Эхо шагов на опустевших улицах

- Ну и чего ты встал там? Заходи. Не хочу, чтобы по моей вине кто-нибудь оказался в больнице. - Рохан поморщился от неприятных воспоминаний. - Не волнуйся, сенсей, как только ливень кончится, я испарюсь из твоего дома. - Джоске прошёл в коридор, оставляя мокрые следы. - Очень надеюсь на это. Эй, обувь снимай! Тебя манерам вообще не учили? - Да тут не так, чтобы чисто было. - Вообще у Рохана всегда была идеальная чистота. Джоске как-то хотелось оправдать своё дурацкое поведение. Так проще было от самого себя скрывать нарастающее волнение. - Я гостей не ждал, так что уж извините. - Рохан привык своё волнение скрывать привычным напускным безразличием. Хотя, это напускное порой давало трещину. - В комнату проходи. Да не туда! Я одежду сухую принесу. Посидишь пока тут - мне работать надо. *** Ветер. Дождь. Сегодня они пели хором свою странную заунывную песню. Чистый лист так и остался лежать на столе. Такими же чистыми будут улицы после ливня. Вымытые, отглаженные теплом робко выглянувшего солнца. Капли, звонко падающие с листьев промокших деревьев. Тяжелые от влаги ветви и осторожное чириканье птиц. Блестящий гладкий асфальт. Дыхание: неровное, нервное, сдержанное, отрицающее. Так не должно было произойти. Но будущее-невозможное стало настоящим. Настоящее с каждым мгновением обретало окончания прошлого. То, чего не должно было быть - случилось. Внезапными и путаными чувствами отдаваясь где-то в районе груди, оно случилось и продолжало случаться каждую секунду после. Неровное нервное дыхание. Вздох отрицающий. - Я буду рисовать тебя. - Я хочу, чтобы ты рисовал на мне. Джоске боялся остановиться. Он боялся испугаться происходящего, но зашёл уже слишком далеко, прижимаясь к телу того, другого, касаясь его тёплой кожи кончиками пальцев, рисуя невидимые узоры. Он хочет больше. Забрать всего. Выпить тысячами поцелуев всю сущность до самого основания. Здесь и сейчас, чтобы это никогда не становилось прошлым, чтобы не было никакого другого будущего, кроме этого. За бурей всегда следует спокойное дуновение ветра и горьковатый запах тёплой земли, столкнувшейся с холодным ливнем. Рохан лежал и изучающе смотрел на Джоске. Синяя яркая глубина поражала своим поглощающим цветом. Что-то такое промелькнуло во взгляде, лучом пробежалось по растрепанным волосам, по этой еле заметной горбинке на носу и, сверкнув, исчезло на губах. Его губы такие мягкие и тёплые... Рохана вдруг охватила какая-то нечеловеческая печаль. - Жизнь сложнее любой схемы, Джоске. Если ты в чём-то неуверен - уходи прямо сейчас, иначе... - Иначе что? Прогонишь меня? - Иначе я больше никогда не смогу тебя отпустить. - И что? Будешь изучать меня под микроскопом? - В глазах Джоске вновь заплясали знакомые дьявольские огоньки. - Или, может, лизнёшь, как... - Заткнись, Хигашиката. Лишнего болтаешь. - Рохан отвернулся, сдерживая улыбку. И смех, легкий, звонкий смех разогнал затаившуюся тишину, разбив вдребезги нависшую было над ними грусть. Они смеялись, будто освободившееся узники, впервые за долгое время увидевшие солнечный свет. Как дети над первым в их жизни снегом. - Жизнь сложнее любой схемы, да, сенсей? Тогда твоя теперь и вовсе не имеет алгоритма. Джоске забрал дрожащий выдох Рохана. А потом ещё. И еще. И бесчисленное количество раз. Столько, сколько хотел забрать за каждый день мучительного ожидания. Кончиками пальцев рисуя удивительные узоры на бледном тонком холсте. *** Захлебнувшиеся в дожде улицы потихоньку приходили в себя. Деревья поднимали свои ветви, роняя сверкающие на солнце капли воды. Хрупкая тишина разлетелась на мелкие осколки под звуком чьих-то шагов по опустевшим дорогам. Она вспорхнула и унеслась, унося с собой последнее гордое спокойствие.