This's depravation, fck!

Сбитая в полный кошмар простынь и ужасно душный воздух. В полутьме видно почти ничего, но я легко могу угадать этот наркоманский блеск в тэхеновых глазах. Это полный звиздец, — проносится мысль в моей голове, но мне почему-то не перестает хотеть нависать над неожиданно покорном Тэ, да и вообще хотеть я не перестал. И почему этот мудак такой соблазнительный?! А? Эти его выпирающие ключицы, смуглая кожа, — и плевать, что сейчас все вообще серое! — растрепанные волосы и эти сводящие меня с ума губы, которые он постоянно облизывает, а у меня от этой привычки мурашки от затылка до копчика! Вот даже сейчас не перестает бесить, хотя желание у нас одно на двоих! — Ну, чего застыл, девственная ведьма? — язвит Тэ, а я вот не могу не думать, какие на вкус его губы… Фу, Чонгук! Плохие мысли! — А сам? — выдавливаю я. — А я не девственник, — спокойно, пожал плечами, ухмыльнулся, но не попытался встать, скотина. Смотрю на него сейчас, а в голове столько мыслей, и главное, ни одной приличной! Перед глазами только осознание собственных ощущений, которые теперь просто искрятся невообразимой яркостью, и жужжащие «Хочу-хочу-хочу!!!» Этот индюк сам что-то там решает, а я понимаю только тогда, когда чувствую его руку в своих штанах. Громко выдыхаю и прикусываю губу от наслаждения и новых ощущений. Валюсь сверху из-за подкосившейся руки, а в ухо мне такой протяжный, низкий стон удовольствия. — Как же хорошо!.. — вырывается у Тэхёна и он ведет рукой по моему члену. Медленно, так что у меня под корочкой мозга все к хренам плавится. Я собираюсь ему мстить и, задрав его футболку, сжимаю в пальцах сосок. Прошибает, словно током из шокера, мгновенно. От страха отпускаю его сосок, который оказался очень чувствительным, о чем мне сам Тэ поспешил сообщить, слегка прогнувшись в пояснице, но потом возвращаю руку и начинаю терзать его. Таким я еще не занимался. Ощущения чужие, но от этого только лучше, иначе, странно, но невыносимо приятно. Сам тихо постанываю, но иду дальше — накрываю его сосок губами и мычу. Его рука на моем члене только ускоряется, да я и сам невольно двигаю бедрами навстречу, инстинктивно, потому что познания мои ограничиваются порно и дрочкой. В голове полный туман. Сам не понимаю что творю, когда меня дважды пробирает до костей: моя рука на сочащемся смазкой члене Тэхена, и от этого хорошо как никогда. Его кожа горячая, меня плавит от своих ощущений и припечатывает наковальней от чужих. Под веками цветные пятна, словно ночь на карнавале в Мадриде, по телу табун мурашек, а около уха горячее такое потрясающее — не верю, что я так говорю про этого индюка! — дыхание и стоны Тэхена. Подавился бы собственным возмущением, да не успеваю. Нас обоих накрывает: перед глазами уже определенно темно и пусто, а в голове колокольчики звенят на пару с томными вздохами, жарко и невероятно тяжело во всем теле, но в то же время небывалая нега и удовлетворение. Лежу прямо на нем. Он и слова больше не сказал, но от этого легче и, видимо, это причина — мне не хочется от него побыстрее убежать. Мы оба в нашей сперме, и я понимаю это неожиданно четко, но не встаю. Его рука гладит меня по голове, а пальцы зарываются в волосы и от этого приятно. Мои глаза закрыты, но я готов поспорить, что и его тоже. Только тишина тэхёновой квартиры, шум нашего дыхания и обездвиженные двойным оргазмом тела. Как?! Как мы с ним дошли до вот этой вот точки? Все по-порядку!..

Две недели назад

О, моя прекрасная, любимая альма-матер! Твои стены всегда принимали меня с теплыми широкими объятиями и шумными голосами. Как же я люблю эти звуки… — Блять! — выходит слегка громче, чем мне бы хотелось, но эти самые любимые стены сделаны, к моему сожалению, из кирпича и бетона, а не из нежной пуховой перины. Эти ублюдки из старшей школы меня уже достали! День у них не задался, если не подстебнут меня и не приложат к вертикальной поверхности, горизонталь — вообще чистый рай и пир. Такие любят смотреть свысока. Парни впереди меня — простые шестерки, если их таковыми можно назвать в нашей школьной иерархии, они меня волнуют в последнюю очередь, а вот амулет, за который тянет неизвестный мне лопоухий чмошник, в первую! — Ох и сколько же у тебя таких магических штучек, а ведьмочка с членчиком? — мерзко тянет бугай, а мне хочется плюнуть ему в лицо, но рука на горле слегка мешает. Капельку. — Отпусти, придурок, — шиплю на него как только могу и пытаюсь ударить в ногу, но промахиваюсь. — А-то что? Заколдуешь меня? Какой же у него противный смех! Мне прям перепонки выворачивает от этого уродства. Я сгибаю ногу в колене и пробую ударить ему в пах, но по икре бьют прямо носком жесткого ботинка. Шиплю и жмурюсь. Больно, между прочим! — Чонгукки-ведьмочка, давно я тебя не видел! — беру свои мысли назад. Этот голос я ненавижу до судорог в теле! Противный смазливый мудак. Индюк этого заведения. Шестерки отходят и это напыщенное нечто возвышается надо мной на пару сантиметров, потому что я гнусь от боли в ноге, а не потому что он меня выше и на два года старше. Но всегда смотрит все равно так возвышенно, что чувствуешь себя червяком. Ким Тэхен… Одно имя, а я уже слышу, как из-за угла потекло, прямиком из-под женской униформы и разномастных трусиков. Охи-вздохи прилагаются, прям бесплатный бонус, ей Богу. Стою и пытаюсь выровнять дыхание. Я никого не боюсь, да и терпеть не могу тех, кто не пытается дать отпор и принимает все тычки с улыбочкой и жалобным «пожалуйста», но этот… Ненавижу!!! Одним своим присутствием и взглядом он заставляет меня поджимать мой горделивый хвост! И из-за него я ненавижу себя! Чтоб он горел, дьявольским пламенем! Пытаюсь уйти, смотрю в пол, сливаюсь со стенкой, но меня резко прижимают рукой к ней родимой. Возьму ее в жены! Только она меня и любит! — Куда пошел? А проклятья? А заклинания и размахивание вокруг ритуальным бубном? — тянет этот блондинистый индюк. И как его еще не наказали за нарушения устава школы?! — Отпусти, — выходит женоподобно и жалко. В такие моменты я хочу влезть в петлю. — Ну-ну, шаманчик, не плачь… — слышу усмешку. Ну, что еще ты скажешь?! — Тэхен-а, — сладкий голосок, я поднимаю голову, а рядом с Кимом уже стоит привлекательная старшеклассница и крутит на пальце свой локон. Меня отпускают, а индюк переключается на девушку. — Может сходим сегодня погулять? Ты в тот раз обещал свидание… — Конечно, детка. Иногда я думаю, оценит ли по достоинству этот бабник, а не «Тэхен-а», если я в подобный момент блевану ему на ботинки? Представляю его лицо в этот момент… м-м… красота! Высшее искусство! Хотя после этого он наверное все же приложит к моему лицу свои нежные кулачки, но это того стоило бы. Ретируюсь, пока все внимание на красотке, и, подняв с земли рюкзак, убегаю прочь с территории школы. Все же шустрым я всегда был. Дом, приглушенное освещение и тишина — родители еще на работе, а у меня есть в запасе пару часов в полном одиночестве и без контроля каждые полчаса с фразой: «Точно занимаешься, Чонгук? Увижу твои книги по всякой эзотерике и выкину все, вместе с другими причиндалами!» Ну и за что бедные книги виноваты? Никогда не пойму. В комнате скидываю с себя форму и замечаю, что не хватает пуговицы на лацкане школьного пиджака. Эта мелочь подливает к моему негодующему состоянию плюс три к точке кипения, и мой котелок начинает пузыриться. Индюшина и его петухи-шестерки! Я устал пришивать пуговицы и чистить свою форму! Устал! Я даже купил в магазине, о котором до того дня и не знал, — швейном! — целых двадцать одинаковых пуговиц, что еле нашел, потому что от этих тупых идиотов одни убытки! Я прямо в одних трусах и носках лезу к своему шкафу. Сегодня — последняя капля. Раздел порча в одной из толстых книг, а губы у меня в зловещей ухмылке. Я уже давно, на всякий вот такой вот крайний случай, припас волос Тэхена, его носовой платок, и даже! — нет, я не притрагивался к его дерьму руками, меня спас бумажный платок (я хоть и изгой, но один из лучших в параллели и в двадцатке по средней школе, на минутку), — жвачку из-под его парты. В те моменты я был чертовски рад, что крыло старшей школы соединяется с крылом средней коридором на моем этаже, скорость мне тогда пригодилась. Зашторить окно, зажечь свечи, достать нитки, иголки, небольшое блюдце, куколку вуду, в которую я и вложу это чертов волос и жвачку. Ух, он у меня попляшет! Блондинчик недоразвитый! Перечитываю инструкцию и предписания. Порча простенькая, но неприятная — заставит помучиться. Зловещее смеюсь от переизбытка эмоций, хотя зайди сейчас кто и повезут меня в психиатрию. Два-три и готово! Уверен, я со своей ненавистью сейчас выгляжу как маньяк, поглаживая пальцами куколку. С ней я делать больше ничего не намерен. Заклинание должно подействовать само, поэтому я все быстро убираю и наконец одеваюсь. Как же приятно с такой радостью и легкостью на душе, за отмщение моей невинной тушки, уплетать мамину еду! Обожаю, как она готовит, но больше я люблю, когда она не стоит надо мной аки цербер. Поэтому я как хороший сын, отчаливаю делать домашку. Сегодня отец вернется поздно, но уже ничего мне не испортит настроение! Ни сегодня! Ни завтра! Ни-ког-да! Му-аха-ха-ха-ха, Ким Тэхен!