Кай.

Он проснулся, когда было уже светло. Холод окутывал со всех сторон, пробирался под кожу, до самых костей, пытаясь быть ещё ближе, охватить своими прозябшими пальцами, закрывая веки и расстилая перед глазами белоснежную пелену. Кто-то тащил его за ворот, волок по заснеженной дороге, но Баки не знал этих людей. Он открыл глаза и видел только снег, бесконечную белизну перед собой и алую полосу крови от его руки, нарушающую девственную красоту белесых просторов. Стив. Имя вертелось на языке, но он упорно хранил молчание, в очередной раз проваливаясь в пустоту. Это не было похоже на сон, скорее, тьма, поглощающая его разум и сознание, словно состоящая из какой-то липкой материи, слизи, так усердно липла к нему, не давая выбраться. "Стив" — эхом звенело в ушах и произносилось в пустоту онемевшими от холода губами. Дальше было только хуже. Он проснулся, лёжа на железной кушетке и какой-то низенький человек в круглых очках стоял над ним, с энтузиазмом объясняя что-то на своём языке, хотя Баки не был уверен, что эти фразы были адресованы ему. Потом был свет. Яркий и ослепительный, будто бы кто-то включил очень мощную лампу, от которой к глазам непроизвольно подступали слезы, но Баки быстро привык к этому и вскоре свет перестал приносить дискомфорт. А затем снова тьма, и перед глазами плыли цветные пятна и сиреневые круги. "Баки, Баки, Баки" - слышалось где-то на периферии сознания. Но он упорно старался не обращать на это внимания. — Стив, — шептал срывающийся голос. — Обнулить! — кричали следом. Им это явно не нравилось. И снова в темноту. Но на этот раз видения сменяли друг друга с неимоверной скоростью, прокручивая в памяти одну за другой картинки. Здесь Стив, маленький и хрупкий, казалось бы — прикоснись и тут же рассыпется, но только Баки знал, каким на самом деле сильным был Стив, пусть и снаружи этого было не заметно. В памяти с бешеной скоростью прокручивались какие-то смутные воспоминания: на одном из них Баки с какими-то девушками, красивыми и разными на вид, но внутри все как одна, на другом — Стив, такой же болезненный и костлявый. Стив, рисующий что-то в своём альбоме. Стив, вытирающий кровь из носа после очередной запалки с дворовыми хулиганами, коих пруд пруди, но Баки всегда был рядом. Был. Впрочем, Стив всегда был упрям, твердо стоял на своём. И Баки ненавидел это упрямство. Ненавидел и любил до беспамятства, до ломки в костях и темноты перед глазами. Стив смотрел на него с очередного воспоминания, обнимал, утыкался лбом в грудь, цепляясь за широкие плечи, будто бы Баки мог исчезнуть, и отчаянно пытался стать ещё ближе, запихнуть его в себя, такого родного, и не отпускать никогда. Барнсу даже показалась, что он услышал, как его зовёт Стив, как бьётся его большое и доброе сердце, несмотря на то, что сам он был маленьким, но это не больше, чем всего лишь проекция больного мозга, изнеможденного от бесконечных воспоминаний, словно кинолента, мчащихся перед глазами. Стив всхлипывал, всё ещё пряча лицо в лацканах пиджака друга и Баки звал его, Стива, по имени. "Стив", как молитва, произнесенная перед сном. "Стив", как причина просыпаться по утрам.

⚜⚜⚜

Темнота длилась долго. Он словно падал всё ниже и ниже, хватаясь за обрывки воспоминаний, цветные картинки, но лишь быстрее летел в бесконечную бездну, не имеющую конца и начала. Всё эти фразы, ситуации, образы, как на зло оставались где-то там, наверху, а он всё падал и падал, увеличивая это и без того не кончающееся расстояние. Пока не достиг дна. Проснулся он только тогда, когда рявкающий голос над ним произносил какие-то слова, от которых мурашки бегали по спине, а внутри что-то болезненно ныло, вырываясь наружу. И он позволил себе опять погрузится в пучины вязкого сна, склизскими щупальцами принимающего его в свои объятия. — Я жду приказаний, — говорил кто-то его голосом. И ему отвечали. Говорили что-то на немецком, давали указания, а Барнс выполнял. Точнее, выполнял кто-то внутри него, а Барнс… Он просто устал пытаться разобраться во всем. — Обнулите его! — стальным голосом разлетелось по комнате и Баки подтолкнули к кожаной кушетке, в электрические лапы хищной машины, что раз за разом запускала по его телу новые волны боли. "Стив" — пронеслось где-то в далеке и растворилось в звенящей тишине насовсем, стирая из памяти образы родного человека. «Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.»