Зелёное небо, красные облака...

      Некоторое время все разглядывали лидера акацуков, над которым хлопотала Конан, обладавшая, кажется, стальными нервами и терпением, чтобы не наброситься на маленький комочек шерсти, который держал в руках Итачи. И хотя Пэйн утверждал, что с ним всё в порядке, Хаюми продолжала водить вокруг него одинокий хоровод. Все столпились возле дивана. — Конан-сан, — вежливо начала Катя. — Может, Вы прекратите прыгать вокруг Пэйна-сана и причитать, и попытаетесь… Ну там… Обеззаразить раны, пока у него заражение не началось…       Конан подскочила. — А есть чем? — спросила она. — Есть ртом, — отозвалась Алиса. — Сейчас что-нибудь принесу, — и она удалилась в туалет на втором этаже. Через несколько секунд дом сотрясло новой волной матов, а потом раздался какой-то новый голос. Новый для Алисы с Катей, но не для акацуков. — А где Итачи, я как раз чидори натренировал!

***

      Все снова собрались в гостиной. Пэйн всё ещё лежал на диване, ватки с мираместином лежали на Пэйне, Итачи сидел в кресле-раскладушке и чесал за ушком Шеру. Дейдара, потому что очень не хотел стоять, с разрешения Алисы, сел на бильярдный стол. Все остальные или стояли, или следовали примеру Катерины, усевшейся на тёплый и мягкий ковёр. Все взгляды были обращены в середину зала, к слегка потрёпанной фигуре. — Учиха, хм… — процедил Дейдара сквозь зубы. — Пиздец, — сказал Хидан за всех остальных. Снова повисла тишина. Мягко спрыгнула с коленей Итачи кошка, и неслышно юркнула за двери гостиной. Было слышно, как тикали огромные часы в углу зала. Стало настолько тихо, кто каждый мог, при желании, услышать, как дышат другие. И представьте себе, все зажали уши, когда гостиную огласило: — САСКЕ!!! — Итачи подорвался с кресла и кинулся к младшему брату. Тот был настолько в шоке, что даже не успел отпрыгнуть, поэтому в ту же секунду оказался в крепких объятиях старшего. — Саске, мой маленький глупый братик! — Говорил Итачи, крепко стискивая младшего Учиху. — Я так по тебе соскучился! — А я по тебе нет, — несколько грубо ответил Саске, пытаясь вырваться. — Меня больше волнует, как он тут оказался, да, — заметила Катя, глядя на братьев. — И как вы все тут оказались. — О! Тоби знает! — хороший мальчик Акацуков поднял руку. — Тоби расскажет! В общем, мы все как-то сидели в нашей пещерке, и тут семпай-Дейдара захотел показать нам свою новую статую. Тоби знал, что из этого будет, но Тоби хороший мальчик, Тоби не хотел обидеть Дейдару-семпая, и поэтому Тобь… — Да хватит, блять! — прервал рассказ Тоби Хидан. — Короче, Дейдара всё взорвал к Джашинову дедушке, а Тоби использовал свою хуйню, и мы все оказались в каком-то стрёмном месте, а потом он такой: «Ой, Тоби не может вернуть нас обратно, ебитесь все конём!», и я такой ему говорю, что типа ебашь хоть куда, только бы выбраться. Ну и потом, блять, я открываю глаза… А вот нихуя! Нет у меня глаз! Лежу на плитке, не могу ничего сделать, потому что я ёбанной подвеской стал, блять! Потом, короче, вот она, — тут Хидан указал на Катю. — Меня подняла, надела на шею… Я такой сперва: «эй-эй, ты чо!», душить её типа начал, а она как начнёт матюками всё вокруг крыть! И я думаю: «а ничё такая!», — на этом моменте повествования Тоби очень сильно пожалел, что не оставил Хидана в Камуи. — Ну и успокоился. А потом нас Конопля сдал, потому что жрать захотел. А как мы превратились в нас нормальных, звиняй, не ебу. — Так, с вами ясно, — кивнула Катерина. — А он? — Творцова указала на Саске. Тот всё ещё отмахивался от Итачи, который, кажется, одурел от радости. — А Джашин его знает, — махнул рукой Хидан. — Может, кто его тоже в какое-нибудь измерение захуярил, я не ебу. — Так, — Алиса подала голос снова, обращаясь к Итачи и Саске. — Вы, двое, прекратите свой петушиный бой, у нас дома по-прежнему нечего жрать, а в Мегу я с вами ещё раз точно не пойду.       Ответ на вопрос «что делать?» нашёлся довольно быстро. Акацуки решили, что возможно, сходить в Пятёрочку будет очень кстати, вот только кого послать? Жребий кидать никто, однозначно, не собирался. Выбирали Катя с Алисой недолго, самыми нормальными, во всех смыслах, по-прежнему оставалась Итачи и Конан. Своим внешним видом они вызывали меньше всего вопросов, если вызывали их вообще. Алиса быстро сбегала на кухню и достала из ящика в буфете картонку от чайной упаковки. Её мама сохраняла эти картонки для списков. Вот и сейчас Пёрышкина, схватив ручку, начала строчить на листочке. И вот, каким получился список:

Яйца куриные. Одна пачка. Сметана 25%. Две пачки. Доширак куриный. Берите весь, что будет. Молоко 3,2%. Три пачки. Хлеб белый. Один батон. Чай мятный. Пять — шесть коробочек. Сгущёнка 8,5%. Две пачки. Майонез 67%. Одна пачка. Сырочек. Желательно бри. Одну упаковку. Можете купить каких-нибудь конфет.

      Хидан возмутился, что в списке нет ни бухла, ни сигарет. — Зетцу покуришь, — флегматично отозвалась Алиса, вручая список Конан. Зетцу, услышав в словах Пёрышкиной угрозу для своей жизни, на всякий случай отошёл от Хидана подальше. Язычник насупился ещё больше, а Пёрышкина великодушно вручила Итачи свой рюкзак, чтобы сэкономить на пакетах, предварительно обшарив его на наличие компромата раза три.       После подробного инструктажа, девушки отпустили Итачи и Конан в Пятёрочку. Они волновались, и это было весьма объяснимо… Какудзу возмущался, что его не отправили в магазин, потому что кто, как ни он, умеет считать деньги. Катя подумала, что с отношением к деньгам Какудзу, всё закончилось бы минимум штрафом за кражу продуктов. Минимум за кражу. Минимум — штрафом. Творцовой пришлось долго думать над объяснением (не правду же говорить! Обидится ещё…), но к её огромному счастью, Какудзу переключился на своего напарника, начав говорить с ним о чём-то. Хидан всё ещё хотел спать и постоянно кивал головой, что Анимиру воспринимал, как полное согласие с его словами, пока невыспавшийся язычник не ударился головой о его плечо и сладко засопел. Рефлекторно, Какудзу даже погладил уснувшего напарника по спине. — А он милый, когда спит, правда? — тихо усмехнулась Алиса, глядя на представшую её шипперским глазам картину. Если уж две секунды рядом можно было считать обоснуем, то это… — Молчи! — шикнула на Алису Катя. — Испортишь ещё всё… — а потом шепнула ей на ухо: — Правда, правда.       Девочки тихо захихикали. На заднем плане творилось чёрт знает, что: маленький и глупый Саске отчаянно пытался понять, что происходит, Кисамэ игрался с Шерой, половины Зетцу спорили друг с другом, кому завести диалог с гибридным кактусом-Александром из комнаты Алисы, а Пэйн уснул на диване. Дейдара ушёл в определённую им с Сасори комнату, из которой теперь доносились звуки неизвестного происхождения. Сасори же нашёл деревянную-змейку погремушку и пытался понять, как она работает. В общем, жизнь бурно кипела, а Хидан спал крепко-крепко, и ему что-то снилось. Какудзу решил, что наверное, спать стоя — идея плохая, а потому унёс спящего Хидан(чик)а в комнату. Вслед им улетело умилённое «Ооо!» Алисы и Кати.

***

      Тем временем, в Пятёрочке, Итачи и Конан ходили меж рядов в поисках нужных им продуктов. Конан держала в руках список, а Итачи катал по магазину тележку, которую уже подумывал потихоньку стыбзить. Уж очень его привлекала идея покататься или покатать в ней кого-то…       Когда в тележке оказались все нужные продукты, Конан вежливо поинтересовалась у консультанта, где можно оплатить продукты, после чего они с Итачи направились к кассе. Благо, лето, выходные, никаких очередей не было, да и с оплатой наши нукенины разобрались довольно скоро. Она, по сути, от оплаты в их мире ничем не отличалась. Итачи и Конан не брали пакет и сложили всё в рюкзак, данный им Алисой. И вот, уверенно держа в руках ручку тележки, Итачи направился к выходу. Конан последовала за ним, и они почти вышли, как вдруг продавщица окликнула их, попросив поставить телегу на место. И тут Учиха понял: пора валить. — Конан-сан, прыгай в тележку! — скомандовал Итачи, и когда Хаюми запрыгнула в телегу, он со всех ног побежал из Пятёрочки по направлению к дому. Продавщица только головой покачала: одной тележкой меньше… Не устраивать же кипиш из-за этого?

***

      Раздался стук в дверь. Открыв её, Катя встретила запыхавшихся, но очень довольных собой Итачи и Конан. — Мы всё купили! — доложил Учиха, отводя прилипшие ко вспотевшему во время бега лбу волосы. — И вы не разгромили Пятёрочку? — удивилась Катя. — Нет! — хором ответили ей Конан и Итачи. — И не испепелили продавщицу? — Нет! — Подозрительно… — под нос себе сказала Катя. Даже несмотря на то, что этих двоих они с Алисой выбрали, как самых нормальных, она не могла поверить, что они ничего не натворили. Ещё и запыхались так, как будто с сеновала марафона…— Может, вы что-то украли?       Тут Итачи виновато улыбнулся и почесал затылок. — Ну… — он отошёл вбок, открыв Творцовой вид на тележку, стоявшую возле ступенек. Катя только снисходительно улыбнулась. — Ладно, главное, что всё купили и вернулись! — она захлопала в ладоши, проходя по коридору. — Эй, вы, все! Слышите? У нас будет еда!!!       Такая радостная весть наполнила звуками ликования весь дом. Все спустились, чтобы посмотреть на настоящую еду, которую они будут готовить сами. Все, кроме Хидана. Он по-прежнему крепко спал. Даже Саске, уж кому не занимать вредности, выдавил из себя благодарную улыбку старшему брату и Конан. Проснувшийся Пэйн горячо восхищался своей ненаглядной куноичи и благодарил её, а та краснела, подобно алой розочке, и отводила взгляд. Ведь действительно же ни за что ей восхищались… Всего-то в магазин сходила. А Итачи тихонько подошёл к Алисе, которая в этот момент уже достала кефир и пила прямо из пачки, и дотронулся до её плеча. Для Пёрышкиной, самозабвенно глыкавшей кефир, это было неожиданно, она сильно вздрогнула и пачка, которую она держала над своей головой, едва не выскользнула из рук. Кефир разлился даже на пол, про лицо Алисы и говорить нечего. Она повернулась к Итачи, вся заляпанная кефиром, и с перекошенной от злости физией. В голове у Учихи в этот момент не было ни одной приличной мысли, особенно, когда Пёрышкина попыталась слизать с себя максимальное количество кисломолочного напитка. Немного успокоившись, она вытерла лицо и руки от кефира, выдохнула и спросила: — Чего тебе?       Итачи, всё ещё не отошедший от кефирного шока, стоял, аки столб, не в силах раскрыть рот. Но когда у него это, попытки так с пятой, получилось, он спросил, как ни в чём не бывало: — Пойдём, я тебя покатаю?       «На Учих невозможно долго сердиться», — в который раз решила Алиса, улыбаясь сама себе.