This's depravation, fck!

Если в ваших глазах Чон Чонгук — это школьный изгой с небывалым пристрастием к магии, жутким невезением и языком, который отстегивает порой такие словечки, что выпускники косятся, то вы еще очень мало о нем знаете. На самом деле Чон Чонгук — полноценное шило в одном месте и настоящий говнюк, хитрый и злорадный, потому что его умные мозги явно цвели не для покорения престижных вузов. Он бывает весьма изощренным вредным парнем, хоть его и воспринимают многие как маленького парнишку. Сестра отлично знает, каким бывает ее милый-младший-ведьмочкин-братик-Гукки, потому что в свое время уже опробовала на себе месть этой крольчатины. Чонгук любит злорадствовать. Он получает от этого настоящий кайф. Но этой ночью он оправдываете себя тем, что выполняет задание своего хена, на минуточку! Нет он не сумасшедший, что встал в три ночи ради чертовой мести. Разве что совсем немножко.

POV Чонгук

— Мудак, как же я тебя терпеть не могу, больной ублюдок, — шепчу себе под нос, пытаясь достать подарочек этого индюка. Нет, ну вот что он о себе возомнил, а? И как он вообще узнал, что у меня была тренировка в бассейне? Вообще ничего не понимаю. Не следил же этот говнюк за мной. А если и да… Вот пидор ненормальный. Достаю игрушку и флакончик смазки и, тихо повернув защелку на двери, которую поменял сам год назад, чтоб с обратной стороны не открывалась, иду к кровати. Тэхен хотел, чтобы я воспользовался ей… я воспользуюсь. Даже с радостью, потому что он уже давно должен спать сладким сном… ну, а я сделаю его еще слаще. Выдавливаю смазку себе на руку. Никогда не замечал, что запах кокоса может мне нравится, но он весьма приятный, хотя чувствую себя слегка извращенцем. Стягиваю с себя сразу трусы, за неимением спальных штанов и майки. Ну, а что? Так спать лучше, кожа дышит, да и не жарко. — Интересно, а он в постели один? — бубню себе под нос и прикрываю глаза, чтоб пофантазировать. Пытаюсь представить красивую девчонку из класса старше моего. Ее, вроде как, зовут Юра, но это не так важно как ее формы: гладкие длинные, слегка смугловатые ноги, которые едва-едва прикрывает обычно непозволительно короткая юбка, большая грудь обтянутая тонкой тканью белой рубашки и этот пиджак, что девушка никогда не носит… Параллельно накрываю член рукой и пару раз провожу вверх-вниз. Смазка упрощает дело и делает однозначно приятнее, только что-то все равно не идет. Еще раз представляю все в точных деталях и иду дальше, снимая с нее одежду и оставляя ее в одном белье. Длинные смуглые ноги, руки сжимающие простыню и приоткрытые пухлые губы, томные с поволокой глаза, блестящие при дневном свете, попадающем из окна, томное «Чонгу-ук»… Таким бархатистым сиплым голосом, а длинная светлая челка липнет ко лбу от пота. Ноги длинные, карамельного оттенка, но только не особо-то и гладкие, а тело, которое вырисовывает все тщательнее подсознание, далеко не меньше и уж совсем не имеет внушительных грудей. — Блять! — голос выходит таким писклявым, что мне стыдно. А еще больше стыдно за то, что стояк у меня появился на воображение о гребаном таком блондинистом индюке. От злости на себя отдергиваю руку и обиженно пялюсь на свой стояк. Вот будто он сейчас откроет рот и заговорит: «Сорян, друг, но, что поделать, если у тебя теперь стоит на мужиков?» И разводит так в стороны, мол, ничего не могу сделать, своими маленькими ручками прямо из… Бр-р. Стоять, кони. Я же мстить собрался, а не дрочить на это неразумное существо с мозгом в хуе! «Но у тебя стоит на него», — говорит со мной мой мозг, или что там обычно отвечает на внутренние диалоги. — Черт, блять, с тобой, — плюю на все и хватаю подаренный мастурбатор. Смазываю его изнутри, заливая немного смазки, и медленно опускаю на член. — Ох… Дрочка — конечно хорошо, но эта штука получше моей руки будет. И тут же в моем мозгу всплывают воспоминания о том, как мне надрачивал Тэхен. Ненавижу его! Буквально верещу у себя в голове не своим голосом и внутренне плачу. Он мне жизнь, блять, своим появлением и издевками сломал. Петух! Боже, как хорошо!.. Мозг перетекает на пару уровней ниже, минуя желудок и мочевой пузырь, ну понимаете, прямиком в член. Готов стонать от этих ощущений, потому что это настоящий кайф. Эта штука такая мягкая внутри и у нее что-то вроде непонятной текстуры — рыхлой какой-то, а от смазки еще и скользко… Не знаю, что там делает Тэхен, но ничего кроме возбуждения и кайфа от этой штуки не чувствую. Только продолжаю делать поступательные движения и закусывать губы, пока этот блондин не перестает выходить у меня из головы. Все крутится и крутится перед глазами. Эти его блестящие губы, сбитое дыхание и мерцающая от пота кожа на шее. Я чувствую себя голодным вампиром, потому что к ней хочется присосаться и попробовать на вкус, покусать и потом рассматривать, как на ней будут расцветать метки от укусов и засосов. Покрыть бордовым его блядские точеные ключицы, потому что — ну у кого они еще такие… невообразимые?! Чувствую какое-то новое трение, будто о ткань потерся, прямо через что-то другое и понимаю, что еще чувствую тяжесть. Слегка неприятно, но я вновь вспоминаю, как мы только начинали и ласкали друг друга сквозь белье. Мне становится стыдно, оттого что мне это нравится, нравится представлять и вспоминать, как это было хорошо и ново, что все это было настоящим, так что в голове кружилось. Я заливаю игрушку спермой и закусываю собственную кожу на тыльной стороне ладони. Мне больно, ведь я пытаюсь сдержать свой стон, мне совершенно не нужно, чтобы родители сбежались на мои игрища с самим собой. Тэхен точно почувствовал это, и уж если от всего остального он не проснулся, то от этого просто обязан!!! Я стараюсь успокоить дыхание, но чем дольше держу глаза закрытыми, тем больше мне кажется, что Тэхен опять лежит по правую руку и также пытается отдышаться. — Я спятил… — убирая игрушку в сторону, я сворачиваюсь клубочком, поджимая ноги к себе, и заодно прикрываю свое голое тело одеялом. Я настолько сейчас разбит и подавлен происходящим, что мне плевать на то, что я только утром сменил постельное белье, а как проснусь его придется менять снова. Не знаю, но сделайте что-нибудь с этим проклятьем на мою голову! Не желаю думать, будто этот говнюк меня больше не бесит, а мой член не прочь постоять на него…

***

Утро прошло довольно неплохо: меня никто не спалил за сдиранием и заменой постельного белья. Прошлое я уже постирал и теперь надеюсь, мама не решит поиграть в Шерлока и разузнать откуда новое белье в ящике для стирки. Школа, урок математики и потом английский. Все было до скучного обычно, а мне от чего-то хотелось какого-нибудь происшествия что ли, ну или шума какого. Такая тишина и размеренность меня угнетала. Я понял это совсем недавно, после того, как Тэхен перестал надо мной измываться. А мне хотелось его внимания что ли… — Придурок, — ворчу на самого себя, поднимаясь с места, разбуженный звонком и иду мимо одноклассников. Выхожу в коридор, сам пялюсь себе под ноги, разгребая мысли в своей дурной голове, и тут же врезаюсь макушкой в чей-то подбородок. Ну как чей-то? Судя по тому, что я этот удар чувствую еще и на собственной нижней челюсти, то до меня еще быстро доходит. — Как же ты вовремя, ведьма, — шепчет мне на ухо этот засранец, а у меня мурашки от макушки до пят. — Серьезно? Ты так уверен, индюк? Он моих слов явно не оценил. Так меня из школы еще не тащили. Буквально за шиворот, и как-то похер ему было, что я упирался. Недолго, правда, до конца коридора, пока не началась лестница, там я уже пытался отделаться от его хватки, но Тэхен вцепился в мою одежду, как мертвый за последний вдох. Привели меня тоже в уже знакомое место. Пустующая квартира Тэ как-то не вселяла в меня особо светлых надежд, потому что Ким за всю дорогу и слова не сказал, на мои многочисленные вопросы бровью не повел; они как остались сведены к переносице, так до сих пор в таком положении и остались. — Эй! И чего ты меня сюда притащил, а?! — индюшка оставляет меня в покое и разувается. Его спокойствие доводит меня до нервного тика. — Я, что, со стеной разговариваю? Или у тебя реально мозги, как у курицы? — Ты, говнюк мелкий! — шипит это блондинистое чудо и начинает идти на меня. Я инстинктивно пячусь назад по коридору. — Я из-за тебя лег спать в час ночи, долго не мог уснуть, а потом меня что-то очень настойчиво будит! — мы преодолеваем коридор и я врезаюсь в дверь ванной прямо за своей спиной, благо ручка осталась в стороне, начинаю скользить по стене влево. — Просыпаюсь, а у меня из члена бьет, как из фонтана, мычу я значит на всю квартиру, так что сосед наш решил пробудить во мне совесть стуком в стену, а еще рука ноет. Неплохой такой набор симптомов не находишь? Сглатываю. Нет, ну, а что мне делать? Я этого как бы добивался, только не рассчитал, что он притащит меня к себе домой и станет зажимать у стены. Зря я вот сейчас поторопился. Он быстро меняет тактику и, схватив меня за ворот пиджака, буквально отрывает от стены, и следом рывком вталкивает в свою комнату. Я еле устоял на ногах и не влетел в отставленный почти на середину комнаты стул, как этот придурок вновь хватает меня за пиджак. Я уж готовлюсь, что он будет меня бить, хотя тут я особенно поспешил, но в таком состоянии я мог бы предположить, что он меня и кастрирует на этом месте. Чем страх не шутит. Но эта возрастная курица начинает меня раздевать! От шока я даже не сопротивляюсь, Тэхен этим пользуется, и вот я уже остаюсь без рубашки. Он сразу лезет к моим штанам, как я резко его отталкиваю. — Ты че творишь?! — Будешь отрабатывать мое неудовлетворение и недосып, мудила! — парирует Тэ и опять тянется к моим штанам. То, что я в ахуе — слишком ничтожно описывает мое состояние. Ну, а дальше я списываю все на состояние аффекта. Я знал, что могу раздеться очень быстро, но и не подозревал, что могу так быстро раздеть кого-то еще. Это наше показательное раздевание друг друга больше походит на какие-то бои без правил, потому что мы толкаемся, шипим и даже кусаемся (Тэхен, если быть точнее, но не так важно). Как оказались на кровати и успели перелопатить ее в кучу тряпок — не берусь пояснять, мне бы кто объяснил, как так вышло. И теперь, собственно, мы возвращаемся к тому, с чего начали этот рассказ. Руки у Тэхена все же какие-то божественные, не иначе. У него ладонь больше моей, да еще такая горячая, а пальцы мягкие и ласковые. И это я сейчас не про ощущения их на своем половом органе, не-не. Эти пальцы так нежно перебирают мои волосы, что я забываю, что до этого мы готовы были порвать друг друга. Так спокойно мне было только когда в детстве меня мама трепала по волосам, а потом сидела и обнимала меня, пока я кутался в старый плед, тогда еще с мишками. С чего бы мне чувствовать подобное от Тэхена? Ума не приложу, но просить его остановиться — ни за что. И плевать, что мы лежим плотно прижавшись друг к другу, между нами наша смешанная сперма, а на нас нет белья. Все немного потом. — Зачем ты делал это ночью? Тебе вечера было мало? — разрывает тишину Тэхен. Его голос ниже обычного, но мне от него только теплее. Нет, я не ванилька и все прилагающееся, просто… Господи, просто это Тэхен. У меня нет больше объяснений. — Хотел отомстить тебе за презент. — Но все равно воспользовался им. — Смеется, тихо, но так легко. Я впервые слышу такой его смех. — Твоя логика железна, Чонгук-ки. — Это было задумано, — морщу нос, а потом немного скатываюсь с него, потому что Тэ дышит как-то особо медленно, тяжело, наверное. — Я хотел испортить тебе сон и позлить. Вышло, как я понял. — И зачем? Я же не при всех в школе тебе его подарил, хотя мог бы. — Да-а… Черт его знает. Захотел и все. Почему тебе можно творить всякую херню, а мне нет? — Я старше, — тут же выдает он, а я сдерживаю хохот. — И тупее. — Кто тут тупее, сопля?! — А кто предложил тому, над кем издевался несколько лет подряд, вместе подрочить, а? Замолкает и поджимает губы. Едрить! Он и так умеет? Какая же у него мимика! Щас запищу. — Прости. — Чего-о? — мне, видно, послышалось. — Ты все слышал, хорош прикидываться! Я больше не повторю, — если он сейчас смутился, то я готов пожать себе руку. Заставить краснеть самого Ким Тэхена — альфа-самца всей нашей немаленькой школы. Вот это я даю. — Тэхен, — зову его, чтобы он повернулся ко мне лицом. И о чудо. — А зачем? — Что зачем? — Зачем ты издевался надо мной столько лет? Ты ведь все равно этим ничего не добился, — я смотрю прямо в его глаза и вижу там… сожаление? — В этом стыдно признаваться, — он переводит взгляд на потолок, и я рассматриваю его профиль. Я что же пересмотрел с Сохой ее тупые дорамы? Почему он сейчас похож на какого-то ангела, пока лежит такой спокойный, а дневной свет подсвечивает его профиль?! — У тебя есть то, чего нет у меня. Я завидовал. — Чего это у тебя нет? — он заставил меня приподняться на локте. — Смелости, — он горько ухмыляется. А в груди должно так болеть, да? Я смотрю на него еще несколько долгих секунд, а потом подтверждаю его утверждение. Смелости у меня хоть отбавляй. Через края льется. Его губы, как в моих фантазиях, — мягкие и слегка обветренные, а еще теплые. Видимо, поцелуй оказался таким легким, что я чувствовал только свои ощущения, только дыхание Тэхена на своих губах. И это было потрясающе. Еще существуют настоящие камикадзе? Запишите меня.