Обе Бездны

- Ну наконец-то! - Хубур упала прямо на застелённую кровать и принялась крутиться, взбивая покрывало. Нарата вопросительно посмотрела на подружку - её так обрадовала возможность снять платье или же просто на кровать завалиться? - Я так устала! - проговорила драконесса, подтверждая второе предположение Нараты. - Все эти Арислодары, Воплощения, демиурги... Ужас! - Я сама ужас, - Нарата доброжелательно оскалилась, прикладывая лапку к груди, и присаживаясь на край той же кровати. - Но мне тоже по нраву то, что нам не придётся снова далеко таскаться. Хотя Нармэлу жалко - она теперь здесь застряла... - Здесь у неё отец... но я понимаю её чувство, - Хубур сразу успокоилась и притихла, залезая под плед. - Жить без одного родителя почти так же, как без двух сразу. - Я сочувствую тебе... Мои родители любят меня по-своему, но... Они хотя бы у меня есть. Погрустневшая Хубур улыбнулась. Очень неестественно, так и читалось на её мордашке: "плохо у тебя получается утешать". - Что ты ещё хочешь от дочери кобника... - пробормотала Нарата скорее себе, чем подруге, укладываясь сбоку, но поверх пледа, благо кровать себе Нингаль подобрала по статусу "мал-сарки". - Отец учил, что утешение не решает проблему. Даже во время войны с Базал-Туратом он никогда не выступал с речью "держитесь и надейтесь". В ту войну они и погибли, да? - Да, - голос Хубур дрогнул ещё сильнее. - Как - я не знаю. Но в этом виноваты те, кто напал - люди. - Люди напали по вине людей, как и драконы нападают по вине драконов. Кто-то считает, что в одиночку никто не может стать причиной великих событий - но это не всегда так, - Нарата всё же сочувственно приобняла Хубур, слишком уж нервной она выглядела. Вжав голову в плечи, чешуйчатая выпростала передние из-под пледа и вцепилась в пушистую, всхлипнув и горестно жмурясь. Словно бы она впервые за долгое время нашла кого-то родного. Несмотря на то, что долгое время жила с целой деревней друзей. Неужели Мирдал не нашёл слов утешить свою ученицу? - Хубур, ты же... - начала было Нарата, но не договорила. Всё-таки она не была ещё копией своего отца, и не была беспристрастным Воплощением. - Всё... всё, - попыталась чешуйчатая собраться и больше не плакать. Только от этой попытки сдержаться она стала реветь уже не беззвучно, вжимая в себя Нарату, как большую утешающую плюшку, и тыкаясь носом в её плечо. Нингаль совсем растерялась. Не зная, как утешить рыдающую драконочку, она стала поглаживать её, прижимая к себе всё сильнее... Как же всё-таки мило она выглядит, несмотря на всю эту ситуацию. Хубур теперь действительно чувствовала, что её не оставят, разделяют с ней горе, а не пытаются от него избавить. Этого хаосистке и не хватало долгое время. Поэтому истерика плавно затухла сама собой, на душе полегчало, и самка обнимала другую уже из благодарности, начав отвечать на плглаживания. Передние лапки уже не вцеплялись в Нарату под крыльями, а бережно водили когтями по чёрным полосам в тёмно-буром меху. - Ты не одна, - утешающе ткнувшись носиком в плечо Хубур, Нарата одновременно заставила Хубур прилечь на подушку. - У тебя есть друзья. - Но нет семьи, - смущённо и тихо проговорила чешуйчатая. Близость Нараты возбуждала её, и рисовала в фантазии драконочки самые замысловатые картины, уже прогнав все плохие мысли.... Но оставив одну. Она же в постели с дочерью сар-волод! - Я не могу заменить тебе семью... - теперь та тоже чувствовала смущение, уши грозили отодраться от стыда. - Материнство Тьмы это явно не то, что ты ищешь, и я не Герусет, чтобы... - И не надо, - Хубур поспешила зажать Нарате пасть поцелуем, чтобы она прекратила нести вздор и глупости. Пернатые крылья задрожали - это же было неправильно! Самки должны целовать самцов, во всяком случае, так Тьма учила! Но из объятий Хубур вылезать не хотелось, и поцелуй прерывать тем более, драконочка только сильнее прижалась к хаосистке, скинув прочь плед. Чешуя оказалась не такой жёсткой, как Нарата воображала. Скорее, гладкой и жаркой. В груди и промежности у обоих подруг заныло и засосало, требуя заполнить пустоту, поэтому объятия скрепились ещё надёжнее. Обоюдные поглаживания становились всё уверенней. Наверное, кому-то стоило встать и закрыть дверь, но не в силах отойти друг от друга, самочки продолжали крутиться по кровати, ища способ охладить пылающий в них общий жар. Нарата отдавалась Хаосу, хотя новые прикосновения только разжигали голод сильнее и сильнее мучали тело, что лишь только успело отдохнуть от пережитых драк, погонь, сражений и споров. Скользить по чешуе ладонями было не менее приятно, чем чувствовать чужие пальчики в своей шерсти и чужое дыхание в гриве. Но эти объятия были приятны не всем. Судьба не уберегла Торстейна. Он хотел было поговорить с Наратой о чём, то, поднимаясь в её спальню... но забыл, о чём, остановившись на её пороге. Схватившись лапой за грудь, где остро пронзило пропустившее два удара сердце, самец беззвучно осел по стене коридора. В голове шумело, как после удара по ней или наутро по пьяни. Самки были слишком заняты, чтобы обратить на него внимание. Хубур переняла на себя инициативу, лаская тело партнёрши и потираясь о её колкую шёрстку, приникая к самочке. Дыхание Нараты стало шумным, но и она уже не могла обуздать свои чувства, отвечая собственными движениями на ласки Хубур. Выгибаясь от её лап, вобивших по животу и тазу, Нингаль села на толстый хвост чешуйчатой, положив ладони задних между раздвинутых в сторону задних сладко рыкнувшей подруги. Хубур задрожала, чувствуя ворошение когтей подле щели, чувственно расправила крылья и высунула довольно язык, наблюдая за своей новой родственницей из-под сбившейся чёлки и ресниц. Нарата хищно оскалилась. Теперь в ней нетрудно было разглядеть властную волю. Тьма, Свет и собственный разум, всё смешалось в ней, и теперь Хубур полностью принадлежала ей! Вот только это самочку лишь радовало - она выразила всю радость в крике, поднявшись и снова упав в кровать из-за прикосновения лапки Нараты. - Замолчи, а то сейчас сюда все прибегут, - игриво укусила Нарата бледно-зелёную шею партнёрши. Она кивнула, дёргая ушами, но Нарата не разжала челюсти, хотя и не надавливала, просто облизывала девичью шею, держа её в зубах, и тёрлась о повлажневшую щель эротической добычи. Опасность заставляла перепончатые крылышки распластаться по кровати, а пальчики сжимать простыню, едва не разрывая её когтями. И это уже было не остановить! Охваченные возбуждением, самочки не отвлеклись бы друг от друга, даже если бы сама Тьма и Свет во плоти появились бы здесь! Они бы всё равно не стали ярче оргазма и темнее пучины разврата, в которую окунулись две крылатых половины в своей любви.