Зелёное небо, красные облака...

      Селёдка безжизненно лежала в аквариуме. Тот был ей мал… Безнадёжно мал, что собственно не мешало ей периодически подавать признаки жизни. После очередного такого «признака жизни», несчастная селёдка чуть не выпала из аквариума, а хозяйка дома в очередной раз уверилась в неадекватности рыбины, так и не оказавшейся «под шубой». — Бедненькая, — стала утешать селёдку-почти-путешественницу Катя. — Скучаешь по родным морским просторам? Ну не волнуйся, я обязательно постараюсь каким-либо способом доставить тебя в привычную тебе среду обитания… Как-нибудь… — тут Катя не выдержала и заржала. Видимо представила, как она помогает селёдке попасть домой, попутно смывая её в унитазе… Бедная селёдка, хотя… Вряд ли такая жирная рыбина смогла бы когда-нибудь пролезть в канализационную трубу… Может проверить на практике?       Селёдка, до того момента лежавшая тихо, вдруг начала дёргаться. Неужели Кате попалась какая-то рыбина, чудом научившаяся телепатии и понявшая её мысли, либо она просто оказалась слишком близко к яйцу, лежащему на столе в махровом полотенце? Может ли у селёдки вообще иметься что-то типа материнского инстинкта по отношению к яйцу?! Хотя впрочем, а почему бы и нет…       Вдруг снизу раздался какой-то странный звук. Что-то с грохотом упало, и, по-видимому, разбилось. Катя, к тому моменту уже жутко голодная, а от того и очень злая, отправилась проверять, кто там устроил весь этот шум. Ох, ну этому кому-то не поздоровится!       Спустившись на первый этаж, Катя обнаружила ни что иное, вернее, ни кого иного, как рыжего, слегка оборванного котёнка, того самого, которого она и подобрала на улице. — О, Аллергенчик! А что это ты тут делаешь? — Творцова, с лестницы уставилась на беспорядок, царивший внизу: везде валялись листы бумаги. — Кхм, что ты, твою мать, тут вообще устроил?! — котёнок внимательно посмотрел на Катю, затем взглянул на листы бумаги, будто спрашивая: «Где?». Так и не дождавшись от Катерины ответа, кошак прошёлся по листам бумаги, попутно вытерев о них лапы и с чинным видом прошествовал на второй этаж, откуда тут же донёсся весёлый звон бьющейся посуды. — Ну что ещё за х… — договорить Творцова так и не успела. Её начал душить, казавшийся на первый взгляд, приличным, шнурок найденного и надетого кулона. — Хуйня! — у Кати открылось второе дыхание и она, пользуясь тем, что её никто (ага, никто) не услышит, начала поливать всё вокруг десятиэтажным «великим и могучим». Вдруг, шнурок, то ли от омерзения, то ли одобряя подобную лексику, в любом случае «не выдержал» и перестал душить Катину шею. Обрадовавшись такому исходу, Катя решила ещё раз сходить в магазин и нажраться чипсов. В кармане была лишь та странная, нерусская монета, но Творцову сие ничуть не смутило. Решив, что наверное, за эту монету банкомат может отвалить приличную сумму рублей, Катя, уверенная в своих действиях, отправилась в магазин, попутно прихватив с собой найденные ранее баллончик и верёвку. Ух, и вселяло же наличие настенной краски в Творцову желание изрисовать ей какую-нибудь стену! С трудом подавив его, Катя зашла в своеобразный коридор, отделявший магазин от улицы. Подошла к банкомату и засунула в нужное отверстие неизвестную монету. Расставаться с ней, пусть и бесполезной, Творцовой было жаль: деньги всё-таки! Автомат, гад такой, а ведь девушка уже попрощалась с деньгой в лучших традициях, буквально выплюнул её обратно через отверстие для сдачи. Твёрдо решившая довести дело до конца и скормить банкомату эту загадочную монету, Катя запихивала её не исчисляемое количество раз, пока, уставший, видимо, от борьбы, обменник не сожрал, наконец деньгу.       Вдруг, внутри автомата что-то затрещало и всех отверстий повалил дым, а из купюроприёмника, как во всяких крутых фильмах, полетели, одна за другой, банкноты. Измятые, гладкие, новые, старые, они летели прямо в зачинщицу всего этого, как будто банкомат перешёл в наступление. Когда же вихрь из дыма и денег вроде улёгся, Катя решила, что чипсы подождут более удобного случая, а сейчас лучше свалить с места преступления, попутно прихватив с собой парочку… Не парочку банкнот, лежавших на полу. ДА ЧТО ТАМ, НАБИВ ВСЕ КАРМАНЫ ДЕНЬГАМИ, КАТЯ БРОСИЛАСЬ УДИРАТЬ ИЗ СТЕКЛЯННОГО КОРИДОРА, пока её не засекли жители посёлка, или охрана. Всё, что чудесным образом уместилось в сумке Творцовой, в её карманах и между свитером и футболкой, обеспечило девушке почти полное исчезновение улик. С пола, по крайней мере. Довольная таким уловом, куда более приятным (И ПОЛЕЗНЫМ), чем селёдка-птицефил, и не довольная тем, что она этого улова может вскоре лишиться из-за полиции, Катя решила оторваться по полной, перед тем, как сесть за решётку.       …Когда Катя поравнялась со старым домом, она почувствовала, что на неё нахлынуло озарение, ВДОХНОВЕНИЕ, извиняюсь. Муза нашёптывала ей изрисовать серую стену вызывающими, и обязательно нецензурными надписями. Взяв в руки баллончик, Катя, как велела ей фамилия, начала творить. Через полчаса прекрасная надпись была готова. Слава богу, она была настолько красива, что на содержание кто-то вряд ли обратил бы внимание. А зря, ведь начинка всегда вкуснее…       Решив удалиться с места ещё одного преступления, Творцова быстрым шагом направилась домой, засунув, почему-то не уменьшившийся в весе баллончик в сумку. Уже подойдя к дому, Катя подумала, что двери — это не для её уровня, а окна — это слишком банально. Да ей какой-то бес овладел, или же не бес, но соорудив из «потеряшной» верёвки и сувенирного карабина, привезённого с горного курорта, нечто вроде крюка, девушка забросила его на кованный балкончик третьего этажа. — УВИИИИИ!!! — взвизгнула Катя, когда с удивительной лёгкостью и скоростью очутилась на балконе. — Спасибо, Мистер Верёвка! — отцепив от верёвки карабин и зайдя в спальню, принадлежавшую матери и брату, сказала Творцова. Третий этаж. Катя не знала, не везло ли ей по жизни, или только сегодня, но едва услышав новый грохот и звук бьющегося стекла, Катя осознала, что это была роковая ошибка: оставлять весь «зверинец» наедине с самим собой. Сбежав вниз по лестнице, по дороге поиграв наперегонки с проснувшимся лисёнком, девушка увидела на кухне то, чего страшилась, до нынешнего момента, больше всего: стол, стулья, пол… Всё было залито водой, засыпано кусками стекла и… Несчастные пирании одна за другой отбрасывали плавники, но не селёдка, нет. Рыбища, раскрывая рот и трепеща плавниками, ползла к столу, где лежало махровое полотенце с яйцом. — А ну стой! — воскликнула Творцова, хватая яйцо со стола… Раздался хруст. — Упс… — селёдка сперва лежала в немом шоке, а потом, осознав видимо, ситуацию, с всё ещё немой, но праведной яростью, набросилась на Катю. Ну, учащённо загребла плавниками в её сторону. Сама же Катя посмотрела на яйцо, и сердце её сжалось. Сперва от ужаса, а потом… От умиления. Маленький чёрный клювик в пятый, или в шестой раз пробивал яичную скорлупу. — Какой миленький! — селёдка, видимо, считала так же, а потому, изловчившись, стала подпрыгивать выше, но уже, наверное, от радости. Решив оставить рвущуюся заботиться о крохотной жизни рыбу, и птенца, в этой заботе нуждавшегося, наедине, ох, Катя и не подумала, что рыбе будет трудно без воды, хотя… Где там, эта селёдка казалась бессмертной! Так вот, Творцова решила проверить, как обстоят дела в гостиной. «ДА КАКОГО Ж ХЕРА?!» — подумала Катя. Хотя, собственно, ничего особо страшного в гостиной не наблюдалось: лисёнок катал в лапках баллончик краски, Аллерген, аки Пушок в «Гарри Поттере», усевшись на скетчбук, с довольной мордой охранял его и урчал, только вот рядом с растеньицем, какого-то чёрта вылезшим из горшка наполовину, Творцова обнаружила записку: «Фотосинтезирую. Пожрать бы…» и заподозрила неладное… На поиски удобрений у Кати ушло не больше пяти минут, но когда она вернулась, её ожидало новое послание: «Мясца бы… Сырого…»       Оторопев, Катя отправилась в ларёк у дома, где часто продавали свежие продукты, купила курицу… И чипсы, которые не удалось заполучить во время похода в магазин. Хрустя вкуснющей гадостью со вкусом лука и сметаны, Творцова открыла двери и… И упала под тяжестью чего-то, что каким-то образом оказалось у неё на шее. — Бля… — пробурчала Катя в пол, думая, что это на неё давит её же плохое настроение, неожиданный зверинец в доме, напряжёнка… Но даже с огромным усилием, преодолеть это всё не удалось и девушка снова рухнула лицом в кафель. — Бля, — отозвались «обстоятельства», всё ещё восседавшие на Катиной шее. — Бля, — сказали Катя и «обстоятельства» в один голос, а затем… — БЛЯЯЯЯЯТЬ!!! — проорали «обстоятельства», когда Катя, с третьей попытки спихнула их в лужу, заставив, попутно, посчитать рёбрами ступеньки. Оставив «их» лежать в луже, Катя, с то ли искренним, то ли внушённым самой себе облегчением поднялась с пола и отряхнулась. Вдруг, Творцова услышала, как нечто прогромыхало по лестнице вниз с истошным воплем: — Тоби хороший мальчик! Семпай не может убить Тоби! — Катя замерла. «Ну вот, у меня уже глюки, чёртов Какаши, это ты во всём виноват».