Эхо шагов на опустевших улицах

Чем сильнее ожидание, тем ценнее каждая минута награды за это ожидание. Чем жёстче и холоднее человек, тем честнее и чище то истинно хорошее, что в нем есть. *** Иногда ожидание превращается в тупую ноющую тоску. В такую, что ты устаёшь от самого ощущения мыслей у себя в голове. Тогда время, будто испытывая тебя, замедляет свой бег: ну, сколько ещё ты так продержишься? Самым удручающим для Джоске было то, что он и сам толком не знал, чего именно он ждёт. Его чувства метались в душе, как мотылёк с обожженными крыльями. Его любовь так быстро свалилась ему на голову, что он не успевал осознать ни рисков, ни расстояний, ни той скорости, с которой он добровольно нёсся к обрыву. Когда тебе ещё нет двадцати, тебе нечего терять. Ты уже многое понимаешь, но ещё не приобрёл осознания полной ценности имеющегося. Ты просто летишь, широко расправив крылья, не зная, насколько горячим может быть золото солнца. Твоя любовь, твоя обида, твоя боль - все это по-настоящему и в первый раз, все это электрическим разрядом на кончиках пальцев и все это - ощущением чего-то фатального, неизбежного и настолько же непреодолимо-сильного. Джоске бросил вызов. Сам не осознавая, что делает и чего хочет добиться, он бросил вызов самой своей сути, отрицающей всякие глубокие чувства, отрицающей необходимость любви. И он ждал ответа. Вглядывался своими синими глазами в такую же синеглазую темноту неизвестности. И так же сейчас, стоя в каких-то жалких десятках метров от ставшего уже привычным дома, Джоске вглядывался в серое мокрое небо, недвижимое и угрюмое, будто зацепившееся брюхом за верхушки деревьев да так и оставшееся там навечно. *** «Мы будем жить, пока живо это небо в том виде, в котором мы его помним. Мы живы, пока дышим одним воздухом, пусть даже через сотни тысяч километров, но мы знаем, что, где один из нас сделает вдох - другой непременно сделает выдох. Захочешь ли ты вздохнуть вместе со мной? Я прошу тебя: не задерживай дыхания.». *** - Ну я даже не удивлён, Хигашиката. Кажется, я говорил тебе держаться от меня подальше? - Рохан неслышно подошёл из-за спины, будто заранее выжидал момент. - Ну тогда сам не подходи ко мне. - огрызнулся Джоске. - Говнюк. Это было настолько наигранно-комично и как-то по-детски глупо сказано, что Рохан не смог сдержать смеха. Он редко улыбался чужим людям, а уж про смех и речи быть не могло. Рохан всегда был таким заинтересованным наблюдателем, который фиксирует события на листе бумаги с каллиграфической точностью, но никогда не тратит время на лишние эмоции. Его смех: звонкий и... свободный? Джоске иногда его слышал. И это был первый раз. - Ну и схрена ли тут смешного? - Он нахмурился. Это было не раздражение. Это был страх. От этого ненормального чего угодно можно было ожидать. - Хигашиката, а ты милый. - Рохан склонил голову, изучающе вглядываясь в лицо мальчика. - Злишься, когда испугаешься чего-нибудь. Я прав? - Отвали. - Джоске вёл себя, как глупый мальчишка, которого застали за воровством соседских яблок. Он не мог сказать ничего приличного и связанного. - Чего ты тут вообще делаешь? Ты же сказал, что уедешь. - Ну, вообще-то ты стоишь уже практически во дворе МОЕГО дома. И, как ты успел заметить, я вернулся. А ты, я смотрю, ждал меня. - Ничуть. Мимо проходил. - Эта словесная перепалка начала потихоньку превращаться в игру полярностей, стремящихся к одной точке. - Ну так иди тогда, Джоске. Не смею тебя задерживать. - Рохан прошёл мимо, заходя во двор. Он был уже у самых дверей своего дома, когда это серая набухшая от воды масса над головой начала потихоньку ронять свои первые капли. Дождь, уже не сдерживаясь, с внезапной силой обрушился на город, взрывая шумом, затаившуюся тишину. Эмоции, уже не сдерживаемые, с той же силой, как буря, обрушились на Джоске. Этого было достаточно, чтобы пробить барьер, которым что-то важное Рохан удерживал глубоко в душе всю свою сознательную жизнь. Был Рохан. Был Джоске. Был страшный ливень, были вопросы. Был вызов - и был ответ.