено клеймо в виде упавшей на бок восьмерки. Бесконечность… Все прекратилось внезапно. Вернулся слух и голос. Идио услышал перелив утренних пташек. Когда он окончательно очнулся от транса, то обнаружил себя, смотрящим на свое правое запястье. Он выглянул на улицу — легкий ветерок потрепал его малиновые волосы. все было нормально. Привидится же. Идио вылез в одной пижаме на улицу и с удовольствием пробежался по траве. Как же давно он не бегал по траве! — Идио! — донесся строгий голос, который тут же испортил весь настрой. — Одевайся и иди завтракать! Ну почему даже у себя дома надо одеваться, как на прием короля? Кто вообще придумал эти правила «хорошего тона»? И почему он, сын простого ученого, должен им следовать? Да как здесь поймешь? Но осталось потерпеть еще немного. К обеду приедут гости. Короткое выступление, чтобы вызвать на их лицах фальшивое восхищение — и свобода! Свобода до конца дня! Никакой учебы! Ничего! — Что-то ты сегодня в очень хорошем настроении, — голос мачехи вернул подростка к реальности. — Сосредоточься! Сегодня и для тебя важный день! — В смысле? — еще не совсем отойдя от грез, спросил мальчик. — Если ты хорошо покажешь себя, то тебя заберут учиться в престижный ВУЗ, специализирующийся на изучении пространства, — ответила Афстира. — Верно, — подхватил отец. — Там ты сможешь всем показать, на что ты способен! Ура! Наконец! Конец вечной зубрежке! Нормальная учеба. Никаких притеснений со стороны этого сероглазого дьявола. Он покажет им. Покажет, насколько достоин обучаться в этом месте! Пришло время обеда. Шумная компания о чем-то говорит и смеется, сидя за круглым столиком на веранде. Напряжение. Идио чувствует, как его кровь пульсирует в висках. Он должен показать. Он должен доказать им. Вдох. Выдох. Беглый взгляд на комнату: она опустела. Многие вещи уже сложены в сумки, трилогия книг «Теория времени», «Теория пространства» и «Теория реальности», давно запрятана между спортивным костюмом и парадной одеждой. Там же рядом лежит пакетик с необходимыми принадлежностями гигиены: на первое время, чтобы не заботиться о них по приезду. Конвертик с деньгами. Достаточно крупной суммой — на непредвиденные расходы. Его всучил своему сыну Иф. Кто-кто, а он был уверен, что его сын обязательно пробьется в ряды элиты. Вдох. Выдох. — Идио, — ласково, как и всегда на подобных мероприятиях, позвала его Афстира. Соскочив со своей кровати и нежно ее погладив, подросток бодро зашагал на веранду. Сегодня он надел свой любимый костюм. Все пройдет хорошо! Надо успокоиться. Вдох. И выдох. — Он, право, такой смышленый, — доносился до слуха Идио с веранды голос мачехи. — Сам учится, а я только радуюсь. — Да что вы? — с фальшивым удивлением произнес высокий, но мужской голос. — Это же клад! Абсолютно, клад! — Это вы еще не слышали его рассуждений, — подхватила, хихикая какая-то подруга Афстиры. — Что правда, то правда, — так же фальшиво отвечала вторая. — Я даже завидую ему. — Даже вы? — опять высокий голос мужчины. — Любопытно, что же это за мальчик такой, которому завидует младший научный сотрудник по решению проблем пространственных искажений. Идио тихонько отворил дверь, которая предательски скрипнула. — Входи-входи, сынок, — ласково подозвала его мачеха. Отец всегда молчал на этих посиделках. Иногда мальчику даже казалось, что его не замечают гости. Мало ли, почему лишняя чашка чая со временем пустеет… Вдох. Выдох. здесь нет ничего сложного. Всего лишь надо блеснуть своими знаниями. Верно! Всего лишь показать, на что способен. Идио пришел в себя только когда ему торжественно хлопал какой-то мужчина с ужасно вытянутым лицом с черными карикатурными усиками. — Браво, браво, — сказал он высоким голосом. — Вы действительно мне подходите, юноша. Господа, вы не против, если мы с ним отправимся прямо сейчас? У вас же все готово? — Да, — со рвением ответил мальчик. — Я не возражаю, — кивнула Афстира. — Но как же, — впервые подал голос Иф, но на него никто не обратил внимания. Он — лишь декорация. Часть этого дома, сада, веранды. Никто больше. Отец подошел и крепко обнял Идио. — Береги себя, — тихо сказал он. — И заходи ко мне. Там. В детстве. Почаще. — Что? — удивился подросток, но отец посмотрел на него непонимающими глазами. Посмотрел так, будто ничего не говорил, кроме короткого напутствия… Через четверть часа мальчик сидел на удобном кожаном сидении в черной машине. За открытым окном мелькали деревья, то и дело закрывая закатное солнце. Как хорошо! Он направляется в свое светлое будущее. Идио снова посмотрел на небо. Оно покраснело. Снова красное солнце светило вовсю. Что случилось? Идио не знал, но в его душу понемногу стала закрадываться паника. С верхней и нижней грани открытого окна стали расти прутья. Они встретились, образовав прочную решетку. Темная тень то и дело сменялась ярко-красным светом. Окно удалилось. Качка прекратилась. Идио перестал ощущать движение. Темно. А теперь все залито красным светом. Снова темно. Снова залито. Снова темно… Снова залито. Он не в машине. Нет. Теперь, в красном свете, идущим через решетку, Идио мог увидеть свою камеру, стены которой давно покрылись ржавчиной. Умывальник. Зеркало. Кровать. Сзади письменный стол. — Выпустите меня, — закричал подросток уже сломавшимся мужским голосом, вцепившись в прутья решетки. Но никто не шел. Комната снова погрузилась во тьму. Руки больше не ощущают холода металла. Глубокий вдох. В панике раскрытые под маской веки обнажили пустые глазницы…***
Формулы. Часто бывает так, что, сидя за очередным учебником вы уже не в силах воспринимать, пожалуй, главную их часть — формулы. Более того, иногда проскакивает подлая мысль, частичка вашей памяти, мимолетное видение, благодаря которым вы с ужасом осознаете, что читаете эти строки далеко не первый раз. Любому от такой мысли станет дурно. Да что там! Отвлекшись на нее, вы моментально забываете о нудном тексте, позволяя свои рукам мерно переворачивать страницы. Конечно, любой ученый скажет вам, что работать без конца невозможно. Мозгу нужен отдых, время для осознания и усвоения и закрепления новой информации. И он его найдет. Найдет, вопреки вашим желаниям: он обязательно отвлечется. Отвлечется на что-то красивое или интересное. Например, зеленая лампа на столе. По недавно сплетенной, возможно еще незавершенной, паутинке внутри козырька лампы беспокойно забегал паучок, встревоженный ярким светом. Жар не давал ему успокоиться, заставляя лихорадочно плести паутину до победного конца. Подросток, засмотревшийся на маленькое восьминогое существо и погруженный в какие-то свои мысли, в этот раз достаточно резко перевернул страницу. Немного всколыхнувшийся воздух заставил паутинку задрожать. Несколько ее ниточек натянулись и порвались, что заставило хозяина недовольно потереть хвалами и поползти исправлять поврежденные участки. И все же его паутина слишком близка к раскаленному стеклу горящей лампы. Дверь библиотеки коротко скрипнула и зашуршала по ковру. — Идио! Чем ты занят? — строго спросила девушка в приталенном пиджаке и брюках. Мальчик оглянулся и едва смог сдержать эмоции. Что-то внутри бунтовало, хотело накричать и обругать вошедшую особу. Он прекрасно знал ее — вторая жена его отца, мачеха… Но своих эмоций понять не мог. Тупая игла вонзилась в сердце и с ноющей болью побуждала мальчика к действию. — Идио! — она повысила голос. — Ты уже разобрался с природой гравитации? — Нет… — встрепенулся, отвлекшись от неприятных мыслей пасынок. Он хотел было добавить слово «мама», но игла вонзилась еще глубже, не давая ему этого сделать. — Сиди и учи, — вздохнула девушка, поправив голубые волосы. — И что я тебе говорила по поводу обращений? — Называть тебя «мама» … — еле выдавил из себя подросток. — Именно, — чуть нахмурившись кивнула мачеха. — Все. Учи. За ужином проверю. Снова донеслось шуршание и слабый щелчок — дверь закрылась. Беглый взгляд в книгу… И кто придумал эти формулы? В воцарившейся комнате тишине, мальчик снова попытался прочесть страницу. Но его мозг уже отказывался воспринимать написанное на ней. А что же там у паука? Идио захлопнул книгу и посмотрел на лампу. Поток воздуха сорвал паутинку и отнес ее прямиком на источник света. В мгновение белые ниточки покоричневели и прилипли к раскаленному стеклу. Тельце их хозяина дернулось и упало на бархатную зеленую поверхность под лампой. В этот момент у Идио появилось какое-то отвращение к пауку, который тщетно и вяло дрыгал лапками, пытаясь перевернуться. Это беззащитное и, на первый взгляд беспомощное существо, не должно жить. Да. Мальчик не знал почему, но был уверен в этом. Лазурная рука потянулась к столу и мгновенно лишила паука жизни, раздавив его большим пальцем. Идио поджал ноги, подобрав их на кресло, и поудобней устроился в нем, закрыв глаза и отложив надоевшую книгу в сторону. Здесь спалось неудобно и неприятно, но с какого-то момента мальчик почувствовал тепло пледа и счастливо забылся во сне. Правда, удовольствие не длилось долго. Мелодичный звук боя часов в коридоре очень нагло и беспрекословно заставил Идио пробудиться. Сквозь еле разлипшиеся веки подросток обнаружил, что за окном уже смеркалось, а легкий летний ветерок колышет тяжелые шторы. Время ужина. Потерев руками заспанные глаза, Идио с неохотой откинул теплый плед, окунаясь в холодный воздух внешнего мира. Поежившись, он побрел к выходу. — Добрый вечер, — произнес он, с коротким зевком входя в столовую. При виде его мачехи что-то внутри снова перевернулось. Негодование и открытая злоба захлестнули его душу, но внешне он оставался спокоен. Пока. Он сам не был уверен, сколько еще сможет сдерживать эти странные чувства. — Идио, почему ты пришел босиком, а не в домашних туфлях? — проигнорировав приветствие спросила Афстира. Да. Он ждал чего-то подобного. Будто она говорит это уже в тысячный раз, как заевшая пластинка. — Они мне натирают… — сквозь зубы процедил парень, садясь на стул с лиловой обивкой и беря в руки вилку. — Это лишь повод носить носки, — строго заметила мачеха, отправив в рот очередной маленький и сочный кусочек мяса. — Я, например, тоже не понимаю нужды наряжаться перед ужином, — встал на защиту сына Иф, сидящий по правую руку от жены. — Ты ученый, из приличного общества. Так полагается, — не желая слышать никаких больше доводов, отрезала она и обратилась к пасынку. — Итак, что же ты выучил о природе гравитации? Ожидаемый вопрос. Настолько ожидаемый, что Идио, казалось, уже имеет шаблонный ответ, использованный многократно. — Я заснул после того, как вы заглянули… — все еще цедя, пытаясь побороть соблазн резко ответить, произнес мальчик. — Мама, — укоризненно напомнила она об обращении, а затем повернула голову к мужу. — Как это понимать, Иф? Я же просила тебя проверить, учится ли он. — Ну, знаешь, доро… — пытливый холодный взгляд прервал его. — Он так сладко спал, что будить его было бы кощунством. — Что ж, раз так, — Афстира встала из-за стола и, вытерев губы, направилась к выходу. — Я пойду спать. Спокойной ночи. Не дожидаясь ответа, она вышла, достаточно раздраженно хлопнув дверью. Когда ее шаги стихли наверху, Идио не сдержался. Кипящие внутри чувства обрели форму, причем достаточно грубую. — И как тебя только угораздило жениться на такой тупоголовой твари? — Успокойся! — строго отчеканил отец. Возможно, он в глубине души и был согласен, но простить такое выражение он не мог. — Доедай и иди спать. Ты сегодня чересчур нервный. Идио казалось, что у разговора должно быть продолжение, но в этот раз его не было. В этот раз? Дежавю — странный эффект. Он появляется на миг, заставляя мозг озадаченно размышлять над феноменом копирования ситуации. Но разве бывает так, чтобы дежавю испытывалось несколько раз всего за пару часов. Мальчик не знал, но справедливо полагал, что подобное случается не просто так. Идио насупившись уселся в старом кресле за своим столом. Он смотрел сквозь предметы, погруженный в свои думы. Открытое нараспашку окно напротив него только еще больше способствовало этому. Откуда? Откуда такая ненависть к Афстире? Разве совсем недавно все было так? Но Идио не мог вспомнить, что происходило до вчерашнего дня. Будто бы его там не существовало. Загадка. Но он точно знает, что мачеха ничего плохого ему не сделала. Да, заставляет учиться, но разве это так плохо в перспективе? Конечно, нет! Но тогда почему его даже сейчас гложет мерзкое чувство того, как кто-то будто мажет холодным спиртом сердце, заставляя его непроизвольно сжиматься? Он, как бабочка, пойманная в банку. Постепенно увядает в этом тесном мирке, ограниченным всего одним человеком. Кстати, о банке. Ведь, казалось бы, совсем недавно он сидел на этом самом месте и разглядывал пойманную бабочку. А ведь тогда он уснул, лишив ее почти всей энергии. А выпустив наружу ее, слабую и беззащитную, сразу же уволок паук… Бррр… От такого сложно не поежиться, особенно, когда совсем недавно сравнил себя с этим красивым насекомым. Вдруг к горлу подступил предательский ком. Голова закружилась, наполняясь знаниями и переживаниями. Так это все — не реальность? Иллюзия? Плод воображения, созданный мозгом или чье-то коварное испытание? Идио схватился за голову и в попытках заглушить ноющую боль в голове, тянул себя за красивые малиновые волосы. Не помогает. С душераздирающим криком, Идио со всей силы ударил лбом по столешнице. Что-то внутри щелкнуло и сместилось. Боль прекратилась. Теперь лишь ныл синяк на лбу, но это поправимо. Потерев ушибленное место, мальчик огляделся. Сейчас должна войти Афстира. Надо отменить завтрашнюю встречу. Это плохо кончится. Дверь комнаты со скрипом отворилась. — Что это за крики посреди ночи, а, Идио? — строго спросила мачеха, пришедшая в легкой ночнушке. — Быстро спать. Завтра важный день! — Отмени прием, мама, — с небывалой уверенностью и решимостью в глазах, сказал Идио, смотря прямо в зрачки своей мачехе. — Что? — впервые за все время, парень увидел, как Афстира опешила. Она, видимо, не ожидала настолько взрослого поведения от подростка. — Отмени прием, мама, — не колеблясь повторил мальчик. — Мне надо учиться. — Именно поэтому я не могу… — виноватым и рассеянным голосом, все еще не взяв себя в руки, пробормотала мачеха. — Меня не интересуют ВУЗы, — помотал головой Идио. — Отмени. — Откуда ты… — Еще больше растерялась девушка, но вдруг вернулась в обычное свое состояние. — Не спорь с матерью! Все уже решено! Спать! Она повернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью, так и не пожелав хороших снов. Не вышло. «Завтра определенно ужасный день», — с тревогой заметил Идио, ворочаясь в постели, ища удобное положение для сна. Идио проснулся. Снова вокруг ужасное знамение. Густой воздух, красное небо и свечение. Все по новой. Беглый взгляд на руки — кандалы и тяжелые цепи. Конечно. Дурные знаки. Шевелиться совсем не хотелось. Идио медленно перевел взгляд на окно. Занавески слабо колыхались на ветру. Время неумолимо шло, а парень все так же лежал и не шевелился. Он даже не думал ни о чем. Мысли возникали в его голове, как яркие искры, а затем медленно угасали и тухли. Потеряв счет времени, Идио постепенно привык к невыносимому алому миру, но именно в этот момент все исчезло так же внезапно, как и появилось. Пора вставать. Мальчик медленно побрел в ванную комнату. Представ перед зеркалом, он долго и с завистью смотрел на свое отражение. На свои изумрудные глаза. Пора уходить из этого сна. Идио зажмурился и коснулся рукой зеркала. Пальцы почувствовали холодок стекла. Но ничего больше не происходило. Идио, неуверенно открывая глаза, прижал к зеркалу всю ладонь. Из зазеркалья на него грустно смотрела его взрослая копия, стоящая в черном капитанском плаще с золотыми эполетами на плечах. Его изумрудные глаза ничуть не изменились. Идио моргнул. Видение пропало. Что же это такое? Почему он не может попасть в Нейр? — Идио! — строгий голос мачехи донесся до его слуха. — Одевайся и иди завтракать! Два раза повторять не пришлось. Нацепив на себя парадную одежду, пробурчав под нос несколько недовольств официозом, паренек явился в столовую. — Не опозорь меня сегодня, — сухо произнесла мачеха. Кротко кивнув, Идио занял свое место. Из этого места нет выхода. Надо придумать другой способ выбраться. И первым делом надо попытаться изменить свой сон, не поступив в ВУЗ. Но отчего-то мальчик чувствовал, что эта задача сложнее, чем кажется. — Я наелся, — так и не прикоснувшись к еде, заявил Идио и вышел из-за стола. Мачеха явно хотела его остановить, отчитав за неподобающее отношение к еде, но ее остановила рука Ифа, крепко сжавшая ее запястье. — Он наверняка волнуется, — прошептал мужчина. — Оставь его. Дальнейший разговор не донесся до ушей мальчика: он был уже на пути в свою комнату. Но мысленно он согласился с отцом. Как же это чертовски верно: только вот его волнение вызвано совсем другим фактом. Он во что бы то ни стало должен найти выход из сложившейся ситуации и этого вечно повторяющегося кошмара. Тянущееся время. Оно вязкое, как расплавленная резина. Такое же липкое и мерзкое. Вот что бывает, когда нечем заняться. Идио достал книгу из потайного ящика и повертел ее в руках. От скуки он открыл ее в случайном месте. Но вместо связного текста там были лишь полоски типографской краски. Жаль. Он перестал быть частью этого мира, когда к нему вернулось сознание. Теперь такие мелочи, как тексты он не может увидеть. Ужасно. Идио усмехнулся, захлопнув книгу. Он все равно помнит ее примерное содержание. Так почему бы не рассказать теории из нее? Они фантастичны и мало имеют общего с настоящими исследованиями. Все же и писалась она больше века назад, хоть и издаваться стала только сейчас, когда правительство внесло поправки в закон о запрете псевдонаучной литературы. Долго же до них доходило, что книги, изначально позиционирующие себя как вымысел, не несут в себе ничего, кроме развлечения. Тем временем приближалось время обеда. Гости приезжали и рассаживались на веранде. Смеялись, веселились. Так сразу и не скажешь, что основная цель мероприятия серьезная. — Идио, — донесся до мальчика ласковый голос. Началось. Пора начинать представление. Решительно шагнув на веранду, он не сдержал презрительного взгляда на мачеху и ее «гостя». Впрочем, сейчас чем хуже, тем лучше. Что сейчас отрицает современная наука? Пространство, как высшее существо. Начнем с этого. — Все началось с двух божеств, чье существование породило двух сыновей — время и пространство, — уже на этих словах мужчина с тонкими усиками неодобрительно покачал головой. — Мы изучаем природу угодой, подвластных второму — Спатиуму. — Это все хорошо, но переходи к сути, — резко одернула его мачеха. — Да-да, согласно всевозможным поверьям в определенном месте в определенное мгновение скапливается излишек материи пространства, который материализуется в виде ребенка. Воплощения бога в этом мире. — Довольно этого фарса! — вдруг прервала его подруга Афстиры, младший научный сотрудник по решению проблем пространственных искажений. — Еще месяц назад ты опровергал это и с гордостью доказывал сложнейшие уравнения. Ты что, не хочешь учиться в престижном месте? — Не хочу! — честно выпалил мальчик. — Вы не имеете права меня послать туда без моего желания. — Тем не менее, господин Карнифис, — обратилась она к ревизору. — Я готова поставить свое положение, ручаясь за умственные способности этого мальчика. — А формальности мы уладим, — ласково погладив руку гостя, произнесла Афстира. — Полчаса на сборы! — Карнифис со злостью выдернул свое запястье и раздраженно пошел к машине. — Я больше не желаю здесь оставаться. — Там тебя научат уму разуму, — пробурчала под нос мачеха. — Ты главное не волнуйся, — единственный, кто понимал здесь Идио, его отец, обнимал его и ласково шептал на ухо. — У тебя еще много попыток. Попадешь в тупик — заходи за советом. Ко мне. В детство. А ведь точно. Эти слова. Почему отец знает, что все окружение — сон? Надо спросить. Но, кажется, и на этот раз — крах… Осознав безысходность, мир качнулся и поплыл. Спящий капитан в который раз очнулся ни с чем…***
— Как же неудобно находиться в теле ребенка, — ворчал мальчик, раздраженно болтая своими ногами, сидя на диванчике в кабинете своего отца. Сколько раз он слышал приглашение? Сколько раз он пытался попасть сюда? Но раз за разом он терпел неудачу. И сейчас, когда, наконец, свершилась настолько ожидаемая встреча, Идио просто не мог подобрать слов. Он не знал о чем говорить, что достаточно сильно его угнетало и раздражало. — Хорошо, что ты пришел меня навестить, — с нежностью в глазах сказал Иф. — Знаешь, так странно выглядит взрослый в теле ребенка. — Это так заметно? — холодно буркнул Идио, за что тут же мысленно себя отчитал. Почему он устраивает этот дешевый спектакль? Кому он нужен? Почему так трудно задать элементарный вопрос? — Да. Потупленный взгляд, боящийся взглянуть мне в лицо. Раздражительность. Малословие. Ты погружен в свои мысли, но по какой-то причине не хочешь делиться ими со мной, — пояснил Иф, рассуждая вслух. Он откинулся на спинку кресла и немного повернул его к окну. — А может хочешь, но ждешь пока я первый заговорю. Я прав? Мальчик успокоил свои ноги и кивнул, так и не подняв изумрудных глаз на своего отца. — Так чем же я могу помочь моему единственному и неуверенному в себе сыну? — А разве ты не знаешь? Сам же пригласил меня сюда, — Идио исподлобья украдкой посмотрел на Ифа. — Когда? — немного вскинул брови его собеседник, но спустя мгновение его лицо уже озарила улыбка понимания. — В другом сне? Я будущий? — Ну да, — пожал плечами мальчик и соскочил с дивана. Он прошелся по комнате и остановился у книжного стеллажа. Достав ради интереса случайную книгу, он открыл ее. И снова неразборчивые ровные линии, напоминающие текст. — Тогда понятно, — хмыкнул его отец, с интересом наблюдая за действиями мальчика. — Но ты же понимаешь, что я не могу помнить то, что было в будущем. По крайней мере, пока ты воспринимаешь это так. — То есть ты не можешь помнить другие сны? Нет… В нем же ты помнил это место, — Идио захлопнул книгу и яростно потрепал свои же волосы. — Не понимаю! — Это как путешествие во времени, — облокотился на столешницу Иф. — Только это твои сны. Ты воспринимаешь меня из этого сна — прошлой версия меня из второго сна. Поэтому тот, старый я, прекрасно помнит все события, которые происходили в вариациях этого сна. Понимаешь? — То есть он помнил и этот разговор? — спросил мальчик, возвращаясь с книгой на диван. — Нет, — покачал головой Иф. — Твои сны — не цельная последовательность времени. События добавляются в той же хронологии, что и происходят с тобой. — То есть… — мальчику казалось, что он понял разгадку. Но она выглядела настолько неестественно и неправдоподобно, что уверенности в своих выводах не прибавлялось ни на грамм. — Верно, — кивнул отец, словно прочитав мысли своего сына. — Если ты воспримешь меня, как будущую версию всех встреченных ранее Ифов, я «вспомню» всю ситуацию. Мальчик закрыл глаза и попытался это представить. Но сколь бы он ни говорил себе, что перед ним сидит старшая версия его отца, этот факт никак не укладывался в голове. — Если не выходит — расскажи так, — улыбнулся отец. — К сожалению, иногда наше восприятие мира настолько субъективно, что отказаться от него мы не в состоянии. Вздохнув, мальчик коротко поведал своему отцу тревожащую его историю. Иф важно кивал головой, но делал это настолько часто, что казалось, что он и не слушает вовсе. — Сколько бы раз я ни пытался — исход один, — подводил черту под своим рассказом Идио. — Неважно что я сделаю, неважно, когда… Я не могу прервать этот цикл. — Боюсь, мой совет тебя разочарует, — внимательно его выслушав, вздохнул отец. — Если выход и существует, то он вряд ли зависит от твоих действий. Как зеркало здесь, так и что-то там. Тебе надо не изменить свое прошлое, а успешно сбежать из него. Хотя… Я не одобряю методов твоего Бога. — В смысле? — переспросил мальчик. — Сбегая от прошлого, забывая свою боль, ты теряешь четкую цель при стремлении вперед, — пояснил Иф. — А раз так, то подменить ее на фальшивую, выгодную кому-то еще — проще простого.***
Формулы. Они давно выучены наизусть. Да даже если это было бы не так, то смысла смотреть в книгу с неразборчивым текстом все равно нет. Но, прекрасно зная, что ждет его в будущем, Идио не спешил закрывать учебник и откладывать его куда подальше. Подросток с лазурной кожей задумчиво посмотрел на то место, где обычно стояла лампа. Нет, она и сейчас там стояла, но явление это, хоть и частое, но далеко не постоянное. Стоит рассмотреть ее. Сегодня она красная. Впервые за сотни раз. Никого вокруг нет. Может ли это значить успех в этот раз? Может. А может и нет. Идио уж и не вспомнит, сколько раз радовался новому знамению при пробуждении. За дверью раздались твердые шаги. Началось. Мальчик обратил свой взгляд в книгу, водя по черным линиям, среди которых иногда выскакивали формулы и короткие, плохо сформулированные определения. Забавно, что мозг пытается сам написать содержимое книги, а не воспроизвести его из подсознания, как делает это до осознания себя во сне. Дверь с коротким скрипом отворилась и зашуршала по ковру. — Идио! — строго, но тихо спросила девушка, вошедшая в библиотеку. — Занимаешься? — Да, мама, — безупречно играя из себя ученика-паиньку, произнес пасынок. — Молодец, — похвалила его мачеха и что-то насвистывая, ушла, прикрыв дверь. За столько попыток, Идио смог понять не только, что любое его действие приведет к одному результату. Он так же выяснил наиприятнейший образ проживания этого дня. Правильные действия, в хорошо подгаданные моменты позволяют ему совершенно спокойно искать выход, избегая серьезных и напряженных разговоров. С уверенностью захлопнув книгу, Идио положил ее прямо под лампу. Красный свет раздражал его. Более того, он будил в нем неприятные воспоминания и ассоциации, а потому свет тут же был погашен. Подросток прошелся по библиотеке. Тишина. За окном медленно темнеет. Романтика, да и только. Сейчас, ему нужно дождаться отца, а затем ужина. До тех пор ему не покинуть библиотеку без лишних вопросов. Но, тем не менее, и здесь есть, чем заняться. Например, изучением своего сна. Один такой эксперимент он провел в прошлый раз, как был здесь. Идио подошел к одному из стеллажей и с удовлетворением вытащил с верхней полки сверток. Он сохранился. Все же он может использовать свободное время, чтобы помогать себе будущему. Так, например, он сейчас держал в руках полный план дома и прилегающего двора, который он кропотливо составил после долгих и упорных изучений каждого уголка в этом вечно повторяющемся кошмаре. Также несколько книг были достаточно полно и красиво заполнены. Освежение их содержимого в реальной жизни, вытаскивает его на поверхность памяти и подсознания. Удобно. Даже невероятно. Потому что некоторые детали, как казалось, Идио, он уже забыл, но в книге они остались. Невероятные способности мозга. Но теперь вопрос стоял о более смелом эксперименте. Идио достал первую книгу из трилогии своего любимого автора «Теория Времени». На днях он освежил ее содержимое кратким пересказом. Аккуратно, стараясь почти не дышать, мальчик открыл книгу. «По мотивам шизофрении». Любимое начало. Авторский стиль и даже текст ничем не искажены. Возможно ли найти среди мучающего тебя кошмара островок удовольствия? Идио не знал, хотя даже и не хотел знать. Он просто сел на пол у открытого окна, чтобы свет заходящего солнца освещал страницы книги и предался чтению. Разве не это ли главное доказательство взаимозаменяемости мечты и кошмара? Дверь снова скрипнула. В библиотеку кто-то вошел. Идио даже не дернулся, спокойно перелистывая страницы. Но, сколько бы он ни старался, он не мог перестать следить за шагами гостя. Некто ходил между стеллажами. Тихий шелест говорил о том, что вошедший не мог удержаться и не провести по книгам рукой. Но вот из-за шкафа показались кожаные туфли и, собственно, сам их владелец. — Сидишь на полу? — спросил Иф. — Не простудишься? — Не, — закрыв книгу, легко ответил мальчик. Его отец медленно опустился рядом и позаимствовал том. — Теория времени? — прочитал он. — Не учишься значит? — Ты же прекрасно знаешь, что мне нет смыла учить то, что и так давно выучено. — Да-да, — покивал головой Иф. Отец и сын сидели плечом к плечу и смотрели на погружающуюся в полумрак библиотеку. Они оба думали об одном. Но оба не хотели об этом говорить. — Прости, — вдруг нарушил тишину мужчина. — За что? — коротко спросил сын. — За то, что произошло тогда с тобой. В этом я виноват… — тихо шептал Иф. — Я тебя давно перестал винить, па, — ухмыльнулся подросток полной боли, присущей лишь взрослым улыбкой. — Но я удивлен, что ты помнишь. — Когда ты стал отличать каждый повтор сна друг от друга, тогда и я стал помнить предыдущие сны, — так же тихо ответил отец. — А Афстира? — полюбопытствовал мальчик, подняв изумрудные глаза. — Нет, подобное касается лишь меня, я думаю, — отряхиваясь встал Иф. — Ведь ты мне доверяешь. Улыбнувшись, отец покинул библиотеку. А Идио снова открыл книгу и углубился в чтение, ожидая боя часов. Время за хорошей книгой летит незаметно, а если она еще и горячо любима, то вы справедливо можете считать, что этих нескольких сладостных часов и не было. Вот и Идио услышал бой из коридора, зовущий на ужин, именно в тот момент, когда захватывающая история его только-только поглотила с головой. Но разве можно что-то с этим сделать? Мальчик положил книгу на один из столов и спокойно вышел из библиотеки. Не стоило беспокоиться о том, что ее найдут: мачеха заглядывает в читальный зал только когда в нем находится его пасынок. По пути в столовую, подросток неспешно поправлял волосы и одежду. Зашел к себе в комнату и надел туфли. И только потом, торжественно явился к столу. — Извините за опоздание, мама — занимался, — коротко оповестил Идио, аккуратно отодвигая свой стул. Сев на него, он положил на колени салфетку и приступил к ужину. Такое поведение пасынка каждый раз вводило мачеху в недоумение, но так как ее настроение еще ни разу не было испорчено, она мило улыбалась. Улыбался и Иф, сидящий от нее по левую руку. Он как никто другой знал, что подобный трюк Идио проворачивал не раз. И даже знал, о чем пойдет их, на удивление, спокойный и довольно семейный разговор. — Идио, дорогой, — официально начала Афстира, немного отодвинув ужин и вытерев рот. — Постарайся меня выслушать и не перебивать, хорошо. — Конечно, — как закоренелый аристократ, тихо, но отчетливо произнес подросток. — Завтра тяжелый день. Мы с твоим папой решили, что твой уровень знаний уже достаточен, чтобы соответствовать престижу лучшего университета по изучению вопросов пространства. Ты, наверняка, уже знаешь о нем — СОУ ИВППП. — Скорее всего, — хмыкнул Иф. — Ты знаешь его жаргонное название — треугольник. Что и понятно: официальное звучит крайне некрасиво. — Тем не менее, — грозно посмотрев в сторону мужа, произнесла Афстира, — это самое передовое место на планете по изучению реальности в целом и пространства в частности. Ты же знаешь его расшифровку? Идио кивнул. Еще бы он не знал полное название места, которое его и заключило в кандалы эксплуатации мозга и вполне физического рабства. — Столичный Обще утвержденный Университет Изучения Вопросов Пространства, Перемещений и Путешествий, — сдержав ненужную здесь гримасу, ответил он. — Верно, — кивнула Афстира. — Завтра к нам приезжает моя подруга и член приемной комиссии на первый курс. Он наслышан о твоих успехах, поэтому мы с твоим отцом очень просим тебя: не ударь в грязь лицом. Вполне вероятно, что одно единственное выступление у нас во дворе определит твое будущее. Конечно, как ты понимаешь, ты можешь поступить туда совершенно бесплатно. Разве не мечта? — Мечта, — безупречно играя изумление и восторг, чуть ли не выкрикнул Идио. Пока он извинялся и снова принимал свой аристократичный образ, его глаза смотрели лишь на Ифа. Его лицо омрачила тень вины. Тяжело, наверное, жить, зная, что своими руками подвел сына под гильотину жизни. — Что ж, — Афстира встала и направилась к выходу. — Всем спокойной ночи. Постарайся выспаться, Идио. Мальчик встал из-за стола следом за ней и отправился к себе в комнату. Там уже лежал разложенный план дома, который он принес сюда еще перед ужином. Смотря на него, Идио никак не мог понять, где может быть выход. Казалось, он уже вечность пытается выбраться отсюда, и вся эта вечность была предательски запечатлена в черные карандашные линии чертежа. Дверь отворилась и в комнату заглянул Иф. — Я ненадолго, — с улыбкой прошептал он и вошел. — Она попросила отправить тебя спать. — Обычно сама приходила, — самодовольно хмыкнул парень, не отрывая взгляда от чертежа. — И все же, — потрепав сына по малиновым волосам, сказал Иф, — иди спать. Быть может, что ты ошибаешься, что обыскал здесь все. Вряд ли твой сон ограничивается лишь этим местом. — Ограничивается, — печально вздохнул парень. — Но ты прав. Сейчас у меня совсем нет настроения проверять все по второму кругу. На этот сон я оставлю попытки и просто наслажусь триумфом перед членом комиссии. — Может оно и к лучшему, — подмигнул отец. — Иногда вещи легче находятся, когда их совсем не ищешь. Мальчик не заметил, как отец вышел: когда он отвлекся от чертежа, он снова был один в комнате. «Находятся, когда не ищешь? Бред» — усмехнулся про себя Идио и укрылся легким одеялом. Вставать ли? Этот вопрос тревожил Идио уже в который раз. Каждый раз, просыпаясь в этот роковой день, мальчик попадал в ужаснейшее знамение неизвестного происхождения. Красный мир. Воздух, настолько вязкий, что дыхание становится невыносимым. Здесь тяжело все. В том числе и кандалы, которые появляются на руках и ногах, приковывающие огромными цепями к кровати. Сделав усилие, подросток повернулся на бок и лениво оглядел комнату. Снова заснуть в такой обстановке — нереально. Вот и оставалось неподвижно ждать конца этой части кошмара. Части кошмара? Доселе заспанный и ленивый Идио мгновенно сел на кровати, невзирая на тяжесть оков. Вот что все время ускользало от его взгляда! Зацикленный на событиях прошлого, он совсем не замечал приевшегося сюрреалистичного мира, нелепо втиснувшегося в детские воспоминания. Надо торопиться! Хотя Идио казалось, что теперь-то он точно успеет. Босые ноги, кажущиеся сиреневыми в красном свете, опустились на пол. Парень встал и прошел к окну. Тяжелые цепи соскользнули на пол и с грохотом последовали за ним. Красное солнце, похожее на луну все так же висело в небе, освещая дворик. Решив, что в доме искать нечего, мальчик забрался на свой стол и хотел спрыгнуть на поляну, но цепи его не пускали. Натянутые, они почему-то тянули внутрь, будто специально мешая. Раньше бы он посчитал этот факт непреодолимым препятствием. Но сейчас… Сон подвластен ему, так как именно он его хозяин. Натянутые цепи скрипели, тщетно пытаясь сдвинуть даже не сопротивляющегося Идио. Раздался треск. Несколько звеньев одновременно лопнуло, освободив мальчика от заключения. Подросток снова посмотрел на кандалы. Упавшая восьмерка, бесконечность. Теперь ничего не означающее клеймо. Идио улыбнулся и ступил на траву. Острая словно лезвия, но пластичная, как шелк, она резала босые ноги. Крупные темно-синие капли крови оставались на ней по мере того, как подросток шел дальше, взбираясь на небольшой холмик. Все казалось точно таким же. Но только лишь Идио закончил подъем, как с облегчением и радостью осознал, что нашел нечто новое. Нечто, не вписывающееся ни в его прошлое, ни, даже, в его собственный кошмар. За холмом простерлось до горизонта огромное озеро, с зеркальной ровной гладью. Рухнув на колени, подросток прикоснулся к воде. Вязкая, как и воздух. Сопротивляется. Надавив на гладь всем телом, он понял, что что-то изменилось, и Идио полностью погрузился в озеро. Пузыри воздуха, захваченные с берега, поднимались вверх, зеркальными шариками. Они устремились прямо на лицо мальчика и, внезапно, оказались очень острыми осколками стекла. Тяжесть воды исчезла, как и вязкость воздуха. Идио стоял на астероиде, смотря на то, как красная линия горизонта медленно расширяется... Закатное солнце из его сна — здесь рассветное? Вполне вероятно. В любом случае все осталось позади. Наконец, он выбрался в Синапс. Развернувшись, он увидел старую картину в некогда блестящей золотом раме. На ней красовалась счастливая семья: бегущий мальчик с лазурной кожей в маечке и шортиках, отец с книгой по метафизике и мать — строгая женщина в деловом костюме. Не такая уж и счастливая, на самом деле. Но, даже выбравшись из бесконечного пребывания в прошлом, Идио все равно чувствовал далекость этих воспоминаний. Туда нельзя вернуться. С печалью мужчина в капитанском кафтане провел пальцами рук по маслу. Шероховатая поверхность быстро сгладилась, превратившись в зеркало. Оттуда на него смотрела маленькая копия. Она приложила свою руку к невидимой преграде, стараясь пройти сквозь нее. Их взгляды встретились. — У тебя получится, — подумал мужчина и отошел от зеркала. Его плащ оказался черного цвета, с темно-серыми манжетами. На спине красовался алый угловатый глаз, испещренный капиллярами. Двууголки с собой не оказалось. Из кармана выглядывала пара белых перчаток с тем же алым символом глаза на их тыльной стороне. На ногах — тяжелые сапоги с золотыми бляшками знакомой формы. — Я смотрю, ты, наконец выбрался, — с усмешкой подлетел Око. — Как видишь, — обратил свои изумрудные глаза на хранителя Синапса Идио. — Я уж заждался! Столько всего надо показать! Столько всего! — точная копия мужчины, одетая в рубашку с кружевным накрахмаленным воротником и брюки, приманила небольшой астероид и пригласила на него ученого. Пока Око и Идио летели сквозь Синапс, последний с удивлением наблюдал, как маленькие камни выстраиваются в лесенку соединяя Нейр и недавно открытый Кошмар. Но вот астероид остановился. Они сошли на небольшую платформу, посреди которой на большом валуне лежала книга, над которой парил кинжал. — Этот кинжал — Его подарок тебе за верность, — пояснил Око. — Он использует Его силу, так что способен разрезать что угодно, словно масло. В книге ты найдешь его описание. Со временем подобного оружия у тебя станет больше. Гораздо больше. Ведь это странно, капитану ходить без защиты, верно? — Неужели и у этого есть свое название? — с ехидством спросил Идио. — Нет, к сожалению, — поддержал настрой Око. — Зови его Кузницей — не ошибешься. — Есть ли какие подводные камни у «Кузни»? — с некоторой издевкой произнес Идио это название. — Да, это единственное место в Синапсе, куда можно попасть с помощью коротких медитаций, — кивнул глаз. — Но нам пора. Они спустились вниз, к Нейру. Знакомая церемония. Очередная подписанная страница Ядра. — Есть, что поведать? — разлегшись на диване в беседке перед выходом, спросил Око. — Отдохни. Аксон для того и нужен. — Я достаточно отдохнул, — с нервным смешком отозвался ученый. — Я скоро зайду, так что еще поболтаем. — Как скажешь, — прищурился посланник. — Удачи в служении. Идио не ответил, а лишь ушел прочь из Аксона. Ему не терпелось проснуться. Проснуться с четким осознанием свободы от зацикленного кошмара.
