Свадьба с мафией (Marrying a Mob)

Синяки и отек на лице начали спадать, и в какой-то момент Чарльз снова стал видеть обоими глазами. К тому времени, как он смог находиться в сознании больше пяти минут подряд, его Голос уже исчез. Чарльз старался не чувствовать себя покинутым, но получалось неважно. Он в хорошей больнице, в руках хороших врачей, и он даже не уверен, был ли Голос действительно человеком, или это лишь тень ускользающего сна. Он не одинок, на самом деле. Алекс пришел повидать Чарльза и притащил с собой Скотта. Они провели вместе неловкие полчаса почти ни о чем не разговаривая, пока Скотт изучал каналы телевизора, установленного в палате. Чарльз не винил его. Он знал причину, по которой его соседи не переносят больницы. Рэйвен на другом конце страны, по уши в каком-то большом деле. Она дважды звонила ему, а потом пропадала, когда ее снова поглощала работа в правоохранительных органах. Чарльз не винил и ее тоже. Он знал, что она бы в мгновение ока оказалась рядом, если бы могла. Однако Чарльз все еще был расстроен. Он хмуро глядел на свой обед, размышляя, сделает ли пищу более съедобной определение ее состава, когда разъяренный мужчина в хорошем костюме ворвался к нему. — Где полицейский охранник? — бросил он кому-то невидимому через плечо. — За ними всеми нужно постоянное наблюдение. — Здравствуйте, — осторожно начал Чарльз. — Вы уверены, что зашли в нужную палату, мистер… — О, вы все знаете, кто я, — прошипел разъяренный мужчина. — Детектив Страйкер, — добавил он нетерпеливо, видя замешательство на лице Чарльза. — И вы знаете, почему я здесь. — А, — вежливо сказал Чарльз. На самом деле он не знал, почему Страйкер здесь. Вероятно, он пришел взять показания Чарльза об атаке на школу и о том, как в него стреляли. Он сполз в постели и поморщился. Чарльз надеялся, что обезболивающее скоро подействует. Страйкеру понадобилось на удивление много времени, чтобы поставить себе стул. Он достал из кармана небольшой диктофон и поставил на поднос с обедом. Чарльз смущенно на него взглянул. — Просто для записи, — прямо сказал Страйкер. Чарльз кивнул. — Вы уже немного знаете о том, как это происходит, — сказал он с наигранной мягкостью. Чарльз хотел, чтобы рядом находился еще кто-то, пока он дает показания, но он все же довольно сильно нервничал, и счел, что будет лучше просто погрузиться в процесс и справиться с этим. — Я уверен, — лицо Страйкера выражало отвращение. — Итак, начнем с начала. Он включил диктофон, назвал свое имя и дату. — Вы понимаете, что можете хранить молчание… — затем он предупредил Чарльза о последствиях сказанного, сказал, что он имеет право на адвоката, а затем задал настолько неуместный вопрос, что Чарльз уставился на него с открытым ртом. — Как давно вы работаете на Эрика Леншерра? — Страйкер огрызнулся, так как Чарльз отреагировал не слишком быстро. — Я… не работал вообще? — озадаченно ответил он. Он знал, кто такой Леншерр, репутация его опережала. Один из «выдающихся бизнесменов» города, где все до единого знают, что это лишь более вежливый вариант «главы мафии». Но он один из наиболее адекватных, насколько было известно Чарльзу. И он никогда прежде не имел дела с похищением детей. Зачем ему нанимать учителя, в конце концов? У Чарльза нещадно болела голова. Он потянулся за стаканом воды. Рука Страйкера опустилась на стакан. — Отвечайте на вопрос! Он звучал как тот самый «плохой полицейский» из второсортного голливудского фильма. Чарльзу было трудно сдержать усмешку. — Я только что это сделал, детектив, — спокойно ответил Чарльз. — Я никогда не работал на Эрика Леншерра. — Точно? — Да. — Тогда почему, — злорадствовал Страйкер, будто поймавший Чарльза на лжи. — На вашей тумбочке лежит подписанный им чек на двести пятьдесят тысяч долларов? — Что? — Чарльз попытался вскочить, но тут же со стоном снова опустился на кровать. — Вот, — Страйкер с насмешкой помахал бумажкой перед лицом Чарльза. Чарльз выхватил ее из пинцета, который держал Страйкер, и уставился на текст. Это действительно был чек на двести пятьдесят тысяч, как и сказал полицейский. И подписан он был Эриком Леншерром. — Я… я понятия не имею, что он здесь делает, — Чарльз снова потянулся за водой. Страйкер отодвинул стакан достаточно далеко, чтобы Чарльз не мог до него дотянуться. — Сможете взять его, когда прекратите лгать, — усмехнулся он. — Я не лгу, — ответил Чарльз устало. Он начинал раздражаться. — Я никогда не работал на Эрика Леншерра, я понятия не имею, как он попал ко мне, и вообще настоящий ли это чек. — Правда? Вы хотите сказать, что вы просто невинный защитник? — лицо Страйкера скривилось от злости. — Тогда как вы оказались в нужном месте и в нужное время, чтобы вас подстрелили? Совпадение? Это была чертова школа, а не какой-то ночной клуб. — Я. Учитель. — Медленно произнес Чарльз. — Где мне еще быть, как не в школе, в которой я работаю? — Что? — Страйкер уставился на него. — Чарльз Ксавьер, — ответил он. — Я учитель Ванды и Пьетро Максимофф, вот почему я был с ними. Водитель, забирающий их, опаздывал. Лицо Страйкера было неописуемо. Чарльз на мгновение задумался, проклиная нерасторопного водителя и безразличных родителей — никто из них ни разу не появился на родительском собрании с тех пор, как Чарльз начал работать в Академии Фрост. Все это привело к попытке похищения двух его учеников. — Вы учитель, — пробормотал Страйкер и, отвлекшись, выпустил стакан. Он убрал диктофон, тут же его выключив. Чарльз не упустил возможности забрать свой стакан воды и начал пить большими глотками. Стакан казался необъяснимо тяжелым. Чарльз без сил откинулся на подушки. Колено начинало пульсировать, это было легкое болевое ощущение, грозившее в скором времени стать сильнее. — Это объясняет чек, — пробормотал Страйкер, неодобрительно глядя на него. — Разве? — спросил Чарльз. — Да, — ответил со стороны двери знакомый голос. — Господин Леншерр хотел, хм, отблагодарить вас за спасение его детей. Чарльз повернул голову и прищурился. Он не мог отрицать, что рад перестать находиться наедине со Страйкером, но он также начинал злиться. — Эрик Леншерр — отец Пьетро и Ванды? — его голос ничего не выражал. В душе Чарльз начинал закипать. Как Леншерр вообще мог подумать, что деньги на все могут быть ответом? Что деньги могут заменить родителей, или колено? Как он мог предположить, что от Чарльза можно вот так откупиться? Высокий мужчина с козлиной бородкой, стоявший в дверном проеме, кивнул и улыбнулся Чарльзу. Чарльз моргнул. Улыбка этого человека была теплой и дружелюбной, и он не понимал, почему она предназначалась ему. Или почему он помнил, хоть и смутно, как адвокат мафии сидел с ним после операции. — Так и есть. Максимофф — фамилия их матери, да покоится она с миром. Я Аз. Я семейный адвокат, как вы наверняка знаете, — Страйкер с отвращением фыркнул. Аз пробежал по нему взглядом. — Признаюсь, я очень любопытен. Что вы здесь делаете, детектив? — улыбка, которой он наградил детектива Страйкера, отнюдь не была дружелюбной. — Беру показания… Я не должен перед вами отчитываться! — Показания? — Аз сделал паузу, достаточно длинную, чтобы показать свое недоверие, в то время как Чарльз лишь удивленно глядел на него. — Вы конечно же не забыли диктофон, но забыли об адвокате для пострадавшего героя. — Я не герой, — произнес Чарльз, обращаясь скорее к остаткам обеда. Аз поднял бровь. Эта бровь выглядела крайне саркастичной. Чарльз нахмурился в ответ на этот жест. Он не глуп. Он знал, что отнюдь не был героем в тот ужасный вечер. Головорезы пустили бы ему пулю в лоб, если бы нашли детей. Из-за того, что Чарльз молчал, им пришлось допрашивать его, и простреливание его колена заняло достаточно времени для того, чтобы другие вооруженные люди добрались до них и начали стрелять в ответ. Уж лучше колено, чем череп. Страйкер встал. Чарльз инстинктивно отпрянул, как только тот двинулся. Адвокат прищурился. — Давайте, — сказал Аз Страйкеру. — Объяснитесь. Или прекратите беспокоить его. — Да… Думаю, я пойду и, и… Мы возьмем ваши показания в другой раз, мистер Ксавьер, — детектив поспешил выйти за дверь, осторожно обходя адвоката Леншерра. — Рад видеть, что оба ваши глаза открыты, — Аз опустился на стоящий рядом с кроватью стул. — Я пришел, чтобы… — Вы не могли бы забрать этот чек? — Чарльз уже не пытался делать речь гладкой. Он очень устал. — Это не обязательно. — Мистер Леншерр думает, что обязательно, профессор. — Деньги не решат всех проблем, знаете ли, — Чарльз судорожно сглотнул. — Я не… Я не знал… — Вы даже не знали, чьи это дети, — Аз с улыбкой наблюдал за ним. Чарльз нахмурился. — Вы сейчас подслушивали? — Аз поднял руки в знак невиновности, но Чарльз ни на секунду ему не поверил. Он нахмурился еще сильнее. Аз, казалось, был этому рад. — И нет. Я не знал, чьи это дети. Они были моими, — он добавил последнюю фразу, когда увидел, как Аз начал улыбаться шире. — Я. я был, — запнулся он. — Их учителем. Ответственность и все такое. — Был? — улыбка Аза растаяла. Его лицо в мгновение стало угрюмым. — Колено наверняка станет препятствием для преподавания, по крайней мере на время, — Чарльз пожал плечами. Не было смысла вдаваться в подробности. Он был предупрежден, что ему понадобятся операции по реконструкции, и, вероятно, он весь остаток жизни будет вынужден ходить с тростью. Это не касается никого, кроме него самого. И это только его проблема. — Еще одна причина взять деньги, — легко ответил Аз. Чарльз положил руку, в которой не было катетеров, себе на живот и помотал головой. — Если вы не возьмете, я просто его порву. Чарльзу не были интересны игры, в которые играют люди с деньгами, со всеми этими подарками и благодарностями. Он видел этого достаточно, пока рос. Да и брать деньги от преступника, мафиози… Страйкеру хватило лишь взгляда на чек, чтобы понять, что Чарльз в этом замешан. И что бы произошло, если бы он на самом деле взял деньги? Чарльз устал и мучился от боли. Ему нужен был отдых. Нужно обезболивающее. Он закрыл глаза, кажется, всего лишь на мгновение. Однако, когда он вновь открыл их, остатки его обеда куда-то испарились, как и лежавший на тумбочке чек. Как и адвокат. Рядом с лампой лежала нарисованная от руки открытка. На ней было большое, улыбающееся солнце и надпись кривыми заглавными буквами: «Скорее выздоравливайте, профессор Икс!». Чарльз откинулся на кровати, улыбаясь. Ему не нужно было открывать открытку, чтобы понять, от кого она.