This's depravation, fck!

POV автор

Тогда был не особо радостный день: дождь не переставал моросить, да так противно и мелко, что на улицу выходить не было ни единого желания, да еще и ветер; Тэхен такую погоду ненавидел. Но даже так все сейчас не имело значения. Да, он не привык таким образом проводить свое время вместе с девушкой, но эта что-то поменяла, хотя не приложила ничего, ни единого взмаха своего аккуратного пальчика, чтобы добиться этого. Тэхен сам предложил ей сходить в кафе, выпить кофе, потому что девушка была красивой, милой, но и единственной, кто в первый раз послала Тэхена в далекие дали. Ким тогда выпал в осадок, но попыток не оставил. Раз за разом его отсылали, иногда не особо мило и с дружелюбными насмешками, но от этого Ким только разгорался сильнее, чувствовал, что именно этого и ждал. И вот теперь он сидел вместе с Чорин в уютном кафе и даже отвратительная погода не изменила бы его прекрасного настроения. Тэхен был готов поспорить сам с собой, что он влюбился. Впервые и по-настоящему влюбился в кого-то! Потому что сейчас он не хотел затащить эту девушку в постель и после никогда ее не видеть, хотелось дарить ей улыбки и получать взаимные, немного смущенные в ответ, чувствовать наверняка невероятно мягкие губки и нежно ластящееся к его рукам тело. И желательно не на один месяц. Именно так сейчас думал Тэхен. В последние четыре дня его не интересовала даже его главная забава — мальчишка, Чонгук, что был на два класса младше его. Было как-то не до издевательств над этим сопляком, который не то, чтобы Тэ бесил или как-либо доставал, причина тэхеновых издевательств — некая глупая и совершенно подростковая ревность. Причем сам Тэхен не мог объяснить себе ее начальные истоки. Чонгук, этот маленький, но на деле не уступающий Киму в росте, пацан никогда не сносил издевок над собой. Он отвечал и шипел особенно тогда, когда не стоило бы. Он не сломился под гнетом издевок и насмешек и был по прежнему верен своей любви к магическим штучкам. Это и бесило Тэхена больше всего, его безудержная страсть, которую и страх не перебивает. Просто напросто Чонгук смог отстоять и не прогнуться перед трудностями ради своей любви, как не мог сделать сам Ким в свое время. Это и выводило школьника каждый раз. Но после того, как Чорин согласилась с ним погулять и регулярно отвечала на его сообщения, и Чонгук перестал волновать Тэхена. Как и то, что он стал чувствовать определенные непонятные боли и ощущения. Например, будто он только почесал зудящее место или приятное чувство, словно после сна потянул все мышцы, хотя ощущения его настигали в самые странные моменты — утром, когда он еще валялся в кровати, досыпая, потому что никогда не спешил прийти на занятия вовремя. Возможно, не были бы все его мысли заняты Чорин, он и задумался бы, что что-то не так и с чего бы у него появились такие ощущения, точно и не его вовсе. Но как тут заметишь, когда в мыслях одни только соблазнительные формы, светлая кожа, до которой хочется дотронуться, короткая юбочка и тоненькие пальчики поправляющие челку. И теперь тоже. — Ох, черт… Утренняя эрекция — как давно он не видел ее?! Регулярный секс избавлял от такой не очень приятной мелочи, но теперь, из-за Чорин, Тэхен отказывает каждой девушке, в надежде на то, что Чо изменит о нем мнение. Он опоздал уже на первый урок, поэтому не видел проблемы, чтобы пропустить еще и второй, поэтому без зазрения совести запустил руку в трусы, накрывая свое возбуждение. Знал бы Тэхен, что в это же время от его действий кому-то приходится краснеть и прятать вселенскую неожиданность под учебником по математике, остановился бы? Да не в этой жизни! Ему в этот самый момент хо-ро-шо. Не так, конечно, как когда тебе доставляет удовольствие очередная девчонка, да еще и с третьим размером груди, но отказать он себе никогда не мог. А вот Чонгук из-за этого «не отказа» усиленно капитулирует прямо со своего места на уроке математики. Не физически! Он просто не может встать и не засветить свой каменный стояк, пока бежит в уборную. Чон вообще ничерта не понимает! Стояк появившийся ни с того ни с сего — это еще полбеды. А вот то, что ему невероятно хорошо, словно кто-то сейчас дрочит ему, сидя прямо под партой, это просто катастрофа вселенского масштаба! «У меня математика, черт возьми, передо мной сорокалетняя грымза с противным голосом, а не соблазнительная практикантка, блять! — негодует Чонгук и едва ли не рычит от досады. — Заберите меня отсюда!..» Он падает головой на парту и закусывает тыльную сторону ладони, лишь бы не простонать в голос. Ощущения такие, что в ушах белый шум и уже давно не слышно голоса учительницы. Мысли, которые направлены на понимание откуда все это взялось и как так получилось, лихо вышвыриваются прочь с манатками для долгого отпуска где-нибудь на Карибах. Тэхен ласкает себя, то замедляясь, то ускоряясь и уделяя внимание чувствительной головке. Он не спешит, прикрывая глаза и закусывая губу от удовольствия, когда специально пережимает член у основания, чтобы не кончить так быстро. Он пару секунд дышит быстро и глубоко, чтобы потом вернуться и продолжить надрачивать себе. А Чонгуку так плохо от того, как хорошо. Хочется оказаться в своей комнате и вцепиться зубами в подушку, а не оставлять красный след от зубов на собственной коже. Ему кажется температура в классе перевалила за плюс тридцать или его лихорадит. Он ведь не может прикоснуться к себе! Не может закончить это быстрее, как бы хорошо ему сейчас не было! Училка может подойти к нему в любой момент и спросить что с ним такое, а ведь он ее даже не услышит, потому что удовольствием заложило уши, как берушами. Его словно засунули в чужое тело и заставили переживать все чувства. В любой другой ситуации — будь он дома! — Чонгук бы попробовал, предложи ему кто такое, а потом без сомнений кончил бы и развалился на своей кровати с любимым пледом с рисунком звезд, но не теперь! Тэхен глухо стонет, чувствуя, что совсем немного и он получит то, чего хочет, поэтому ускоряет движение своей руки. Чонгук давится воздухом и немного возмущением, потому что он должен делать из себя забальзамированную мумию в неестественной для нее позе. Тэхен кончает с низким стоном на губах и закатанными глазами под опущенными веками. Чонгук кончает с судорогой в левой ноге и прокушенной рукой, лишь бы не простонать в голос от такого головокружительного оргазма. У Тэхена домашняя майка цвета хаки забрызгана спермой и он брезгливо ее снимает, бросая на пол, чтобы еще несколько минут полежать расслабленным в позе звезды. У Чонгука белье и школьные брюки в семени, а еще, кажется, слегка раздавленная гордость, грузовик непонимания произошедшего и горящие смущением лицо и уши. Желание провалиться в ад увеличивается с геометрической прогрессией, и Чон считает секунды до конца урока. Дышит через раз и закусывает теперь губы. Ему стыдно-стыдно-стыдно! Тэхен доволен жизнью, а Чонгук мечтает испариться с этого места и для этого желательно вспомнить одно из заклинаний, хотя бы чертову невидимку, будь она проклята! «Мудацкий подростковый возраст! — сокрушается в мыслях Чон. — Лучше долбанные месячные, боль и кровь, чем вот такой вот позор!» Спасительная трель звонка и первое, что делает Чон — снимает пиджак и прикрывает им свою промежность вместе с мокрым пятном на темной, но не достаточно, чтоб скрыть, ткани. Он сваливает все учебники и пенал в свой рюкзак и вылетает из класса так быстро, как может. Крик старосты игнорируется, хотя эта занудная девчонка бесит сейчас куда больше, чем обычно. Он проскальзывает мимо дежурных и проскальзывает в дырку в заборе на заднем дворе, потому что школьные ворота сейчас закрыты на выход. «Бежать, бежать, бежать», — крутиться в голове Чона. Домой он вбегает, словно разъяренный тигр, только его ярость скорее на себя и свой организм, потому что он представления не имеет, откуда такая реакция и на что. Он кидает рюкзак и пиджак на пол и, скинув обувь, топчется прямо на невиновной одежде. — Мама бы назвала меня истеричкой! — вопит в сердцах Чонгук и также быстро влететь в свою комнату, запираясь на автомате на замок. — Чонгу-ук? — зовет его мелодичный голос, явно настороженный. «Любимая магия! Спасибо, что она не вышла раньше!» — взмолился Чон, потому что быть застуканным старшей сестрой — ужасней, чем мамины угрозы два года назад. А сколько поводов для смешков за семейным ужином… — У тебя все в порядке? Что за пмс? — стучит в дверь сестра с едким смешком в конце. — Соха, не сейчас! — кричит Чон, откидывая подальше от себя испачканные штаны вместе с бельем. — Злобный кролик! — смеется Соха. — Тебе повезло, мама сегодня ушла позже. На пять минут раньше и ты наткнулся бы на нее, выходящую из подъезда. «Везунчик, блять!» Хочется побыть маленькой истеричкой и разрыдаться, проклиная весь этот отвратительный мир, но Чонгук был бы не Чонгук: он просто выдыхает и вдыхает пару раз и надевает чистые трусы. Логические размышления — ключ к успокоению души. Он ведь и правда везунчик! Мог же или не сдержаться, или заметил бы кто, или к доске могли бы вызвать, а еще куча ужасных и более смущающих «или», но он отделался лишь мокрыми портками. — И на Тэхена не наткнулся с его сворой, — бубнит Чон. — И правда, почти в «социальной» рубашке родился. А-то узнал бы… и… Ой, спасибо! — облегченно выдохнул Чонгук и распластался на кровати. Пока Тэхен еще и правда ничего не понимает и не знает, но вот скоро и старшим придется поскакать.