История третья. Пустые ножны
12 октября 2018 г., 17:40
Небо медленно качалось из стороны в сторону – уже начавшее светлеть, предвещающее скорый рассвет. Я не любил путешествовать морем, обычно меня всегда выворачивало за борт, но сейчас было в лежании на дне однопарусной лодки что-то умиротворяющее и успокаивающее.
– Вставай, Исмо, – раздался ехидный голос Амаранта над самым ухом, хотя, готов поклясться, никого рядом и в помине не было.
Ощущение чужого присутствия никуда не делось. Резко сев, я огляделся по сторонам – везде была лишь бескрайняя гладь ещё тёмной воды – и для верности ущипнул себя за щёку. Лодка дёрнулась, и в поисках опоры рука легла на рукоять. Меч, лежавший рядом, покоился в невзрачных ножнах, но под кожаным плетением рукоятки чувствовалось дыхание чего-то живого, что родило догадку – кто-то снарядил меня в дорогу отнюдь непростым клинком. Следом пришла мысль о забавности получившегося каламбура, однако настроение он поднять не сумел.
Берег на горизонте, едва различимый на фоне тёмного неба с запада, постепенно превращался в тонкую полоску. На покинутом утёсе вздрагивал огонёк, мало чем отличающийся сейчас от мерцающих звёзд.
Попытался схватиться за румпель, чтобы направить лодку обратно к берегу, но рука внезапно появившегося Амаранта остановила меня. Когда же я повернулся к книгочею, того уже не было. Но кисть, обрамлённая расшитым серебряной вязью манжетом, совершенно точно принадлежала ему. Сделав несколько шагов к мачте, чуть было не споткнулся об оставленный на дне меч. Моего нигде не наблюдалось, и за неимением другого оружия, я повесил на пояс предложенный клинок.
– Горазд же ты спать! – хохотнул над ухом Амарант, заставляя меня нервно передёрнуть плечами.
В этот раз, когда я медленно обернулся на голос, книгочей сидел у румпеля, держа его одной рукой, а на другую намотав грот-шкот. В его взгляде что-то неуловимо поменялось, и пришлось с сожаление признать, что всё это время он успешно водил меня за нос. Хотя, впрочем, должен признать, особого сопротивления с моей стороны не наблюдалось.
– Когда я посылал светлячка разыскать кого-то подходящего, даже представить не мог, что всё пойдёт наперекосяк, – вздохнул он, бросая румпель и шкот, и широкими шагами, огибая меня и мачту, перешёл на нос лодки.
– Кого-то подходящего?.. – зачем-то повторил я.
И это всё?! Не совсем понимая, зачем Амаранту нужен Клинок, я всё равно чувствовал себя разменной монетой. Чем-то, что с лёгкостью можно заменить. И сейчас книгочей будто бы тыкал меня в этот факт носом – на-ка, смотри! Не смей задаваться, возгордиться исключительности, избранности, необыкновенности – ты такой же, как и те, кто был до. Как и те, кто будет после.
– Вдохни глубже, – тихо произнёс он и вскинул руку.
Палец Амаранта указывал на едва различимую дымку над морской гладью, где на горизонте вода почти сливалась со светлеющими небесами. И, стоило мне всё-таки последовать совету книгочея, небо и море слились воедино. Лодка под ногами задрожала, легко качнулась на нескольких скользнувших по бортам волнах и замерла – вдали закричали чайки, на манжетах Амаранта вздрогнули серебристые бубенцы, тонким звоном заполняя возникшую тишину. И следом – дрогнул мир, переворачивая и захлёстывая тёмными водами глубин.
***
Я не мог вдохнуть – качался на прибрежных волнах мелководья и понимал, что вот-вот умру по-настоящему. Но умереть мне не дал мелькнувший несколько раз в поле зрения Амарант, который поволок моё становящееся непослушным тело. – Нет-нет-нет! – Я слышал в его голосе неподдельное беспокойство. – Не смей умирать, слышишь?! Давай, дыши. Дыши, дыши!.. Бледное лицо книгочея, украшенное прилипшими к щекам и лбу мокрыми прядями волос, замерло над моим. Он несколько раз с силой ударил меня в грудь, заставляя согнуться пополам и выплюнуть всю ту воду, что проникла вовнутрь. – Вдыхай, ну! – чуть ли не плача, взмолился он. Отплевавшись и вернув дыхание в относительную норму, с ненавистью уставился на Амаранта. В груди закипела дремлющая доселе невиданная злоба, и я кинулся на него с кулаками – мы покатились по берегу, возвращаясь обратно на мелководье. Книгочей не сопротивлялся, покорно подставляясь под мои удары – при этом глаза его не выражали ровным счётом никаких эмоций. Он стал походить на неживую статую, что испугало меня, но вместе с тем злило ещё сильнее. Меч всё ещё оставался при мне, и я не преминул им воспользоваться, схватившись за рукоять обеими руками и занеся клинок остриём вниз, целясь точно в грудь лежавшего подо мной Амаранта. – Я боялся, что в этот раз ты действительно умрёшь, – с плохо скрываемой болью в голосе и внешним спокойствием произнёс он. – Заткнись! – зажмурившись, выпалил я. Чего он добивается? Что ему нужно?! Сглатывая горькую слюну, пытался заставить руки не дрожать, и всё же они предательски выдавали бушующий внутри меня страх. Да, я боялся – неизвестности, непонятного отношения Амаранта, всего происходящего. И ещё страшнее было получить ответы, узнать причины и всю подоплёку. Настолько страшно, что проще казалось убить, чтобы никогда не… – Ты убьёшь меня, Исмо, – твёрдо произнёс Амарант. – Но – не здесь. Я почувствовал, что начинаю задыхаться, но не из-за оставшейся в лёгких воды. Смирение книгочея бесило, выводило из себя – и вновь захотелось ударить, превратить эту застывшую маску безразличия в кровавое месиво. Не здесь… Наверное, я ревел в голос – или то были брызги моря?.. Клинок податливо опустился в чёрный песок – и почему раньше не заметил эту странность? – совсем рядом с шеей Амаранта. Волны захлёстывали его, слизывая кровь из сломанного носа и разбитой губы, целуя наливающиеся синяки – один на скуле, другой – под глазом, но Амарант не морщился. Словно он давал мне возможность выместить весь гнев, исполнял сиюминутное желание сломать что-то – или кого-то? – понимая насколько это необходимо. Почувствовав жгучий стыд, вскочил и отпрянул в сторону, но на ногах не удержался и упал в чёрный песок в стороне от танцующих волн. И заставил себя оглядеться. Невдалеке от берега, где море едва колыхалось, ровным строем чернели клыками обсидиановые обелиски – точно такие же украшали хотя бы один угол в храмах Единства. По поверьям они отгоняли зло и служили защитой от тьмы, вбирая её в себя, и потому камень был темнее безлунной ночи. Наша лодка неведомым образом напоролась на один из этих шипов – переломанной в нескольких местах мачтой вниз. Рваный парус и такелаж мотало сильным, предгрозовым ветром. – Мы похожи, – хрипло рассмеялся доползший до меня Амарант и рухнул подле. – Заткнись. С трудом получилось успокоиться, и я решил немедленно сбежать, оставить книгочея в одиночестве. В глубине души таилась надежда найти людей и выбраться… куда бы ни попал, что бы ни происходило – я, во что бы то ни стало, не хотел идти на поводу у этого сумасшествия. Больше – не хотел. Тьма побери, да даже если не получится выбраться из этого неведомого места!.. Не хотелось думать, что делать дальше, а потому я шёл – не разбирая дороги, держась берега, так и не сумев оторвать взгляд от бесконечной вереницы клыков-обелисков. Браслет с осколком изумруда отяжелял карман – я поспешил избавиться от него, закинув так далеко в море, насколько хватало сил. Усталость совсем не чувствовалась, тело стало невесомым и лёгким, но от этих ощущений вдоль позвоночника пробегали колкие мурашки – я не был в себе, я управлял собой как-то отстранённо. И в мыслях поселился морской бриз – мягкий и обволакивающий. Не знаю, сколько это продолжалось – солнца в небе не было, лишь сквозь серую пелену однообразных облаков ровно светило что-то. Но – долго, потому что наткнулся на следы. Поначалу обрадовался, рассчитывая встретить кого-то ещё, а после понял – следы были моими собственными. Я сделал круг. Я попал на остров. Окольцованный чёрными обелисками и чёрным песком… остров. Амаранта нигде не было. Лодки – тоже. Только мои следы, ровный шум волн, отдалённые крики невидимых чаек и – за полосой песка и сухой безжизненной травы – заросли кустарника и тёмный лес. Над ним высилась тёмная громада одинокой горы. – Может, всё-таки выслушаешь меня? Он появился неожиданно, словно из морской пены. Я заставил себя вглядеться в его лицо – впервые за всё время, что книгочей находился рядом. Худое, ничем не примечательное лицо, с большими испуганными глазами, длинным прямым носом и высоким лбом – так, наверное, выглядело большинство бродячих сказителей. И было в Амаранте что-то птичье, но – некрасивое, напоминающее неказистость птенца-слётка. – Я боялся, что ты захочешь убить себя, – виновато улыбнулся он, откидывая мокрые пряди с чистого лица, без единого следа недавнего побоища. – Много чести, – пробормотал я, вызывая его робкую улыбку. Странным было видеть поселившийся в нём страх и привязанность, бывшие, судя по всему, отголосками годами взращиваемого безумия. – Ты и есть Сизокрылый? Ответом мне стал громкий жизнерадостный смех. Амаранта прорвало, сложило пополам и начало болтать бурей неконтролируемых эмоций. Почему-то отлегло от сердца при виде настоящего Амаранта – не той бездушной куклы, что встретила меня на этом острове, а вот такого, купающегося в тщательно откормленном сумасшествии, боящегося причинить боль или оступиться, сделать неверный шаг. Я понимал, что рано или поздно нечто подобное случилось бы и со мной – Очищение не приносило того удовлетворения, которого ожидал. Но я бы тянул эту лямку до последнего, не в силах отказаться от того, что однажды взвалил на себя. Возможно, масштаб моего личного бедствия был бы в разы меньше. Нет, совершенно точно был бы. – Пойдём, – собравшись, преувеличенно решительно сказал Амарант и кинул мне браслет с амулетами. – Ты нырял за ним? – удивлённо моргнул я. – Я должен был забрать своё, – мельком показав блеснувший на ладони кусочек изумруда, книгочей сделал неопределённый жест рукой, и осколок исчез. Ловкость рук не произвела должного впечатления. Улыбка на лице Амаранта на миг угасла – он стал чем-то походить на ребёнка, которого не похвалили должным образом. Поощрять быстро сменяющиеся настроения книгочея я не намеревался. Коротко кивнул, мол, показывай путь, и положил ладонь на рукоять меча. Книгочей вздрогнул, закусил губу и со вздохом направился прочь от берега. Здесь он был каким-то более живым, безо всяких искажающих истинные мысли масок – и оттого читать его стало легче, чем раскрытую книгу. И я не мог понять, что стало тому причиной – остров под ногами, чёрные обелиски вокруг него или – страх за мою жизнь? Судя по всему, моя персона была нужна ему для чего-то важного. Или нет… дело не во мне, а в моей принадлежности к Клинкам Очищения. Чем же таким особенным мы отличаемся от простых смертных? Неужели суть крылась в обряде посвящения, про который послушникам Церкви и будущим орудиям Очищения строго-настрого запрещалось разговаривать между собой. Я же тогда… умер? Что же произошло?.. – Ты подослал Атаю ко мне? – шумно выдохнув, начал я прощупывать почву. Амарант вёл меня каким-то неведомым путём, петляя вокруг выступающих над песком валунов – со спиральными изображениями рун огня, – словно не зная дороги, нащупывая её. И чем ближе мы подбирались к лесу, тем громче в моих ушах звенели серебряные колокольчики. – Она сама нашла тебя, – пожал плечами книгочей. – Когда Клинок проходит посвящение, в него вселяется частичка души Сизокрылого. Я тихо охнул. Сердце, казалось, пропустило удар или два. – Так ты?.. – Не важно, кто я такой. Важно, что в тебе достаточная часть для ритуала. Это и определила Атая. – А мне кажется, – не удержал язык за зубами я, – она больше искала способ попортить тебе кровь. Хмыкнув, Амарант бросил на меня быстрый взгляд. Я поёжился, но отступаться от своего не намеревался. Страх всё ещё бродил по закоулкам сознания, норовя заграбастать в свои крепкие объятия, а от невольного спутника ощущалась скрытая угроза – достаточно лишь переступить черту, и вся эта игра в показную заботу и беспокойство закончатся. Да, он может терпеть моё вызывающее поведение, однако до поры до времени, покуда ему интересно со мной играться. – Чего ты добиваешься? – решил прямо задать вопрос я. Тёмные кроны леса сомкнулись над нашими головами. Деревья покорно расступались, образуя прямой путь, трава под ногами врастала в землю, обнажая стёртые каменные плиты, на которых с трудом можно было различить всё те же спиральные знаки. – Принести в жертву это тело. – И переселиться в моё? – внутренне содрогаясь, спросил я. – Переродиться, – поправил Амарант, – с твоей помощью. Не переживай, с тобой всё будет в полном порядке. Ты останешься жив, здоров и даже в здравом уме и твёрдой памяти. Чего ещё можно желать? Я остановился. Рукоять меча вдруг нещадно начала жечь кожу, вес клинка стал тяготить. И, что самое ужасное, Амарант видел и понимал это. Он не стал меня в чём-то убеждать или успокаивать – посмотрел прямо и слабо улыбнулся. В нём всё также оставалась это неказистость птенца, однако сейчас книгочей позволил мне заглянуть вглубь, увидеть что-то сокровенное, могущественное и – болезненное. – Я должен умереть от руки атай, чтобы переродиться. Ты смог пройти посвящение, значит – подходишь. Иначе цикл перерождений прекратится. – Ты раз за разом приносишь себя в жертву? – нервно сглотнул я. – Чтобы остановить тьму? – Тьма, зло… как не назови, а погибель мира есть погибель мира. Я кивнул. – Впрочем, наш мир в любом случае погибнет. А я лишь продлеваю агонию, – с сожалением произнёс Амарант. – Зачем? Он отвернулся. Сделал несколько шагов, замер, медленно выдохнул и рассмеялся. Наверное, с высоты возраста, опыта и мудрости я казался ему несмышлёным глупцом. А ведь несколько дней назад во мне росла уверенность, что книгочею нет особо дела до судьбы мира – ходит себе по свету да сказки собирает. А вот я-то!.. – Скажи это рыбе, что барахтается из последних сил в поисках воды. Разве плохо надеяться на спасение? Я не нашёл, что ответить ему. Да и не требовался ответ на этот вопрос. И вправду, что такого плохого в надежде? Если не опускаешь руки, если не сидишь смирно в ожидании всех благ, ниспосланных богами, если барахтаешься – даже слабо, даже теряя постепенно всякий смысл, просто потому, что так надо – что плохого в надежде? – А другие… атай? – Что? – не понял вопроса Амарант. – Что с другими атай? – громче произнёс я. – Куда они делись? Застывший мёртвый лес, гасящий звуки шагов, постепенно сошёл на нет, выпуская нас в зелёную долину, заросшую ровными рядами виноградников. Здесь тропа сменилась на обычную, мощёную грубо обтёсанными камнями, и уводила к подножию пологой горы. – Они… – он осёкся. – Они спят. Мне так и не было суждено узнать, что же там, в конце дороги – Амарант свернул к ближайшему дереву, срывая виноградную лозу. Была в этом жесте какая-то отчаянная попытка зацепиться за что-то, почувствовать реальность. И я вдруг вспомнил, как сам брёл вдоль берега – не ощущая тела, не разбирая дороги. Чтобы попасть хоть куда-нибудь, чтобы был хоть какой-то смысл. – Туда, – Амарант кивнул в сторону вершины одного из холмов, на которой темнел одинокий чёрный портал – без стен, потолка или хотя бы пола. Я никогда не понимал всех магических сложностей. Знал только, что древние амулеты были не более чем временным вместилищем частички силы волшебников, которой мог воспользоваться любой желающий. Сами маги творили чары без всякой вспомогательной атрибутики – по крайней мере, этим пугало людей Единство. – Ты остался один, да? – не унимался я. Раздавив между пальцев виноград, книгочей нарисовал на своём лице рунные знаки – виноградный сок был густым и цветом походил на кровь. – А даже если и так, то что? – дёрнул плечами он. Судя по действиям Амаранта, в действительности магия была не так проста, как рисовали то всевозможные сказки и предания – маг не мог просто взмахнуть рукой и сделать то, что взбредёт ему в голову. И мне стало жаль, что я никогда не увижу и не познаю истинной магии. Что-то подсказывало – проводимый книгочеем ритуал лишь бледная тень былого величия. Куцая, обрубленная попытка вписать неподходящий по площади квадрат в круг или, и того хуже, треугольник. – Что… мне нужно будет… делать? – едва поспевая за широкими шагами вдруг ставшего торопиться Амаранта, осведомился я. – А как ты думаешь? – с усмешкой бросил он. – Убить тебя? – Хочешь, я скажу что-нибудь такое, что разозлит тебя? Чтобы было легче убивать. Кажется, подобный вопрос Амарант задал именно с этой целью – вывести, разъярить. И я поддался его попытке, чувствуя, как постепенно книгочей переходит на бег. Мы словно превратились в охотника и добычу. Я не обманывался – он с лёгкостью мог бы оторваться от меня, но не делал этого, поддерживая иллюзию охоты. У одинокого портала, выполненного из того же обсидиана, что и обелиски вдоль побережья, он каким-то чудом умудрился споткнуться и упал. Дав ему возможность перевернуться на спину, я навис над ним с мечом в руках, тяжело дышал и не решался занести руку. Может, для него не было особой разницы, как умереть, однако мне не хотелось, чтобы он лежал передо мной загнанной и пойманной жертвой. – Могу я назвать тебя другом? – как-то совсем неожиданно спросил Амарант, застав меня врасплох. – Я тебе не друг, – процедил сквозь зубы я, глядя на по-детски обиженного Амарант. Но было за этой маской что-то потаённое, будто бы книгочей не хотел показывать, насколько в действительности ранили его мои слова. Что, тьма побери, он от меня добивается? – Ты мог бы им стать при других обстоятельствах, – вздыхая, всё-таки признал я. Амарант поднялся, делая приглашающий шаг назад, заставляя меня ступить точно под арку портала – он понял моё нежелание. Я выставил клинок, всё-таки сумев унять дрожь в руках, и попытался вспомнить всех тех, кто уже умер по моей воле. Смогу ли и дальше доблестно служить Очищению после всего случившегося? Или, быть может, лучше не возвращаться обратно? Стать подле Амаранта, насколько хватит отведённого мне времени. Или?.. А надо ли это ему? Не больнее ли будет привязаться и в который раз потерять? Сколько жизней прошло мимо него? Имею ли я право вмешиваться? – Можно попросить тебя об одолжении? – сглотнул горькую слюну я. Книгочей вскинул голову – пожалуй, он всё же был выше меня, но почему-то таковым не ощущался сейчас. Верно. Всё потому, что он – жертва. – Всё, что угодно, – тепло улыбнулся Амарант. Возникшая после тишина затянулась надолго – я собирался с духом и формулировал. Почему-то вспомнилась история про Пустое царство и исполняющий желания трон. Только бы не ошибиться… – Можешь сделать так, чтобы я забыл тебя? Он кивнул и сделал шаг вперёд – клинок легко вошёл в грудь, без труда находя сердце. Через сталь мне передалось биение. Живое, трепещущие… сходящее на нет. Он шагнул ещё раз и – коснулся моих губ своими. Я задрожал – подобно натянутой струне. Лёгкие распирал воздух, ставший отчего-то тяжёлым и раскалённым. Его руки стиснули мои плечи – не давая шанса отступить, выронить меч, разорвать поцелуй. Но не было в его действиях каких-то скрытых мотивов – была искривляющая память сила, проходящая через-сквозь, заполняющая, переливающаяся через край. Кажется, горело всё кругом. Или горел один Амарант, а я и мир вокруг – просто потому, что оказались рядом. А потом всё закончилось.***
В ушах застыли крики чаек и тихий шелест волн. С трудом разлепив глаза, я уставился в бескрайную гладь моря. Что случилось?.. В памяти зиял чернильный провал – последним, что получилось припомнить, было лицо старика Нишьи, убеждавшего меня, что в Опал нельзя отправлять несмышлёных новичков, что задание слишком важное и только я смогу справиться. Дальше?.. Как-то же я должен был попасть в Опал! А без разрешения вряд ли бы получилось пробраться в город магов мирным или законным путём. Но ведь Очищение не хотело, чтобы возникла конфликтная ситуация?.. Я коснулся губ, ещё сохранивших воспоминание о чужом тепле. Но чьё оно?.. Под рубашкой невообразимо жгло плечи – пришлось быстро избавляться от одежды, чтобы рассмотреть ожоги, будто бы оставленные от ладоней. Кожа бугрилась от волдырей, но морской ветер и солёные брызги удивительным образом успокаивали её и, кажется, даже лечили. Голова раскалывалась. Преодолевая боль, я снял с руки браслет и коснулся пальцами магического компаса. Юг, нет… юго-восток. В трёх днях пути от Опала, но совсем не там, не с той стороны. А почему один из пазов пустой?.. Неужели я потерял один из амулетов? А меч?.. В беспорядке зашарив по сторонам, я нащупал пустые ножны на поясе – ещё одна загадка. На душе было неспокойно, словно я потерял – забыл – что-то очень важное. Куда оно исчезло?.. Остались только крики чаек, танцующие шёлковые волны. И – стремительно тающее тепло.
