Время Слепоты

- Чего могут бояться Отражения? — спросил мальчик чеширского кота. — Зеркал, Льюис, — туманно ответил тот.

***

      В то время, как прекрасная и цветущая планета превращалась в безжизненные руины, челнок Идио медленно приближался к цели. За достаточно длительное время путешествия, автопилот не раз останавливал космический корабль, побуждая капитана сойти и пленить больше жертв. Но, глядя на то, как не застывающая кровь застыла во мгновении, когда почти покрыла всю щеку молодого эльфа, Идио приказывал продолжать движение. Одной жертвы достаточно. Пока. По крайней мере пока.       Ученый резким движением руки расправил полы капитанского плаща, провел по своим волосам и направился, в который раз, в грузовой отсек корабля. Он уже привык к нарисованному белым карандашом миру. Ему казалось, что он даже может различать цвета, хотя, вглядываясь в предмет, это странное чувство быстро пропадало.       Тем не менее, небольшой челнок с прошествием времени перестает быть тесным и неудобным, становится родным и уютным. Вот он вышел из рубки пилота. За ним с шипением закрылась автоматическая дверь. Сколько усилий было потрачено, чтобы получился такой приятный звук! Еще месяц назад, Идио негодовал от неспособности избавиться от безумного скрежетания. Оказалось, что правительство даже не выделило достаточного количества новых материалов, а потому некоторое внутренние части делали буквально из подручных, давно проржавевших, средств.       Проведенное в полете время научило Идио еще одной очень важной вещи, которой он сейчас успешно пользовался. Он знал, его корабль — живой. Не в привычном смысле этого слова. Скорее даже, ученый по-прежнему воспринимал как нечто живое все, что так или иначе работает, имеет постоянные, непрекращающиеся процессы. Так и сейчас: он просто улыбался звукам работы механизмов, звукам, которыми отвечает корабль на любое его действие.       Выйдя на капитанский мостик, немного выступающий над центральной частью корабля, полукруглый балкончик с невысокими перилами, на которые он и облокотился — Идио всмотрелся на свои владения. Внизу простерлась просторная комната с мониторами и рабочими местами у стен. Центр комнаты был свободен, хотя туда можно было проецировать трехмерные голограммы. Дальнюю стену делила на две части полоска стекла, отделяющая внутреннюю часть от отверстия в корпусе корабля. С двух сторон от него ютились, настолько узкими они были, две двери: по одной справа и слева. Выдохнув, капитан спустился вниз по лестнице и пошел к правой из них.       За дверью оказался коридор. Судя по изменению штриховки, Идио понял, что система включила больше света. Хмыкнув под нос, он прошел мимо, уже давно не интересующего его застекленного отверстия, которое использовалось разве что при взлете и посадке и служило более удобным искривителем пространства.       За коридором находились самые интересные части корабля. Во-первых, именно здесь располагались двери, ведущие в технические и топливные отсеки. Но сейчас капитана интересовал другой проход, ведущий в узкую комнату с множеством столов, пробирок и прочей исследовательской аппаратуры — лабораторию.       С печальной улыбкой Идио прошел сквозь нее. Туда, куда он шел, было бы странно явиться с улыбкой во весь рот. Да и зрелище предстояло печальное.       Вот он у цели: грузовой отсек, расположившийся прямо за лабораторией. Это был технический вход, но почему бы им не пользоваться, раз ты единственный на корабле? Да, единственный… Единственный в сознании… Единственный в течении времени… Ведь сейчас Идио с грустью смотрел на большую капсулу, источающую янтарный свет изнутри. Там, в статичном мгновении застыл эльфийский мальчик, лишенный глаз. Только эти странные штуки, раздобытые где-то Богом, пока Идио был без сознания, могли спасти от смерти жертв капитана.       Идио хватало и одной жертвы. Он приходил сюда каждый день, чтобы скрасить одиночество тому, у кого, возможно, отнял светлое будущее.       — Ты уж прости меня, — беря раскладной стульчик, Идио уселся рядом с капсулой. Он специально не стал садиться лицом к мальчику: слишком стыдно смотреть в эти застывшие во времени пустые глазницы. Похлопав себя по капитанскому кителю, он слабо улыбнулся и достал из внутреннего кармана жестяную флягу. Сдвинув часть ее стенки вниз, он достал сложенный металлический стакан, который тотчас принял удобную форму.       — И снова я не смог раздобыть ничего крепче чая, — налив в стакан уже холодную жидкость, Идио сделал жест в сторону капсулы, будто намереваясь чокнуться. Со стороны могло показаться, что он жалуется, но где-то глубоко в душе Идио знал: он это говорит лишь для себя.       — Я чего сегодня зашел-то, — отхлебнув напитка, вдруг выпалил капитан корабля. — Скоро же посадка! А это значит, что тебя излечит бог.       Несмотря на ободряющие слова, ученый говорил лишь то, во что сам хотел верить. Ему еще не давали покоя строки из Ядра. Вполне возможно, что тело мальчика — лишь вместилище. А то и еще хуже — обыкновенная жертва.       — Во всяком случае, я уж попрошу его, — бормотал под нос Идио. — Обязательно попрошу. Верь мне!       Ответом, как и всегда, служило молчание. Теплый янтарный свет сиял, будто прощая ученого, совсем недавно ставшего верным жрецом странного бога. Но Идио не суждено было увидеть и различить это. Лишь редкие, почти невидимые, белые штрихи показывали, что вокруг капсулы существует свечение, а ученый искренне надеялся, что оно не красное. Он не любил красный. Еще недавно он означал, что в какой-то камере объявился нарушитель. К нему направляли доктора. Исправляли. Ужасно.       Тряхнув головой, капитан прогнал дурные мысли. О чем еще поговорить с мальчиком? Он не знал. Но и уходить ему не хотелось.       — Эм, ну… — лазурная кожа на щеках совсем потемнела, приобретя цвет ночного летнего неба. На них проступил еле заметный серебряный узор. — Я бы спросил, как у тебя дела, но, думаю, это не совсем вежливо. Ты же тоже так считаешь?       Идио еще немного отхлебнул холодного чая. Горький. И почему тут, на корабле, нет ничего, чем можно было бы подсластить?       — Хотя, если тебе видится сон, — вдруг продолжил он, — то я уверен: он красивый и волшебный. Вот что я хотел бы услышать от тебя: наивную и красивую историю. историю чудного и беззаботного сна. Но вряд ли ты когда-нибудь мне ее расскажешь. А жаль.       — Господин Идио, требуется ручная посадка, — мягкий, с почти незаметным металлическим отливом, женский голос произнес из динамика.       — Мне пора, — капитан корабля поправил свою маску и залпом выпил оставшееся содержимое стакана. Собрав флягу в первоначальный вид, он положил ее на место. — Прости, но твой сон мне придется прервать. Уже совсем скоро.       Идио вышел из грузового отсека, оставив раскладной стульчик стоять спинкой к мерно сияющей капсуле.       Идио стоял перед пультом управления, в нерешении занеся руку над рычагом. А стоит ли садиться? Стоит ли все его приключение спасенной жизни? Верно! Теперь у него нет выбора. Капитан осознал, что сбежал из одной клетки в другую. С большими удобствами, невероятными возможностями, но все еще клетке. Откуда уже точно не сбежать.       Идио положил руку на рычаг и уверенно сдвинул его вперед. Корабль медленно начал опускаться. Судя по показаниям виртуального помощника, приземление проводилось на очень странный астероид. Действительно: площадь его поверхности составляла около 3 квадратных километров. Конечно, не город, но и развернуться было где.       Странность же заключалась в том, что этот камешек, по меркам вселенной, имеет собственную гравитацию, атмосферу и вообще не двигался в пространстве.       Помимо этого, помощник так же указал на то, что совсем близко есть источник энергии, но узнать его местоположение казалось невозможным. Вздохнув, Идио поплелся к выходу. Любезная роборука подала ему колбу с глазами эльфийского мальчика. Пора. Пора выйти и встретиться с Богом лицом к лицу.       Крепко сжав стеклянное горлышко колбы в руке, капитан вышел из уютного корабля. Сапог мягко ступил на поверхность металла. Все вокруг казалось странным. Разве что что-то белое, что-то что его зрение не в состоянии отобразить, пульсировало впереди. Пульсация громким стуком отзывалась в голове. Если бы потом его спросили, что он чувствовал, он бы без колебаний ответил: «Я чувствовал пульсацию иного, недоступного и бесконечно опасного мира. Мира, где не существует законов, где все зависит от чьей-то указки. Огромного мира-клетки».       — А вот и ты, мой верный пастырь, — по-доброму сказал знакомый голос. — Ты принес мне подарок?       Не в силах вымолвить и слова, Идио смог лишь еле кивнуть. Сейчас бывший ученый был подавлен как никогда. Сила, находящаяся не так далеко впереди, порабощала. Лишь своим существованием угрожала расправой. Любая оплошность. Шаг влево, шаг вправо, попытки вырваться из плена пресекутся. Пресекутся единственно чертой. Итоговой. Смертью.       Видимо, поняв чувства своего собеседника, голос рассмеялся. Пульсация стала ярче, и голова Идио почему-то отяжелела. Она болела в височных долях. Глазницы ныли так же, как сразу после исчезновения глаз.       — Не бойся, — немного успокоившись, сказал Бог. — Сейчас я не намерен стирать вас, живых.       Идио почувствовал, как тяжесть в руке куда-то пропала: колба медленно растворялась в пульсирующем свете.       — А где же владелец столь ценного подарка, — спросил голос. Отдав помощнику мысленный приказ, капитан постарался привести свои мысли в порядок.       Спустя несколько долгих минут тяготеющего молчания, к Идио прилетела капсула на специальной грузовой платформе. Ученый не успел даже дотронуться до нее, как стекло контейнера отъехало в сторону, и мальчик, находящийся внутри, вывалился прямо на руки капитана.       Его глаза больше не кровоточили. Алые кровавые подтеки на щеках под пустыми глазницами застыли, навсегда слившись с кожей.       — Простите, — все-таки выдавил из себя Идио. — А можно исполнить и его желание?       — Конечно, — незамедлительно последовал ответ. — Но уверен ли ты, что знаешь то, чего он жаждет?       — Нет… — вдруг растерялся капитан.       — Так может мы у него самого и спросим? — заговорщически подмигнул голос. Идио сам не понял, как ему пришло осознание эмоций бога, да и более того, его действия только лишь по голосу, но сейчас этот вопрос явно не бы самым важным.       Частота пульсаций снова увеличилась, вызвав новый приступ головной боли у Идио. Но изменения почувствовал не только он. Мальчик на его руках заворочался, зажмурился и, наконец, широко распахнул пустые глазницы.       Немного помотав головой вправо и влево, не в силах больше удерживать веки поднятыми, мальчик закричал и в панике попытался избавиться от держащих его рук.       — Говорят рождение живых существ сопровождается криком, — немного посмеявшись снова проговорило всевышнее существо. — Будем считать этот момент началом его новой жизни. Пастырь, поставь его на землю.       Просить Идио дважды не пришлось. То ли из страха перед Богом, то ли из уважения, а может и вовсе из-за брыкающегося паренька на руках, капитан небольшого суденышка аккуратно опустил эльфа.       — Назовись! — вдруг жестко приказал голос, увеличив частоту пульсаций настолько, что даже мысли бежали из головы. Любое существо рядом могло лишь думать о спасении.       Мальчик буквально вжался в металлическую поверхность астероида. Он не мог даже пальцем пошевелить. Страх сковывал его еще больше. Из уголков сомкнутых век потекли слезы по алым щекам.       — Подними голову и четко произнеси свое имя! — мистическое давление лишь усиливалось. Идио казалось, что его тело сплющилось в лепешку, а сам он постепенно тает, покидая этот мир. Он мог лишь предполагать, как себя чувствует беспомощный ребенок, оставшийся без родителей.       Но эльф что-то пробурчал. Он смог извлечь звуки из своего парализованного тела. Идио искренне восхитился такой стойкости. Но Богу все было мало.       — Подними голову! — пространство вокруг сжималось и растягивалось, рвалось и сшивалось. Возможно, это все лишь показалось Идио, но он был готов поставить на кон свой рассудок, утверждая обратное.       — Прекрати его мучить! Хватит! — крикнул верный пастырь, но его голос утонул в пустоте. Возможно, он так и не смог перебороть себя, а может быть он даже и не пытался крикнуть, а лишь подумал и представил это. Что бы ни случилось, его возглас остался незамеченным.       В отличие от него, почти сдавшегося и покорившегося течению времени, мальчик гордо, не без усилия, поднял голову и изо всех сил крикнул:       — Фартис!       В тот же миг давление улетучилось. Идио осознал себя нетвердо стоящим на ногах. Он мог лишь удивиться тому, как не упал во время этого ада. Сейчас же ему очень хотелось присесть и привести в порядок свои мысли. Так же хотелось выпить чего-нибудь холодного: голова кружилась и никак не хотела полностью подчиниться хозяину.       — Прости меня, Фартис, — вдруг подобрел голос. — Я не мог позволить себе помогать лишившемуся смысла жизни человеку. Скажи, чего ты хочешь?       — Мирной жизни… — внезапно дрожащим и нерешительным голосом произнес мальчик. — С родителями…       — Хорошо, — Идио увидел, как еще не успевшие стать длинными волосы что-то потрепало.       — Но взамен подойди ко мне поближе, и вытащи из моего тела такой ненавистный мне осколок.       Ведомый голосом, эльф побрел вперед. Его подхватили невидимые для Идио потоки по понесли в самый центр свечения.       Фартис медленно плыл в кромешной тьме. Он не знал, что и куда его влечет, но прекрасно осознавал движение. Воздух вокруг становился жестким и непроницаемым. Каждый новый вдох давался все труднее. Кашель… Эльф теряет сознание.       — Потерпи еще немного, — подбадривал его голос. — Я не причиню тебе вреда.       Сам не зная почему, Фартис доверял Богу. Его веру в него не мог бы поколебать никто. Во всяком случае, мальчику так казалось. Что-то внутри приятно щемило, когда он думал о скором воссоединении с родителями. Не подвергая сомнению слова Бога, он готов прождать вечность, пока желание не будет исполнено.       Тьма слепоты вскоре развеялась и сменилась на неровные белые блики, ведущие себя, как солнечные зайчики на водной глади. Вдруг что-то темное и неприятное появилось в поле зрения. Осколок. Чернеющий, грозный и, несомненно, опасный осколок. Но как бы эльф не старался, он не мог понять, что это такое.       — Вытащи его! — молил голос. — Он причиняет мне столько боли. Избавим друг друга от ноющих ран. Ну же.       Фартис схватился за осколок двумя руками и потянул его на себя. Но какая-то сила, сравнимая, а то и превосходящая силу самого Бога, не пускала его. Острые края впивались в мягкие детские ладони. Голос неистово кричал от боли, заполняя еще неокрепший разум ребенка. Какой-то барьер внутри души маленького эльфа треснул и сдался под напором. В тот же миг осколок легко поддался. Не удержав хрупкого равновесия, любезно предоставленного всевышним, эльф стремительно полетел вниз.       Боль. Спина врезалась в острые выступы металлического астероида. Что-то жгло грудь. В руках ощущалась неприятная липкость. Сознание меркло. Оно снова покидает бедного мальчика.       Идио с ужасом наблюдал, как рядом с ним с огромной высоты упал его невольный спутник. Он истекал кровью: глубокие раны на руках, проткнутая чем-то неизвестным грудь, сломанные ноги и спина. Ученый не мог поверить в происходящее. Это цена, которую взял Бог? Он решил обмануть мальчика пустым обещанием?       — Конечно нет, — раздался знакомый голос в голове. Но что-то в нем было не так. В этот раз. — Смотри.       Темный осколок медленно погружался прямо в грудь умирающего эльфа. Он давно лишился сознания, а потому даже не издавал звуков. Может быть, он уже был мертв.       Когда же острый кусочек неизвестного материала полностью скрылся внутри тела, неведомая сила подбросила невинное тельце мальчика. Кровь высыхала и исчезала, раны затягивались, а кости вправлялись и срастались вновь. Плавно опустившийся на землю эльф уже не был похож не мертвого. Он мирно спал, счастливо улыбаясь. Он видел явно хороший сон.       — Ну вот и все, — сказал тот же странный голос Бога. Идио тщетно пытался его проанализировать: он никак не мог вспомнить, где же слышал его. Будто бы невидимый барьер памяти скрывал от него истину.       — Простите, — все еще неуверенно спросил капитан. Его сюртук развевался от внезапно поднявшегося ветра. — Но ты… вы и правда можете вернуть мальчику его родителей?       Ответом служило молчание. Лишь только белый свет колебался в его восприятии мира. Из него медленно выходил небольшой черный силуэт. Бесстрашно и твердо он шагал навстречу Идио. Спустя несколько мгновений, капитан разглядел в силуэте паренька, одетого в аккуратненькую рубашечку и шортики. Он беззаботно шагал, держа свои руки в карманах. Но деталей Идио так и не мог разглядеть. Его нынешнее зрение не позволяет подобного.       Пастырь вздохнул. Кого еще занесло в это место? И почему на его вопрос не последовало ответа? Бог не хочет отвечать? Но почему? Слишком много вопросов и так мало ответов. Знания о вселенной все еще медленно струились в его голову, исполняя желание, но Идио почему-то знал: ответа на эти вопросы не последует. Если он хочет это узнать, то должен сделать это сам. Никто другой ему в этом не помощник, и уж тем более не Бог.       Тем временем силуэт остановился в метре от капитана и посмотрел вверх. В одно мгновение он смог разбудить в Идио удивление, страх и трепет. Перед ним стоял не обычный мальчик. Его вид изменился с уже привычного рисованного белым карандашом на реальный, цветной. Такой, каким он видел мир еще полгода назад.       Но странности на этом лишь начинались. Перед пастырем стоял мальчик с лазурной кожей и яркими серебряными линиями на лице. Его малиновые волосы покачивались на ветру. А изумрудные глаза пристально, немного насмехаясь, смотрели на слепого капитана.       Идио видел за его спиной белые потоки. Но что это? Почему он так плохо себя ощущает?       — Привет, — задорно поздоровался мальчик. И Идио мгновенно вспомнил. Вспомнил это лицо, этот голос, эти глаза… Это они давным-давно смотрели на него каждый день из зеркала…       — Привет, — беззаботно повторил образ прошлого.       — Ты кто? — дрожащим голосом спросил пятящийся назад Идио. — Почему? Почему я тебя вижу?       — А, — вынул руки из карманов мальчик. — Я думал так будет проще общаться. Ведь наверняка неприятно разговаривать с голосом в голове.       — Не знаю… — протянул ученый, которому, наконец, удалось сложить воедино кусочки пазла. — К голосу я привык, а разговаривать с самим собой еще нет.       — Прошу прощения, — обернулся мальчик вокруг оси. — Пока не так много образов. Хотя, может тебя смущают твои глаза? Неприятно, наверное, смотреть на них.       Во мгновение глазные яблоки мальчика провалились внутрь. Их радужка потускнела, а сами они, будто стеклянные шарики исчезли в красноватых недрах божественного тела. Не замечающий этого мальчик опустил вниз голову и посмотрел своими глазницами на ладони. Кожа на них, будто давно засохшая слизь, разомкнулась, обнажив ясные голубые глаза. В этот момент Идио мог поклясться, что слышал неприятные чавкающие звуки. Но Бог полностью отрицал подобное утверждение.       Тем временем мальчик аккуратно вытащил левой рукой глаз из правой ладони. Весь в непонятной прозрачно-серой слизи шарик с радужкой был помещен в раскрытую глазницу, где, совсем неуправляемый, спрятал зрачок под нижним веком. Проделав аналогичные движения, мальчик вставил и второй глаз.       Глаза пришли в движение, безумно и беспорядочно вращаясь. В какой-то момент зрачки встали ровно и посмотрели на неподвижно стоящего Идио. Их мертвый невидящий взгляд пугал его. Этими глазами совсем недавно смотрел на него маленький эльф, стоя над телами родителей.       Образ Бога моргнул и посмотрел на него обычным, живым взглядом.       — Так лучше? — заботливо спросил мальчик.       — Да… — промямлил ученый, явно не готовый к таким зрелищам.       — Так что ты хотел у меня спросить? — перешла к делу маленькая копия Идио. — Исполню ли я его желание? Да.       — То есть ты можешь воскресить его родителей? — не поверил ушам бывший ученый. Это переворачивало его взгляд на мир. Если не кардинально, то значительно.       — Нет, — покачал головой мальчик, снова засовывая руки в карман и поворачиваясь к нему боком. — Да даже если бы и мог, то возвращать к жизни уже и некого.       — О чем ты? — встревожился пастырь.       — Однажды ты узнаешь, — подмигнул ему голубым глазом Бог. — А пока, отнеси его на корабль. Пусть выспится. Ему это надо. Особенно сейчас.