Зелёное небо, красные облака...

      Ночь. В небе висит полная луна, освещая одинокую фигуру, бредущую к дому.       Катя, спавшая внизу на диване, ибо её задолбало, что Алиса пинается во сне похлеще Рока Ли, неожиданно для себя проснулась. Она хотела кушать, что, впрочем, не удивительно, ведь на ужин у неё были всего лишь огурцы и варенье, а после они все вместе ходили «спасать» Итачи… Короче, встала Катерина посреди ночи, решила пойти в кладовку и взять оттуда ещё варенья или маринованных огурцов. Спустилась значит, взяла, но когда начала подниматься, во входную дверь кто-то постучал. Творцова чуть не свалилась с лестницы, но всё-таки смогла удержать равновесие и остаться на ступеньке. Поднявшись наверх до конца, и перенеся банку варенья от греха и от лестниц подальше, Катя вооружилась шваброй и пошла открывать дверь. Почему она взяла с собой швабру? Ну это легко. Однажды, когда Катя ещё была совсем маленькая, она пошла поглядеть на падающие звёзды. Взяла с собой веник, так как думала, что в саду водятся крокодилы. Когда в кустах что-то зашевелилось, Творцова бросила туда веник. Попала в ежа. С тех пор она не ходит с веником. Со шваброй ходит… Дааа…       Когда Творцова добралась-таки до несчастной двери, стучавший, по-видимому, уже уснул, ибо добиралась Катя на цыпочках, а это, как известно не просто. — Итак, — прошептала сама себе Творцова. — На счёт три. Раз, — она подняла швабру над головой. Держала она её одной рукой, а другой была готова открыть дверь. — Два, — в темноте, Катя, не включала свет, чтобы не палиться, рука нащупала дверную ручку. — Три!       Катерина резко распахнула дверь и уже была готова огреть стоящего с другой стороны шваброй, но, не успев использовать своё поистине устрашающее оружие, она уткнулась носом во что-то чёрное. Это что-то дышало и было очень тёплым. Творцова подняла взгляд и наконец поняла, кто перед ней стоит. Она смотрела прямо на рыжую, хоть то в темноте и не особо видно, спиралевидную маску с одним отверстием. —Катя-сан, а Тоби замёрз!

***

      В комнате горела настольная лампа, освещая лежащего на диванчике и любующегося очками Итачи и пытающуюся при этом, достаточно ярком свете, заснуть, Пёрышкину. Дааа, ночь в компании Итачи она представляла себе немного по-другому… Совсем по-другому. — Итачи-сан, может, уже выключите свет? — поинтересовалась злая на весь мир Алиса, протирая глаза кулаками. — Да, да, сейчас…— пробормотал Итачи. В двадцатый раз подряд. В двадцатый, блять!!! Когда Пёрышкина уже хотела перейти в режим Хидана на полную и начать ругаться вслух Великим и Могучим, в дверь постучали. Если бы не Итачи, вовремя отнявший у Алисы железную ножку от ночника, который ей купила мама, когда Пёрышкиной было восемь, и она боялась темоты, никто не знает, пережил бы тайный лидер Акацуков эту ночь или нет. В любом случае, ножка была успешно конфискована, а дверь открыта, и в комнату в свете настольной лампы вошли два силуэта. Один подошёл к Алисе и очень серьёзно сказал: — Есть поесть?       Сперва Алиса хотела послать Катю и Тоби на три весёлых буквы, ибо ей уже ОЧЕНЬ сильно хотелось спать, а думать совсем не хотелось. Потом, видимо решив, что ей вообще не удастся заснуть, она пробормотала «мЯнуточку» и, пройдя в рабочую часть, выдрала из розетки шнур от настольной лампы, погрузив комнату в долгожданную темноту, под возмущённый вопль Итачи. — Посмотри, в буфете за столом должно было остаться две пачки дошика, если их Влад не выжрал, — зевнула Пёрышкина, отходя к кровати. — И заберите с собой этого… — рука Алисы вяло махнула в сторону диванчика. — Он мне спать не даёт…       Для Кати с Тоби, это Алисино «посмотри в буфете» звучало абсолютно как «пойди туда, Хидан знает, куда, и сдохни там, не найдя дорогу назад». Дааа… — Буфет должен быть внизу… — пробормотала Творцова. — Ну что ж, с Богом!       Идя вниз по жутко скрипящим ступеням, Катя и Тоби успели пожалеть, что по просьбе, то есть, приказу Алисы, взяли с собой слепенького, без волшебных очков, Итачи, ровно столько раз, сколько Учиха успел наступить им на ноги. — Ещё пара ступенек… —Ксо! — прошипел Тоби не своим голосом. Буквально. — Эм… Тоби, все хорошо? — Нет! — Продолжал шипеть напрочь забывший о маскировке Обито, потирая мягкое место, на которое и пришлось его приземление. Бедняга просто пропустил пару ступенек на лестнице и отправился в долгий полет вниз. — Кажется, я что-то сломал…       Тут с кухни донёсся голос, уже успевшего обнаружить объект «буфет» Итачи. — Нашёл! Идите сюда! Тут кое-что ещё! — Что? Вставай, О… Тоби, да. А Вы, Итачи-сан, не кричали бы так громко, мы же глухие… И, в отличие от некоторых, не слепые, — Катя тоже успела порядком разозлиться. В основном — на Алису. И на Какаши, по традиции. — Это ещё кто тут слепой?! — Итачи-сан, ну тише Вы, — пробормотала Катя, как можно более спокойным голосом. — Ещё разбудите кого, а они вам точно «спасибо» не скажут. — Хорошо, хорошо, — продолжал вещать из кухни Итачи, правда чуть тише, чем раньше. — Я нем, как… Как Кисамэ! Во!       Все дружно посмеялись. Потом, когда Тоби всё-таки соизволил оторвать свою пятую точку от ковра и пройти в кухню, Итачи включил свет и произнёс: — Та-та-там! Прямо шаринган радуется! — на столе, перед двумя шиноби и одной недокуноичи Деревни, Скрытой в Налогах стояла бутылка. Надпись на её поблескивающем при свете люстры боку гласила: «водка «ромашка» 40 градусов». — Так, — нарушила молчание Творцова. — Берём дошик, прелесть, и мотаем, пока не прибежал Хидан с криками: «бухло»!       Все заозирались. Хидана поблизости не было. Выдвигаться решили немедленно. Про то, что это протирочная водка, использовавшаяся в хозяйственных целях, никто не подумал.       Пёрышкина лежала на кровати и пыталась заснуть, когда в комнату ввалились трое. В руках они держали… — Я выспалась! — заявила Алиса, увидев в руках Творцовой «ромашку», а у Тоби — чайник. Зачем нашим полуночникам понадобился чайник? — Это просто. Не водкой же протирочной дошик заливать.

***

      — Предлагаю играть в ПИД, — громко втягивая заваренный дошик, сказала Алиса. — Ты же недавно спать больше всех хотела… — снисходительно покачала головой Катя, передавая Тоби вторую порцию лапши. Так как их было четверо, а пачек с дошиком — всего две, было решено их залить и гонять по кругу. Вилки, естественно, взяли из кухни, железные, хотя это мало, что изменило. — Заснёшь с вами, — пробурчала себе под нос Алиса, вручая Катерине рюмочку. — Пей, — сказала Пёрышкина, чихая. — А что такое ПИД? — спросил Итачи, старательно пытаясь свести глаза в кучу. — Ну как так, Итачи-кун? — Алиса подвинула давно пустую бутылку от «ромашки», икнула, и поудобнее уселась на кровати. — Это, друг мой шаринганистый, самая великая игра всех времён и народов: «Правда или действие!» — Звучит… — Да не парься, Итачи, — заявил хороший мальчик, на которого, похоже, слишком плохо действовал алкоголь. —Все будет хорошо…ик! — Ладно, ладно, Мадара, только не пались, — абсолютно беспалевно ответил Итачи. На него самого водка действовала не лучше. — По-о-ора-а-а по пиву пора! — начала напевать Катерина, на которую, похоже, тоже повлияла «ромашка». Алиса же сидела на кровати с каменным лицом. — В пизду, — изрекла она, после минутного молчания. Творцова с испугом уставилась на друга. — Ворт чезьми, сбывачества пророются! — воскликнула Катя шокированным голосом. Потом, видимо осознав, что сказала, вместо того, чтобы исправиться, громко залепила: — Блять.       Однажды, когда Алиса ещё ходила в свою первую школу, там была телевизионная студия, куда маленькая Пёрышкина имела привычку врываться с криками, песнями, а иногда, даже плясками. И как-то раз, пребывая в особо хорошем настроении, Алиса о чём-то разговорилась с телестудийным главой — Романом. Роман был высоким и худым дядей, непонятно, насколько выглядящим, и вообще, о нём мало, что было известно. Алиса знала лишь то, что у Романа есть большой и толстый кошак — Барсик. И одно Пёрышкина никак не могла понять: если Роман такой худой и вечно голодный, как его кот умудряется быть настолько жирным и здоровым?       Так вот, разговорилась Алиса о чём-то с Романом, и всё шутит, шутит… И Роман говорит Алисе: — Слушай, Алис, вот счастливый ты человек. Вырастешь — и на вечеринках даже пить ненадо будет. — Ну, посмотрим, — ответила тогда Алиса, а Роман, щёлкнув пальцами, словно у него лампочка загорелась, продолжил: — Хм, а если ты выпьешь, и наоборот, протрезвеешь? Ну там… Серьёзной станешь, скажешь: «а ну его, этого Пушкина»… — Эээй!       — Так чё, играть будем? — опрокинув в себя остатки содержимого из стопки, поинтересовалась Алиса. — Да-а-а! — ответила за всех Катя, и тогда Пёрышкина спрыгнула с кровати на пол. —Эм… Алиса? — Все на палубу! — протрезвеет от «ромашки»? Нифига подобного.       Когда все расселись на полу поудобнее, Алиса начала рассказывать правила. Никто ничего не понял. Решив, что по ходу игры, Учихи правилам и обучаться, чай не маленький (это не опечатка), Алиса задала характерный для ПИД вопрос: — Правда или действие? — Ну… — задумался сидящий рядом с ней Итачи. — Правда. — Хорошо, хорошо… — Алиса напрягла остатки мозгов. На уме у неё были только действия, и ни одного вопроса. Решив задать, что попало, Пёрышкина спросила: — А с чем у тя, Итачи, название игры ассоциируется?       Итачи застыл. Подловила. С самого начала, это страное название: «ПИД» не на шутку встревожило Учиху. Мало ли, какие «ПИД» это придумали, но… — С… — Врать нельзя! — тут же встрял хороший мальчик Акацуков. — С пид… — окончание фразы, произнесённое не то Итачи, не то спелым помидором, потонуло в дружном хохоте. Как только соседи, в лицах Хидана и Какудзу ещё не проснулись? — Итак, — сказала Пёрышкина, когда все наконец от души насмеялись и были готовы к дальнейшей игре. — Теперь, ты, Итачер-кун, задавай вопрос… О…Тоби! —Ладно… — Итачи задумался.— Сколько тебе лет? — Но он же ещё не выбрал, правда или действие, Итачи-сан! — остановила Учиху Катя. —Действительно? —Да. — Хорошо. Тоби, ик, правда или действие? — Правда. — … — Ещё секунду лицо Итачи не выражало буквально ничего, затем он открыл рот, будто собираясь что-то сказать. Закрыл. Открыл снова. — Серьёзно?! — Да, — решил поиздеваться над младшим Учихой лже-Мадара. — А, ну ладно… — Итачи решил не спорить, а просто побыстрее задать великому предку вопрос. Только уже другой. — Итак, Мадарыч, как тебя зовут? — вопрос вполне простой, заранее подразумевающий такой же простой ответ, но не тут то было. — Обито. — … — Итачи выпал в осадок. — Мадара! Твою же мать! Это был риторический вопрос!!! Стоп, — чуть успокоился Учиха.— Почему Обито? — Ааа… — пробормотал масочник. — Ну… Это долгая история, которую я расскажу как-нибудь попозже… Дааа… — Обито неестественно улыбался, хотя прекрасно понимал, что эту улыбку никто не видит. — Ну уж!!!.. Мммм!!! — начал было говорить Итачи, но Тоби быстро заткнул ему рот вилкой доширака. — Катя-сан, правда или действие? — Наверное, правда, ик! —заявила Творцова. Сама она не очень любила играть в «правду или действие», особенно, с незнакомыми людьми, особенно, с приступниками ранга «s» из иного измерения, но… Наверное, можно сказать, что это все «ромашка», да… — С Богом! — Хм… — Обито задумался. Фантазия у него если когда-нибудь и была, то уже очень давно находилась в не рабочем состоянии. — Ну… Так вот… А как Катя-сан относиться к Учихам? — Мадара… То есть, не-Мадара, не пались, — вставил свою коронную фразу напившийся парочкой (десяточек) рюмочек Итачи. И улыбнулся. Странно улыбнулся. — Ну… — пробормотала Творцова. — Вроде, хорошо отношусь… Дааа… — Катя уставилась на стену будто нашла там что-то жутко интересное, а потом, как-то слишком быстро переменила тему. — Алисааааа! Правда или действие?       Пёрышкина глубоко вздохнула. Ей хотелось сделать фейспалм, но она сдержалась и просто, переодически запиннаясь на некоторых буквах, ответила: — Наверное де..действие, ик! — Хорошо! — победно воскликнула Катя, но тут же приуныла. Фантазии у пьяной почти в зюзю Творцовой оказалось не больше чем у Тоби. — А может, не будешь зарушать накономерность, а? — Ну ладно, — деланно нехотя, согласилась Алиса, но в мыслях вздохнула с облегчением. — Правда, так правда. — Хорошо… — Катя посмотрела на стену, на шкаф, на Итачи… — Алиса! А какие парни тебе нравятся?       Повисло минутное молчание. Итачи, затаив дыхание, ждал ответа Пёрышкиной. Катя ждала примерного описания Итачи. Тоби… Тоби просто ждал за компанию. Но того, что Алиса сказала, не ожидал никто. Она мотнула головой, цокнула языком и заявила: — Парни, которым нравятся парни! — и, запрокинув назад голову, она показала в середину круга полуночников… Неприличный жест. Отчасти, ответ Алисы был правдивым. Катя и Итачи выпали в осадок. Уже в который раз…       На втором коне выбирали уже не только правду и очень об этом пожалели. Пьяный Обито почти согласился снять маску, Итачи заплёл себе два колоска, а Алиса и Катя, обнявшись за плечи, пели Лепса и Николаева. Как же крепко спали те, кого поселили в соседней комнате…

***

      Утро. Или уже день? Какое же солнце всё-таки яркое! Тоби ведь и глáза не успел открыть, а этот желтый блин уже посылает свои лучики в дырку в маске. Мыслено обругав и солнце, и вообще этот мир, голову, которая от чего-то болела и себя самого, согласившегося играть в эту сраную странную игру до 4 часов утра, Обито сел на, насколько можно было судить по её мягкости, кровати. Открывать глаза не хотелось. Поганое солнце. Вдруг, рука в перчатке, которая едва успела привыкнуть к приятной прохладе и мягкости простыней, нащупала что-то более плотное и тёплое… — Итачи!!! Мать твою!!!