Арлекино

Вика не очень любила засыпать в чужих местах. Вот, у бабушки в деревне, да. Это было здорово! Там был любимый диван, на нем хорошо спалось как в полном одиночестве, так и в обнимку с сестрой. А вот, в гостях у двоюродной сестры, которая жила в соседней деревне на редких ночевках спалось просто ужасно. Во-первых семья сестры, очень рано, по Викиным понятиям, ложилась спать. Весь день обычно было очень весело. А вечером….Вике выделяли самое лучшее место, но уснуть там она не могла. Главное, все засыпали быстро. Словно по щелчку. А Вика долго крутилась, мучилась, слонялась по дому, сидела на лестнице, ведущей на первый этаж. Конечно, засыпала, но в ожидании утра. Еще бывало, в гостях, она просыпалась самой первой, во сколько бы все ни легли. И потом томительно лежала в кровати и ждала, когда кто-то еще проснется. В общаге ей спалось очень хорошо. Хоть она и скучала по дому. Особенно в первое время, еще в Зарайске, когда не могла приезжать домой каждую неделю. Но иногда, на отдыхе, в гостях, теперь вот на гастролях с Егором, ей требовалось время, чтобы уснуть. А сегодня, ложась в кровать, единственной её мыслью было лишь : «Это постельное белье из шкафа Егора. Оно чистое, но это то самое постельное белье, которое он тоже стеллит на свою кровать, его щеки лежат на этой наволочке, он укрывается одеялом в этом пододеяльнике. Вообще, это шикарное постельное белье. И на нем невероятно приятно засыпать. Ох, сколько я за это время прочитала фанфиков про Егора. И такая сцена наблюдалась ни раз. Только героинями были шестнадцати - семнадцатилетние девочки, которых Егор спас из каких-то передряг и пригласил совершенно неожиданно к себе в гости». Вика даже забыла включить будильник на своем телефоне. Но очнувшись от странного сна, она поняла, что уже почти половина десятого утра. Она навела легкий марафет, вышла на разведку. Егор еще спал. Она пока не стала его будить. Привела себя в порядок, главное уложила волосы. Непослушные кудряшки слабо подчинялись утюжку. Но, если с тем, что Егор увидит ей без макияжа, она смирилась довольно легко, то с тем, кто он узнает, что волосы у неё на самом деле кудрявые, ну никак не могла. Ей казалось, что кудряшки придают ей несерьезность. Потом она заправила постель, надела джинсы и футболку с принтом в виде толстого полосатого кота, а сверху надпись: «Щас порву». Вика поняла, что ни разу не спросила, а любит ли Егор кашу на завтрак, но про макароны знала точно. Поэтому, решила приготовить макароны. Егор проснулся, уловив прекрасные запахи с кухни. Почему-то вспомнил о том, какие замечательные завтраки готовила Нюша. Что больше так не готовили ни одна его девушка, с котрой случалось проснуться. Но в этой квартире и не было никого, кроме Нюши. И то, это было когда «игра»уже началась, но еще не стала масштабной. А так, он чужих в своих стенах не терпел. Даже убираться старался сам, клининг приглашал только в самых крайних случаях. Даже съемочная группа здесь была всего однажды. Но тогда квартира была еще не обжита. Шла «игра». А журналисты одного очень хорошего канала просто жаждали попасть в гости. Он там даже на камеру говорил: «Вообще-то, я здесь сейчас редко бываю. Живу у своей девушки». Вика получается первая. Чувствовал он себя значительно лучше. Взял градусник, вскоре он отобразил 37 и 8 «Замечательно» Он переоделся, снял пропахшую потом футболку, завернулся в любимых халат, отнес футболку в стиральную машину и пошел на кухню. -Доброе утро! –вот так он её видел довольно часто вечером в гостиницах, на вечерних рейсах в поезде. Но все равно, сейчас она выглядела совсем не воинственно, даже в этой футболке, а очень мило. -О! А я хотела идти тебя будить. Как самочувствие? -Ну, как сказать? Хорошо. Я температуру померил. -Ну и как? -Ну, можно сказать нормальная…рабочая. У меня даже сольникис такой случались. - 37и 8? -Как ты угадала? -Ну, просто повезло… -А по факту, это довольно опасная температура. И постельный режим не отмен. Вот позавтракаешь. -А ты со мной в комнате посидишь? -А я тебе еще не надоела? -Нет. -Тогда, выпей нужные таблетки. Я пока тут немного кухню уберу и приду. - Да сложи все в посудомойку. - Ну, уж две тарелки я помою и так. Вика, как всегда была права, такая температура прежде всего опасна состоянием слабости. Еще она непредсказуема. На следующем пробуждении может быть и 36 и 6 и 39. В халате лежать было не удобно. Можно было бы не надевать сверху ничего. Но это в том случае, если несмотря на плохое самочувствие, требовалось кого-то соблазнить. А с Викой надо поговорить. Егор достал из шкафа пижаму. Надел от нее верх и лег. Он боялся, что уснет к тому моменту, как Вика придет. А она, словно ждала, пока он уляжется. -Ну-ка дай я сама проверю твою температуру!- Вика протянула градусник и убедившись, что всё так, как говорит Егор, присела в кресло, которое Егор придвинул максимально близко к кровати. Вика хотела рассказать Егору про Агнессу, Егор снова прокручивал в голове вопросы, которые очень хотел задать Вике. Но выбрал совсем не тот. -Вик… вот что хотел узнать. Там на конкурсе, когда…они тебя…пытали..заиграла красивая мелодия, а ты…почему ты решила, что мне будет неприятно, если ты споешь эту песню. А что это вообще за песня? На лице у Вики отразился целый спектр эмоций. Вот она только собралась рассказать про Агнессу, а тут её захлестнула волна негодования. После того, что он почти в бреду рассказал ей про Нюшу, оказывается, что этой песни он не знает, да как такое вообще возможно? -Ты? Не знаешь? Этой песни? ТЫ? Не знаешь? Она почти народная. Но! Как ТЫ? Можешь не знать, кто именно в этой аранжировке её пел? Кто её пел? – Вика закипела. Она вывернула душу просто на сцене, воспоминания о школе, тоска, всё это тогда навалилось на неё, а теперь просто, как комок дрожжевого теста вырос и стал проситься на свободу. Он рассказывал ей о моральных терзаниях, о том, что Нюша не ценила его творчество. А про девушку свою…он что ничего не знал? - Я никогда не слышал эту песню, - Егор был напуган. Вика еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Ведь, тогда, стоя на сцене она, кажется тоже почти плакала. -Получается, что зря я её не спела, - сказала Вика холодно, - ну хорошо, дай-ка мне свой ноут. Вику переполняла злоба. Она мало давала себе отчет в действиях. Она просто открыла «ютуб», быстро набрала в поиске нужное имя и развернула ноут к Егору, а сама вышла. Эмоции. Давно так ей не пробирало. Дробинск не в счет. Она сидела на кухне и плакала. Ролик был довольно старый, какого-то концерта. Звучат первые аккорды той самой мелодии. На экране появляется надпись: «Ласковый май.New» На передний план выходит девочка-солистка. И Егора просто хватает удар. Прямо на него, искренне и нежно улыбаясь, смотрит маленькая Нюша. Здесь ей от силы было лет тринадцать. И такой Нюшиот не видел никогда и не знал. Какая песня! О собаке, которая, несмотря на дождь сидит на вокзале и непонятно чего ждет. Скорее всего её бросили хозяева, уехали, а пес остался. Он бросается к тем, кого считает похожим на хозяев, но всегда – это ошибка. Эта песня закончилась, шокированный Егор не мог поднять руки, и на экране появилась следующая запись. Девочка в джинсах и белой блузке поет про холодную зиму, о том, что в такой холод застывают все чувства и замерзает сердце. Надпись на экране гласит: «Аня Шурочкина и Ласковы май.New». Потом каскадом пошли записи с «Новой волны», где хоть девушка уже и носит привычное имя и выглядит почти привычно, перед ним была такая девушка, какую он никогда не знал. Да он вообще не знал, что она так давно поёт, забыл, что участвовала в этой самой «Новой волне», что заняла там очень достойное место. Какие же это были песни! Почему она ему об этом никогда не рассказывала, не показывала этих видео, не давала слушать этих песен. Ведь он ей все рассказывал, делился с ней песнями. «Блин, я ведь делал это для того, чтобы она восхитилась моей гениальностью. Чтобы поняла, что я крутой. Я ей не давал шанса. Разве могла девушка, выступающая в предельно откровенных нарядах, расхаживающая по квартире в одних маленьких кружевных трусиках петь про собаку или про то, что осени не будет никогда» Он схватил телефон, стал искать нужный номер, понял, что остался только официальный, по которому может ответить совсем не тот человек, которому он собрался написать. Позвонить, сил не было. Поэтому, собрав все сил, говоря с трудом, поскольку горло вдруг пронзила нестерпимая боль, он начал почти исповедь. Ему было плевать, что эту запись могут услышать миллион ушей. Но он очень хотел, чтобы среди них был нужный адресат. «Получается, Вика до того, как я ей рассказал всё, знала эти песни. И все остальные ЭТО ЗНАЛИ. Знали, что Пушинка раньше до меня пела эти песни. Не просто так они задали Вике такое задание! Они хотели прежде всего сделать больно мне, но рикошетом задели и Вику. А Вика, несмотря на то, что ей явно было проще спеть эту песню, не стала. Она переживала за МОИ чувства. Агнеска все же права была, я бесчувственное бревно и у меня нет сердца. Только вот что так нестерпимо болит?» К этому моменту Вика успокоилась, поняла, что совершенно зря дала волю эмоциям, что это её мир чуть не смыло цунами воспоминаний, а Егор жил в хорошо отстроенном городе-крепости. Она умылась и вернулась в комнату Егора, намериваясь извиниться. Смертельно бледный Егор смотрел на Вику глазами полными слез и тяжело проговорил: -Вика, я правда не знал этого ничего. Никогда не слышал этих песен. Я всё время думал, что Пуше все равно на меня, а ведь на самом деле, мне было всё рано. Сказал и потерял сознание. «А я еще в душе смеялась над Агнессой. А сама, что я сама натворила?» Вика кинулась в комнату за своим телефоном, практически молясь Высшим силам, чтобы Настя была где-нибудь поближе, лучше в квартире по соседству! -Настя, ты где? Ты можешь приехать по тому же адресу? Ему плохо! – Вика говорила почти бессвязно. - Я на девятом этаже. Сейчас приду, - проговорила Настя, и действительно через минуту раздался звонок в дверь, - оказывается Модест Оркестр живет в этом же доме. И у него запой. А тут что? - Настя, он почти не дышит!- сказала Вика перепугано. Настя действительно оценила тяжесть ситуации, достала из своего чемоданчика какие-то присоски, расстегнув пуговицы пижамы, установила их на грудной клетке и чуть ниже. На маленьком мониторе что-то запикало. -У него сильнейший стресс. Шок просто. Чуть больше амплитуда и был бы инфаркт или инсульт. Что же ты такое ему сказала. -Он меня спросил, я ответила. Но я не ожидала, что он ТАК отреагирует, - по щекам Вики текли слезы. -Чувствую, не видать Ольке автографа, - попыталась пошутить Настя, но поняла, что зря, - ладно, не волнуйся, всё не так уж плохо. В этот раз иди, посиди на кухне, я сама, -проговорила Настя, доставая из сумки стетоскоп и закрывая за Викой дверь. «А ведь он имел право этого не знать. Особенно с учетом того, что он мне рассказывал. Да, он её очень любил, но вот версию Нюши я же не знаю. Может, папа – продюсер ей запретил об этом рассказывать?» -Да не реви, все хорошо. Плохо ему стало, потому, что температура резко подскочила. А сам стресс, как ни странно для организма был полезен. Думаю, у тебя же вызвала беспокойство его утренняя температура? Она слишком резко стала падать. Для течения болезни это очень опасно. Еще два дня точно не должна опускаться ниже чем 38 и 3. Помимо всего прочего, я поставила ему быструю витаминную капельницу и сделала успокаивающий укол. Ему надо поспать. Примерно часа четыре. А потом…потом вам надо поговорить. И даже, если ты считаешь, что была права на 100 процентов, тебе всё же придется извиниться. Потому, что ты была не совсем права. -Конечно, Настенька! Спасибо тебе! Настя ушла, а Вика решила, чтобы собрать мысли в кулак, заняться приготовлением обеда. Конечно, возможно, Егор, когда проснется не захочет с ней разговаривать. Додумать, ей не дал настойчивый звонок в дверь. Словно, кругом был потом и только она ничего не слышала. За короткое время пребывания в этих элитных застройках, Вика освоила многие секреты. И точно знала, что ТАК звонить чужой человек не может. И это не просто рядовой сосед. Поэтому, всё еще пребывая в легком шоке, она подошла к двери и открыла, даже не спросив: «Кто там?» На пороге стояла….Нюша. Похоже, она плакала, и таких слез не выдержала даже элитная косметика. Девушка была бледна и растеряна. -Я могу войти? -Конечно. -Как…он? -Плохо…ему сейчас очень плохо. Он спит. -Я могу его увидеть? -Да. Но сначала надо умыться. -Спасибо. Я бывала здесь раньше…я все помню… - Хорошо. Чистое полотенце на крючке. Умывание помогло. -Где его комната, думаю, знаешь, -проговорила Вика. -Но..ты же сказала, что ему очень плохо и он спит. -Ну, проснется, увидит тебя, возможно, станет лучше. Нюша на ватных ногах зашла в комнату. Здесь витал запах реанимационных лекарств. Егор лежал на спине, до подбородка укрытый теплым одеялом, лишь правая рука была «на улице». Небольшой синяк говорил о недавней капельнице. «Как давно я не была к нему на таком опасном близком расстоянии»,- подумала девушка. На кресле около кровати валялся разряженный ноутбук, телефон и пижамная рубашка. Кроме как на кровать, больше сесть было не на что. Она смотрела на спящего Егора и улыбалась, как и когда-то давно, когда наблюдение за спящим любимым, было её приносило ей радость. Егор просыпался медленно, глаза совершенно не хотели открываться, тело было тяжелым, головная боль тупая и пульсирующая. Когда фокус его взгляда поймал Нюшу, сидящую на краешке его кровати, он подумал, что еще не до конца проснулся, снова закрыл глаза, потом открыл и так несколько раз. -Нет, я не бред. Это правда я. Я должна тебе …сказать…впрочем, если ты…не хочешь меня видеть, я уйду, - она приподнялась, чтобы встать, а он поймал ей за руку и помотал головой. Говорить он пока почему-то не мог. -Я должна тебе сказать, - продолжила Пушинка, это и правда она, его Пушника. Пуша. Их знакомство состоялось в баре-дискотеке. И он просто не правильно услышал её имя. Потом, он только так её и называл. «Моя Пушинка. Пуша», - я просто понимаю, что иной возможности сказать тебе это, у меня не будет. И я должна была это сделать. И раньше. Но никогда бы не решилась, если бы ты…не позвонил…не написал. Я буду много говорить, прошу не перебивай. Мне не слишком везло в любви. С детства. Мальчики, которые мне нравились были уже чьи-то, а забирать чужих мальчиков, я не хотела. Первой моей серьезной драмой был роман с солистом «Нового ласкового мая», папиной группы. Папа выбрал самые лучшие песни «Ласкового мая», договорился с Разиным. Вот, получился альбом. Точнее всего два. Как ребята появились в группе я особо не задумывалась. Я и петь то не хотела. Но папа всегда хотел, чтобы я занималась музыкой, поэтому оплачивал и уроки пения, и музыкальную школу…в общем всё, что могло связать меня с музыкой. А я тогда почти поставила маме ультиматум, сказала, что не буду ходить в музыкальную школу!Что пианино можно продавать! Мама позвонила папе. А папа был уверен, что мама всё время ему звонит, потому, что хочет вернуть….А мама боялась, что теряет дочь-подростка. В общем, когда группа создалась, отвертеться от музыкальной школы и прочих дополнений, я не могла. Все знали, что мой папа – продюсер группы. Боре достались самые философские песни. И про «Девочку-дрянь» и «про Друга» и даже про «Снежную королеву». Он их исполнял так, словно это была его личная история. Я переживала. И влюбилась, а Боря…ставил на сольную карьеру и ухаживал за мной в надежде, что папа его заметит… А папе просто идея группы быстро надоела. Потом был конкурс, где папа был продюсером. Я его выиграла, но все знали, чья я дочь. Поэтому, ближайший конкурент был мил… Потом, потом случилась «Новая волна». И я не хотела, чтобы все думали, что я добилась этого, потому, что папа так хотел. Так исчезла Аня и появилась Нюша. У папы тоже как-то с крупными проектами не складывалось. И вот в один прекрасный день, к нему пришли крутые ребята и заявили о сотрудничестве. Нужно было найти девушку одному талантливому начинающему артисту, чтобы потом…для пиара, на разрыве их отношений устроить скандал, который поднимет популярность артисту. Так мы и встретились. Я себе к этому моменту дала твердое обещание больше не влюбляться, ведь от любви одни страдания. И даже сделала вид, что меня не смутило, что за эти отношения мне будут платить хорошие деньги. Но ты был таким…я в тебя влюбилась почти сразу. И я была уверена, что не буду нужна тебе настоящая. Мне было проще играть видавшую виды развратницу, чем признаться, что без тебя вообще дышать стало сложно. И твои подарки. Если бы ты знал, как мне было это приятно…Твоим крутым продюсерам было вообще все равно, а папа постоянно зудел, что я не должна испытывать к тебе никаких чувств, поторапливал продюсеров с началом большой игры. Помнишь, поклонница ранила тебя ножницами? И ты стонал во сне, потому, что шов болел? А я вместо того, чтобы разделить твою боль, только посоветовала нанять охрану. Когда я уходила от тебя в последний раз, я круто поссорилась с папой. Я ничего не хотела. Он мне объяснял, что ты должен быть свободным и легко доступным…Помню, что тогда было как-то много выступлений, я знала, что ты выходишь на сцену с температурой, я так хотела к тебе, но папа зорко следил. А потом был концерт, ты там должен был быть, а тебя не было. И кто-то сказал, что тебя ангина доконала. Я снова устроила папе скандал. И папа вдруг сказал : «Ну, если ты так хочешь, езжай к нему. В конце концов у всех нанайцев были жены, но поклонницы узнали об этом только из недавних мемуаров, некоторых солистов. Слова для больших боссов я найду» Я взяла банку малинового варенья и поехала к тебе. Но по дороге попала в глупую аварию. Стала лишним звеном разборки двух мажоров. Но у меня было небольшое сотрясение мозга и растяжение руки. Некоторое время пришлось провести в больнице. Немного, всего несколько дней. Но, за эти дни ты выздоровел. А у меня больше не представилось сказать тебе, о том, что я тебя люблю. Очень люблю. А потом, началась игра. То, что у меня не получилось до тебя доехать папа посчитал знаком судьбы, сказал, что это было совершенно не нужно. Но игра немного вышла из-под контроля. Она лишила меня возможности вообще в прицепи сказать тебе …Теперь, я люблю Игоря, я счастлива…но ты моё самое светлое воспоминание. Моя самая приятная любовь…Я вообще теперь не читаю сообщений, которые приходят на этот номер. Но…телефон с этой симкойсдох. В общем после того, как она оказалась в другом телефоне, я настраивала определенные параметры. И тут сообщение. И ….я поняла, что Вселенная дала мне шанс, сказать тебе…я не рискнула ехать сама, я взяла шофера, но все равно боялась…Я бежала такая смелая, радовалась, что не изменились коды. А тут у квартиры…но меня встретил твой ангел-хранитель, она мне разрешила подождать, пока ты проснешься… - Мой ангел-хранитель, - с трудом произнес Егор. Он так и держал Пушинку за руку. Они оба плакали, - прости меня за все резкие слова, за всё гадости, что я произносил в интервью о тебе. Я был обижен, как ребенок какой-то. Я жил все эти годы с этой обидой. Прости, что меня не волновали твои чувства. Прости, что злился, потому, что думал, что тебе я неинтересен. Я очень долго не мог тебя отпустить. Я хотел, чтобы ты поняла, что я не хлюпик, что я могу быть рядом с тобой, у меня столько было возможностей просто подойти и поговорить, а я не делал этого. Я столько глупостей совершил, чтобы сделать тебе больно. Прости меня… - И ты тоже, прости меня. Я могу тебя обнять? Он приподнялся и позволил ей обнять его, сам он прижал её к себе, и сомкнул руки. Так они сидели довольно долго. Она, случая гулкие удары его сердца и он, с каждым вдохом ощущая, как огромный камень, который цепями сковывал его сердце разлетается на мелкие кусочки, и дышать становится легче. -Ты запишешь мой настоящий телефон? – проговорил он с тревогой. -Да. Спасибо. А ты мой? -Теперь я боюсь только одного, что мне это все только приснилось, -сказал Егор с тревогой. -Не бойся. Я оставлю тебе в спальне доказательство. И еще одно Вике отдам. - Я счастлив, - Егора клонило ко сну и он не мог с этим ничего сделать. А Нюша дождалась, пока Егор уснет, тихонько вышла из комнаты. Она дошла до кухни, Вика сидела за столом и что-то делала в ноуте. - Спасибо. Мы…поговорили. Он уснул. -Может, чаю? -Пожалуй…я наверное глупо? -Почему? -Ну…Мы наконец то смогли нормально поговорить. Почему ты меня пустила? -А почему нет? - Ну…я знаю, как это всё выглядит в Сми. -А у меня раньше не было времени на СМИ. А потом…потом я слышала версию Егора, и в ней не было ни одного плохого слова о тебе. Только легкая грусть. -Хорошо…Я его до безумия любила. Но была уверена, что ему нужна какая-то другая девушка рядом. Не я. Поэтому легко согласилась играть роль бессердечной щучки. - А как ты вообще здесь оказалась? -Я получила сообщение. Он сказал мне много всего такого. Личного. Это было на разрыв. Я давно понимала, что нам надо поговорить, объясниться. Мы много раз пытались, но всё как-то....А тут я подумала, что надо позвонить, но у меня был только рабочий телефон… я несколько раз набирала номер и сбрасывала….А правда, что песня про пса – твоя любимая и ты её поешь? -Правда. Я её вообще впервые в твоем исполнении услышала. Что это «народная» я потом узнала. -Споёшь, как-нибудь? -А почему бы и нет? -Спасибо тебе. Ты дала мне шанс. И вот…Это я обещала Егору, что дам тебе доказательство того, что я была и наш разговор – не сон, - Нюша протянула Вике камушек. -Хорошо, конечно. -Можно, один не совсем скромный вопрос? -Вика решила об этом спросить именно у Нюши -Да, можно вообще любой. -Когда Егор..вспоминал тебя, он иногда говорил Пуша...И было видно, что так ему проще. Ты что-нибудь об этом знаешь? -Ну, конечно! Сначала,когда мы познакомились, он неверно услышал мою имя. А потом, когда мы стали жить вместе, как-то взяд меня на руки. Я кричала, что я тяжелая, а он сказал, что я пушинка. И стал звать меня пушинкой. Ну и потом, всё это всё же сформировалось в Пушу. Больше так меня никто никогда не звал. Вика вдруг вспомнила удивительную вещь, связанную с папой Нюши и решила поделиться воспоминанием с девушкой. - Это, конечно, сейчас сейчас совершенно ненужная тебе информация, но однажды, на концерте я твоему папе цветы подарила. И потом этот момент вошел в видео вариант концерта. -Что? Та девушка в синем платье....это ты? -И ты видела эту запись? -Ну да, я была тогда маленькая, совсем маленькая. Папа принес запись, поставил показать, как он выступает. Это было шикарно, а почему сразу не подарила? -Ну, я ждала совсем другого исполнителя и цветы для него приготовила. Но исполнитель не появился. Концерт закончился, цветы остались. Вот все артисты вышли на сцену, я решила подарить цветы хоть кому-то. Я шла по сцене,они все стояли и на меня смотрели. И кого только тогда на этом концерте не было. Сердце у меня просто выпрыгивало из груди. Я дошла до середины концертного зала и поймала взгляд твоего папы. Решила, что больше никуда не пойду, вручила ему букет, он сказал мне "спасибо" и я пошла обратно. Но запуталась в проводах, чуть не упала, удержалась. Обратно идти было тоже страшно. Потом, у меня оказалась эта кассета с записью концерта. Но там был другой порядок артистов, много backstage, но концерт был точно тот самый. Ну и под занавес, уже титры и я с этим букетом...Только на записи создается впечатление, что я дарю букет и убегаю. -Да, да, я тоже так подумала. -Жаль, что потом, когда миром стали править цифровые технологии, я запись эту сохранить не смогла и в сети она мне тоже не попалась. -А у меня она есть! Когда пойдем в караоке, принесу!Просто удивительно, как всё в нашей жизни взаимосвязано! Я с детства мечтала познакомиться с девушкой в синем платье, которая подарила папе цветы. А вот моя мечта сбылась. Проводив Нюшу, Вика зашла в комнату Егора. Сон его был спокойным, он улыбался во сне. Вика снова вспомнила свою историю. Там идеальная Вика вот также сидела рядом со спящим героем, ждала пробуждения. Вика убрала ноут и пижамную кофту с кресла и присела. Егор проснулся неожиданно. Ему снился такой чудесный сон! Ну почему эта ситуация, которая его так мучает могла решиться только во сне. Но потом он увидел камушек, который Пушинка оставила в качестве доказательства. Неужели всё это правда? «Твой ангел-хранитель разрешила мне подождать пока ты проснешься» -Вика? –Вика видела в кресле и смотрела на него взволнованным взглядом. -Егор…ты проснулся? -Да. -Вот, возьми, тебе передали, как доказательство того, что всё было правдой. -Вика, спасибо тебе. -Егор…ты понимаешь…что я тебя чуть не убила? -Ты что? Я заслужил это. Бесчувственный чурбан. -Прости меня. Я не должна была. Не имела права…Говорить тебе… -Если бы ты мне это не сказала, мне бы больше никто другой этого не сказал бы никогда. Я бы так и не знал… Спасибо тебе за то, что хотела меня защитить. Прости, что из-за меня тебе пришлось что-то такое вспомнить, чего ты не хотела. Спасибо, что разрешила Пуше…ко мне прийти. -И всё же…Мне важно услышать, что ты меня прощаешь. - Прощаю…И ты меня прости за черствость…И за всё вообще… - Прощаю… - У меня на самом деле, очень много вопросов. Мне важно знать на них ответы. Особенно сейчас, когда я понимаю, что должен был поинтересоваться этим раньше. -Я постараюсь тебе ответить…Хоть мне и очень страшно. Я попыталась ответить тебе на простой вопрос, а в результате…хорошо, что Настя была снова рядом. - Я вырубился? Да? -О… - Я что-то слышал, что Оля может остаться без автографа…. -Ну…я тебе говорила, Оля – Настина дочка. Учится сейчас в Новосибе. И очень ждет твой концерт. - Да не надо ждать…я придумаю…что-то… -Ты есть хочешь? -Да, очень…Но у меня голова кружится. -Настя сказала, что это нормально. Надо температуру измерить. -Ну вот…снова 38 и три. -А вот это хорошо, Настя сказала, что два дня должно быть так. Ты мне скажи, после всего, что случилось, ты еще хочешь, чтобы я осталась здесь. - Я тебя вообще никуда не отпущу. -Хорошо. Сейчас я тебе принесу обед. Не успела Вика уйти на кухню, зазвонил домашний телефон. Обыкновенный телефон. Вика даже сначала и не поняла, источник шума. Егор взял трубку. И почти сразу начал словно бы оправдываться. -Мам…я…всё хорошо, - в его глазах читался какой-то просто ужас. Вика поняла, что всё может снова закончится плохо и легонько забрала трубку из рук Егора и вышла из комнаты. Из трубки продолжал доноситься встревоженный голос: -Егорка, ну почему ты молчишь? Почему о том, что ты болеешь, я узнаю от журналистов, а не от тебя? -Здравствуйте, Марина Петровна! – произнесла Вика -Кто вы? – голос женщины стал еще более взволнованным. -Меня зовут Виктория. Я менеджер Егора. -И вы рядом с ним сейчас? -Да. -И он, правда, болен? -Да. -А почему он мне не позвонил? Не сказал? -Ну, наверно потому, что он вас очень любит и не хочет расстраивать. Не хочет, чтобы вы переживали. А вот что бы вы сделали, если бы он позвонил и сказал, что заболел? Вы бы сели в ближайший самолет и приехали? - Какой тяжелый вопрос. Нет, к сожалению, так просто, даже, если бы и хотела не смогла. И не только потому, что бизнес и просто много дел. Я и когда он маленький был, не могла приходить. У нас тогда только бизнес начал развиваться. А Егорка часто болел….Но звонил он не мне или папе, а бабушке. И бабушка приходила к нему и заботилась о нём. А я только могла на работе закрыться в кабинете и поплакать, что не могу быть рядом с ребенком. С тех пор, как он уехал он мне ни разу не говорил, что болеет. Что-то с отцом обсуждал. Но для меня всегда улыбался. Я всё время за него боюсь. Вот окажется в больнице, а я ничего не узнаю. -Почему вы сразу о плохом думаете? - Я всё время за него боюсь. Боялась звонка из садика, из школы, потом, когда уехал тоже боялась… В садике он глазом на гвоздь наткнулся. Чудо, что с глазом всё хорошо и зрение не пострадало. Это была случайность. Он просто поскользнулся. В школе тоже пару эпизодов. То играли в футбол, упал вывихнул ногу, то с забора упал неудачно. Однажды глупая игра привела к тому, что он с велосипеда упал, было сотрясение мозга. Я поэтому всегда боюсь. -Я вас понимаю. Но советую думать о хорошем. Наоборот радоваться, когда звонит телефон. Ну неужели все звонки были такими тревожными? -Ну нет…Егорка мне как-то позвонил…он в футбольную секцию ходил, они на сборы поехали, вот он мне позвонил и сказал, что их команда выиграла. Ну, когда попал в конкурс, еще до Блек старс. -Вот видите. Конечно, вам хочется его опекать, заботиться о нем, несмотря на то, что он уже большой мальчик. -Да, вы правы. -А почему вы так разозлились? Почему были так взволнованы? Егор редко вам звонит? -Что вы, довольно часто. Практически каждый день. Ну, когда на гастролях не всегда звонит, когда путешествует. Но всегда пишет сообщения. Вот только дня четыре, как вообще ничего не писал и не звонил, но я не особо волновалась. Там был какой-то конкурс, он должен был к нему готовиться. А тут…тут мне звонят, на домашний…и просят комментарии по поводу тяжелейшего состояния моего сына. Что он чуть ли не в коме. Просят рассказать, насколько все серьезно. А я ничего не знаю. И четыре дня телефон молчит, и ни одного сообщения. И в сети мало информации. И муж не в городе, решает вопросы расширения бизнеса, и Поля в отпуске медитирует. Я очень боялась… -Да, эти дни, он действительно не мог позвонить, он правда плохо себя чувствовал. Собственно, так получилось, что я была рядом с ним. -Спасибо, вам, Вика. А теперь, я могу с Егоркой поговорить? -Конечно. Егор не спал, он сидел на кровати и смотрел в одну точку. Вика вернула ему трубку и вышла. После разговора с мамой, Егору стало легче. Особенно, когда он понял, что мама больше не волнуется, не оправдывается, а говорит спокойно и весело. Эти муки у Егора были с детства. Мама с папой много работали, Поля как-то сама себя развлекала, а вот за Егором смотрела бабушка. Егор бабушку очень любил, но по маме постоянно скучал, хотел, чтобы она почитала ему сказку на ночь, посидела рядышком. Но мама не могла себе этого позволить, он много работала. Даже, когда он болел, она не могла быть рядом. Но он слышал, как она плачет ночами, как с бабушкой разговаривает и плачет, потому, что уверена, что плохая мама. И как бабушка ласково и нежно говорит ей: «Он знает, что ты его любишь. Ты его и правда любишь, всё своё свободное от работы время деткам отдаешь. Знаешь, после войны родители вообще сутками работали..» Особенно важно для него было, чтобы мама не волновалась за него, когда он был далеко от дома. Поэтому старался о своём самочувствии вообще ничего не рассказывать. И это у него получалось, даже после Свиридовска, в перерывах между прослушиванием Викиного концерта, он и звонил и писал родителям и радостным голосом сообщал, что у него всё в порядке. Действительно, эти дни были тяжелыми, и Вику Егор забыл предупредить. Как мама узнал о его болезни? Кто посмел? Вика прибежала по первому зову очень взволнованная. -Вика…как же хорошо, что ты у меня есть, - произнес Егор, ухватив Вику за руку, от неожиданности она плюхнулась на кровать и практически упала на Егора, получилось что они посмотрели друг на друга глаза в глаза, - Вика, твои глаза…такие карие…шоколадные…а мне всегда казалось, что они синие… -Ну тут ты прав, - Вика почему то не спешила выбираться из этого неудобного положения, она сама смотрела в синие-синие глаза Егора, боясь в них утонуть, - вообще то этой мой реальный цвет глаз. А то были линзы…Я долго не могла подобрать такие, чтобы перекрывали мои карие глаза. Ну вот и подобрала. А еще, у меня есть небольшой минус в зрении. Вообще, за компом стараюсь в очках работать. Но без линз ориентиры жизни не теряю. -У тебя нереально красивые глаза! Так вот почему у тебя всегда есть капли от сухости глаз в линзах, раствор для линз и даже контейнер. -Ну да, проблемы людей, которые носят линзы, мне знакома. - Если я тебя обниму, ты меня не прибьёшь? - А ты меня? -Какая ты классная, Вика! Как хорошо, что ты рядом. На обед был овощной крем суп с грибами. На второе идеальная пюрешка. И даже компот из сухофруктов. Любимая с детства еда. -Вик, ты не представляешь, как это все нереально вкусно…Но у меня есть вопрос….А борщ ты варить умеешь? -Ну, смотря что считать борщом. А вообще, да. -Сваришь в следующий раз? -Ты хочешь, чтобы я продолжала быть …рядом с тобой. -Да. И вообще, ты можешь тут всегда жить. Будет удобнее вместе в офис ездить. И этот ехидный Дмитрий будет поменьше времени проводить с тобой. -Про борщ договорились. Обещаю, что на этой неделе побуду рядом точно. А потом, посмотрим. Может, я тебе надоем. -Это вряд ли. Викин телефон, валявшийся в кресле отобразил сообщение от Агнессы. «Вик, как он? Ты не спрашивала его обо мне? Он простил меня? Можно я ему позвоню?» -Кто это? – спросил Егор. Он так боялся, что Вике может позвонить Руслан, и она уйдет. -Это…Агнесса. Ой и я совсем о ней забыла….Этот сумасшедший день. Агнесса очень переживает. -Она не меня больше не злится? -Это она уверена, что ты не сможешь простить обиду. Она до слез просто переживала, что наговорила тебе гадостей, а ты этого не заслушиваешь. Я сначала немного поулыбалась в душе, а буквально через несколько часов сама попала в такую же ситуацию. -А ты мне дашь послушать эти песни? Агнесса такая …А дай-ка мне мой телефон, я ей сейчас сам позвоню…