Мир вторых шансов?

      Зима… Все замело пушистым белым снегом. Не видно ни души. Вечер, можно сказать, даже ночь. Небо сплошь темно-синее, почти чёрное. Сегодня фонари уже зажглись, хотя летом в это же время ещё только ждали своей очереди, чтобы подарить миру свет.       Снег похрустывает под ногами… Наверное, зимой это лучшее время суток. Снежный покров уже не ослепительно-яркий, а в свете фонарей какой-то загадочный, деревья и их длинные тени очаровывают и вносят некий потаённый страх в зимнюю сказку. Я боюсь ночи. Боюсь неизвестного, того, что может вылезти из темноты на фонарный свет…       Я в парке. Бреду по одной из аллей. Люблю гулять зимой на природе под заметёнными «холодным пенопластом» деревьями… Здесь, в парке, — чистый воздух, такой же, как и в лесах, коими богат наш город. Но всё-таки здесь лучше… и хоть и чуточку, но безопаснее…       Нет, вы не подумайте, что я какая-нибудь трусиха и боюсь даже собственной тени, нет. Может быть, это и покажется странным, но в нашем городке все стараются по возможности лишний раз не ходить в леса и перелески, особенно в заболоченный Лес за Дорогой. Про него здесь ходят особенно жуткие слухи… Надеюсь, что это именно они. Лес за Дорогой с большой буквы у нас прозвали Лесом Утопленных Душ… И не просто так… Все те, кто туда ходил, так и не вернулись.       Дааа… Банально… Стереотипно для дешёвых фильмов с жанром «ужасы»… Но когда это происходит в реальности, тем более в твоём городе, становится не до обсуждений стереотипов. В нашем городке постепенно начали пропадать люди… В основном те, кто жили рядом с лесами и перелесками. Страх — вот что овладело оставшимися. А страх — штука опасная… Он помогает управлять людьми, сеять панику. Он быстро, подобно чуме распространился по городу и захватил всех его жителей в свои сети… А сети страха, как известно, прочнее сетей любой болезни…       С этим пытались и до сих пор пытаются бороться, как полиция, так и мэр нашего города: Сенджу Тобирама. Обычно они с Учихой Изуной — главой полиции были по разные стороны баррикад, но эта проблема, похоже, объединила их.       Главным борцом за справедливость был профессор. Его имя уже забыли, но он был одним из тех людей, что делают что-либо не для себя, а для других и не заботятся о том, сохранится их имя в веках или нет. Люди все равно запомнят его, как единственного человека, который зашёл вглубь и выбрался из Леса Утопленных Душ…       Профессор первым решился собрать небольшую экспедицию, чтобы изучить сам Лес и его экосистему. Вышли в пятницу, а возвращаться планировали в следующий вторник, и хотя все те, кто шёл в эту самую экспедицию утверждали, что не верят во весь этот бред про Лес, ружьё или хотя бы пистолет взял каждый. Интересно, задавались ли они вопросом, как может помочь пистолет при встрече с какой-нибудь разъярённой нечистой силой? Если и задавались, то наверное наткнулись на единственный возможный ответ: никак.       Минул вторник, затем среда, а экспедиция все не возвращалась… Все уже и не надеялись вновь увидеть Профессора и его команду, как вдруг, в четверг Кушина, собирая ягоды по кромке Леса, увидела бредущего меж деревьев Профессора. Он пробыл в Лесу почти неделю и вернулся в город. Один…       Остатки своих дней он пробыл в психиатрической больнице. Он пробыл там четыре дня…       Нашли Профессора в палате. Медсестра услышала странный, скрежещущий звук и пришла посмотреть, что произошло в палате. Когда она открыла дверь, раздался крик. Профессор лежал на полу. От него исходил пар, хотя в комнате было тепло. Повсюду стоял запах горелой плоти, едкий дым жёг глаза. Окна были закрыты.       Когда на крик медсестры прибежали другие врачи, открыли окно и попытались оказать Профессору первую помощь, оказалось, что все его кости были просто сожжены внутри, будто через него пропустили около десяти тысяч вольт… Помочь ему уже не представлялось возможным. Он умер практически мгновенно, и почти не почувствовал боли…       Так умер единственный человек, вышедший из Леса… Дааа…       Этот случай показал, что слухи про Лес не такие уж и бредовые… Его убрали. От того ли, что он слишком много знал? Вряд ли… Все таки он со времен Леса был не в себе и скорее всего не смог бы что-либо рассказать.Тогда почему? Может, чтобы напугать других? Может, всех их убирали просто с целью заставить других людей чувствовать страх? Но кто? Я никогда не верила в нечисть, вернее, может, и верила, но это было когда-то, когда-то давным давно. Если отбросить вариант с вампирами, зомби и другим подобным бредом, у убийц с собой был какой-то многовольтовый прибор… Но на месте преступления не было ничего подобного, а пронести такую громадину в больницу, все равно, что средь бела дня незаметно вывести слона из зоопарка. Похоже из всех только полицейские поняли, что происходит, но они молчали в тряпочку, отказываясь как-либо прояснять ситуацию.       Почему-то, после этого случая люди перестали обсуждать Лес… По крайней мере вслух. Они стали постоянно оглядываться по сторонам, ходить группами, но тем не менее делать вид, что все абсолютно прекрасно.       В нашем городе есть что-то вроде двух районов. Первый — более городской и молодой. В нем даже ночью, даже теперь кипит жизнь. Там находятся такие здания, как школа, университет (от которого, правда, там осталось одно только название), полицейский участок, здание мэрии, аптеки, магазины и даже один торговый центр, бары, рестораны, ночные клубы и т.д.       Ещё как раз в этом районе и находится парк, в котором я сейчас гуляю. Здесь неподалёку, если пройти мимо памятника неизвестной девушки в длинном кимоно с широкими рукавами, длинными прямыми волосами до полу и огромными, пустыми глазами, завернуть за угол, пересечь площадь и пройти по прямой метров двести, живёт мой знакомый художник — Дейдара. Иногда я прихожу к нему на пять минут обсудить последние новости и выпить чайку, а возвращаюсь домой через четыре часа сытая и всегда с новой красивой картиной в руках. Дейдара — голубоглазый блондин, обладающий талантом к рисованию и поистине взрывным характером. Он может часами говорить об искусстве, а может и слушать, о чём говорят другие. Он никогда не унывает, а когда речь заходит о пропажах людей, говорит, что всё будет хорошо, ведь его искусство всегда с ним… Ну, у всех свои странности.       Дальше, если идти от дома Дейдары по дороге вниз с холма, можно попасть в более старую и более похожую на деревню часть города. Дома в ней располагаются по сторонам вышеупомянутых улиц, ведущих вверх. Каждый из таких домиков имеет собственный довольно солидных размеров участок с садом, может огородом, но это уже по желанию хозяина дома, и стоит на своеобразной террасе. Обычно на таких земляных террасах располагаются по два дома: один, выходящий на улицу лицевой стороной, а другой, стоящий за ним и будто бы прячущийся от чужих глаз. Между разными платформами растут деревья, иногда собирающиеся в целые перелески, но на нашем холме такой можно назвать небольшим лесом. Ему даже уступили строители, построив на некоторых платформах по одному дому. Мой дом — пятый снизу и он выходит задним окном на один из самых больших и дремучих перелесков в нашем городе. В нем как раз берет начало единственная на весь город речка: Мокрая… Ну да, что скрывать, с названиями у обитателей нашего городка реальная проблема, ведь озеро, из которого вытекает Мокрая, назвали Осьминожье. Сперва, когда мэром стал Сенджу Тобирама, хотели переименовать озеро в какое-нибудь более приемлемое название, но спустя несколько месяцев стало окончательно ясно, что оно не прижилось: жители все равно продолжали звать его «Осьминожьим», или же «Осьминоговым».       Каждую ночь я слышу какие-то странные звуки со стороны перелеска. Порой кто-то стонет за окном, но я предпочитаю думать, что это просто ветер… Так легче. Раньше было у меня два друга: первый — Акасуно Сасори — парень лет 25-ти, непризнанный художник и мастер делать кукол из дерева. Он очень легко ими управлял, они будто оживали в руках у Сасори, и как забавно это ни было, я никогда не могла заметить нити, за которые он их держал. Сасори недавно уехал в город к своей бабушке. Это случилось после того как к нему на террасу заехали очень громкие соседи. Он жил сверху от меня, ближе к дороге, чем к перелеску. Когда он уехал, у меня остался единственный настоящий друг, с которым можно было поговорить — Она.       Она — моя самая лучшая подруга… Вернее была, ей. Она всегда поддерживала меня, была вечно яркой и веселой. В детстве мы ходили друг к другу в гости, а позже так и не избавились от этой привычки. Она живёт снизу от меня… жила…       Началось все этой осенью. Тогда Она, как обычно, заявила, что Ей скучно, а я, как обычно, предложила Ей почитать какую-нибудь книгу из библиотеки. Она, как обычно, сказала, что сходит в город (так мы, чтобы было короче, называли городскую часть) и посмотрит в библиотеке, что можно почитать. Вернулась она через пару часов с диском. Я сразу поинтересовалась у неё: какого ж хрена Она приперлась с диском? Она рассмеялась звонким, мелодичным голосом и заявила, что не нашла ничего почитать, что очень удивлена, с чего бы такая скромная и приличная особа как я стала бы так выражать свои мысли, и наконец назвала весьма труднодоступный адрес, куда мне следовало незамедлительно отправиться вместе с моими книжками. Обидно. Напоследок, выходя из комнаты, она сказала, что это не простой диск и что остальное она расскажет завтра.       На следующий день Она пришла ко мне, как всегда веселая. Я спросила Её про те, последние слова вчера, и Она, после долгих уговоров с моей стороны и моего высказывания про то, что пусть она не тянет кота за… ну вообщем неважно за что конкретно, Она всё-таки соизволила начать своё повествование. Она работала учительницей литературы в старших классах и как-то раз услышала, как ученики между собой обсуждали один диск. Те, кто посмотрел содержание этого диска до конца — умирали… Опять банально? Ну, мы тоже так подумали. Она взяла тот самый диск из видеопроката и решила посмотреть его до конца. Тогда Она уже успела посмотреть несколько серий из сериала на диске и по её словам ничего не произошло, только ее соседи по трассе заглянули к ней в три часа ночи и спросили, какого же лешего Она так громко смеётся. Она взяла проклятый диск из видеопроката, а я ничего не смогла с этим поделать…       Через месяц с небольшим Её состояние достигло критической точки. Она ходила, озираясь на каждом шагу, будто смотрела, не идёт ли за ней кто. Её светлые волосы нуждались в уходе, а под глазами красовались темные круги. Я просила её сдать этот диск обратно, отказаться от дальнейшего его просмотра, и Она обещала. Обещала завтра же поступить так, как я говорю.       На следующий день её состояние не улучшилось, а через неделю её нашли у себя дома… Мертвой.       В комнате стоял едкий дым, поэтому пришедшие туда полицейские не сразу смогли разглядеть, что произошло. Её будто сожгли изнутри, и опять никаких улик. На столе нашли завещание, а в нашем с ней тайнике я нашла записку… с этим проклятым диском. Почему?! Как Она могла?! Я же… я же…       Слезы капали на бумагу, на которой кто-то неопрятным почерком написал свою последнюю волю… Родителям и младшему братику Она завещала имущество, а мне дело. Записка содержала следующие слова:

«Привет! Прости, пожалуйста, что не послушав тебя, я вновь натворила всякого. Просто я не могла не досмотреть этот сериал до конца. Ну ты же знаешь меня! Просто я, наверное, слишком любопытная. Скоро они придут за мной, правда, если ты это читаешь, значит, уже пришли, значит, моя небольшая самодельная ловушка не сработала, и я теперь лежу на полу как кукла, которой обрезали ниточки… как Профессор. Мне правда жаль, что все так получилось, что нашей дружбе было суждено так быстро закончиться. Мне правда жаль. Я знаю, что не имею права на это, но я все равно прошу тебя: помоги моей семье, помоги им всем, я уверена, что у тебя получится, хоть и не получилось у меня… Мне кажется, что часть ответов, если не все, кроются в этом диске. Они близко… Знаешь… Мне бы так хотелось вновь поговорить с тобой, чтобы мы просто посидели на нашей любимой скамейке и помечтали о чем-нибудь… Прости меня, пожалуйста, и прощай…»

— Мне бы тоже очень этого хотелось… прости…

@/.\@

      Я иду из парка быстрым шагом. Вот я уже обогнула статую прекрасной длинноволосой незнакомки, перешла через площадь, прошла мимо дома Дейдары. Вот скоро на фоне темного неба появится светлое пятно от фонаря и чёрный силуэт Её любимой скамейки, а дальше, если повернуть от бара «Рассвет» направо и идти вниз по нашей улице, я попаду домой.       Мне страшно… Почему Ты оставила меня?! Почему… И все это из-за какого-то аниме-сериала — Наруто…       Вот и скамейка. Стоп! Она не пустая. На ней кто-то сидит! Кто это?! А вдруг он пришёл за мной чтобы убрать и меня?! Но я ведь даже не начала смотреть этот сериал! Тогда почему? За что?       Попятилась назад. Вдруг под моей ногой хрустнула злополучная сухая ветка. В кармане лежал злополучный диск и газовый баллончик. Умереть из-за такой ерунды… Не дождетесь! Незнакомец обернулся.

*. *. *. ?

      Я иду по заснеженной дороге вперёд. Что я здесь делаю? Боже, это, что ли амнезией называют? Может, я просто выпил чего-нибудь не того… в большом количестве… очень большом, раз я даже где живу не помню.       Я — Учиха Обито, мне 21 год и я живу у моего дяди… Где-то… Может я всё-таки напился, к примеру, в том баре — «Рассвет». С этими мыслями, не дойдя до того самого бара, я решил сесть на скамейку и обдумать мою незавидную ситуацию.       Вдруг, когда снег намёл на моей голове уже приличную шапку, я почувствовал, что кто-то на меня смотрит… Сзади хрустнула ветка и я решил наконец-то обернуться и посмотреть — что за неумелый шпион решил за мной последить.       Это оказалась девушка, примерно моего возраста со средней длины каштановыми волосами и такими же карими, глубокими глазами. Носила она бежевое пальто на больших, круглых пуговицах, темные брюки и низкие сапожки карамельного цвета.       Она выглядела напуганной, но пока я пытался сказать ей что-нибудь такое, что могло бы её успокоить, она, изменившись в лице, достала что-то из кармана пальто и направила в мою сторону.

>/~\<

      Пока незнакомец разглядывал меня, я, не совсем осознавая, что делаю, достала газовый баллончик. Он поглядел на меня слегка обижено, с легким укором, когда я пшикнула содержимым баллончика ему прямо в глаза.       Когда страх отступил или вернее перевоплотился в любопытство, я посмотрела на так напугавшего меня человека. Чёрные подстриженные ежиком короткие волосы, большие ладони до сих пор трущие глаза. Упс…вид этого человека не внушал страх, скорее доверие. Убрав ладони от все ещё красных, раздражённых глаз он посмотрел на меня. Его чёрные, словно два глубоких омута, глаза вновь оглядели меня с ног до головы, затем он пошатнулся и упал.       Газовый баллончик — подарок Сасори распылял не простой газ, а сильнодействующее снотворное, из-за чего незнакомец после неудачной попытки удержаться на ногах рухнул прямиком в здоровый сугроб у обочины. Бедный. Наверное он и так замёрз, а если он ещё и в сугробе полежит подольше, то вообще заболеет, ведь на нем всего лишь джинсы, какие-то ботинки и свитер. Я решила подойти и приглядеться, при свете фонаря на свитере проступал загадочный рисунок с такими же письменами. Подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть надпись целевом, я согнулась пополам. От хохота.       Наверное я смеялась в первый раз со времён когда Она была рядом… Сперва, я старалась заглушить хохот, но когда до меня наконец дошло, что незнакомец меня услышать не может, так как находится в глубокой отключке, и похоже очнётся не скоро, я начала смеяться в голос. Через пять минут мой смех разошёлся настолько, что им можно было бы мертвых будить, я откровенно ржала. На черноволосом незнакомце кроме джинс и ботинок был свитер надпись на котором гласила: «лучшей маме!» Олень на свитере со сковородкой добил меня окончательно, но когда я успокоилась, я уже была готова действовать.       Разумеется, я не каждого человека, которого встречаю на улице в дом пускаю, но что поделать в данном случае, ведь очнётся он через часа два, а на улице холодно… И я решилась. Взвалив его себе на плечи, что мне, девушке хрупкой далось с большим трудом, я кое-как понесла его домой. Несу его значит, а он просыпается! От неожиданности снова оказывается в сугробе и оттуда снова начинает на меня пялится! Ну и, продвинулись мы с мертвой точки? Нет!

^/__\^

      Снег, между прочим, холодный, а я почему-то оказываюсь в нем второй раз за день! И куда она меня тащила? Надеюсь не на органы… Стоп! Да как она меня вообще подняла?! Тут я, все время молчавший, решил начать диалог первым. Что надо говорить в таких ситуациях?  — Доброе утро. Хорошая погода, не правда ли?       Она рассмеялась. Смех её был легким и мелодичным. Интересно, а может попросить её ещё посмеяться? Тут она заговорила: -Да погода и правда чудесная, но… Сейчас вечер.       Упс! Ну утро, вечер, не велика разница, я все равно смогу продолжать разговор, наверное. Сколько же я всё-таки выпил? — Извините пожалуйста, а как вас зовут? — поинтересовалась дама. Извиняюсь, но не могли бы вы спросить что полегче? Нет? Ну ладно. — Обито, Учиха Обито… — я что, краснею? Блин… — А я Нора. Нора Нарих, будем знакомы — она улыбнулась. Мысленно уже поставив щёки в список предателей на первое место, я решил, что лучше будет промолчать и не высказывать глупые мысли вслух, но губы, опять-таки оказавшиеся теми ещё предателями сами (я тут абсолютно не при чем!) заявили: — Мне кажется, что вам бы пошло больше имя покороче, что-нибудь на «в» или же «р»…— голос сам по себе сходил на нет, пока не пропал окончательно. Мыслитель хренов!

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$

— Простите, пожалуйста! — Обито, извиняясь сложил руки перед собой и поклонился — я… я… ну я… Так как и дальше молчать было выше моих сил, уж больно было жалко этого Учиху, между прочим, Учиху с очень даже хорошей интуицией, который кстати когда извиняется, в этом своём свитере чем-то напоминает панду, я прервала затянувшееся молчание, торжественно заявив: — А не пойти ли нам в гости?!       Ответом мне была тишина — похоже он взвешивал все за и против. Когда холод и голод победили скромность и другие подобные качества, а живот предательски заурчал, он тихонько пробормотал: — Ну если Вас не затруднит…

>/з\<

      Мы идем по объятой ночью дороге вниз по склону холма. По обе стороны от нас высятся дома, за ними чернеет лес. Снег все ещё падает, но уже не так сильно. Нора держит меня за руку и ведёт вперёд… Что-то такое было со мной когда-то, когда-то очень давно…       Впереди виднеется широкая дорога, а за ней лес… По чему это у меня такое чувство, что я не хочу идти в том направлении? Нора, пожалуйста, не иди туда, ладно? Будто вняв моим мысленным мольбам, девушка свернула с дороги вправо, попутно открыв небольшую калитку, поднявшись на крыльцо, и начала искать в карманах ключи от большого голубого двухэтажного дома с красной, на сколько было видно из-под обильного снежного покрывала, лежащего на ней ровным, толстым слоем крышей. На эту сторону дома вели три окна, вернее, два с половиной, так как одно из них освещало мансарду и было размером с футбольный мяч.       Наконец отрыв в кармане ключи, Нора начала открывать дверь, у которой к слову, был помощник, и он, как оказалось намертво приклеил её к крыльцу: мороз. Я, тут же хотел помочь Норе открыть дверь, но в этот самый момент, окаянная деревяшка все-таки соизволила настежь открыться. Нора тяжело дыша и победно ухмыляясь, пригласила меня войти внутрь, как вдруг, от крыши отделился кусок, и стал как-то слишком стремительно приближается ко мне…

-/_\-

      Я разожгла камин. Какой же Обито все-таки невезучий! Подойдя к креслу у камина я взглянула на несчастного гостя. Спит. Дааа… Наверное я бы тоже спала, если бы на меня рухнуло столько же снега… Дааа… Интересно, почему в последнее время у меня постоянно какое — то чувство дежавю? Наверное от недосыпа. Я решила быстро отправится спать, и когда глаза мои уже слипались в голову проникли две мысли: первая — если Обито шпион, то те кто его подослали, определенно постарались выбрать самого обаятельного человека на эту должность, и вторая- совершенно не ко времени: волноваться не о чем — Обито меня защитит… Ну я и дура…

@/~\@

      Почти три. Самый глухой ночной час. Сердце бешено стучит. Я слышал крик со стороны перелеска. Может мне показалось? В темноте мне дорогого стоило найти окно. Видимо я у Норы дома. На подоконнике в тусклом свете можно различить страницы какой-то книги. За окном спокойно: чёрное небо и ещё более чёрный лес.       Стоп! В лесу, между деревьями промелькнуло что-то белое, то исчезая, то опять появляясь… Это что-то бежало, спасало свою жизнь. В миг, в перелесок будто ударила молния, вернее она будто в нем и зародилась, накрыла жертву в белом и исчезла, но за секунду до исчезновения мир пронзил ужасный, предсмертный крик. С ним будто вылился весь ужас и все страдания, которые когда-либо испытывали люди. Крик стихает, но я не могу понять этого, ведь он все ещё стоит у меня в голове. Возможно целиком я не забуду его никогда, и каждую ночь, вспоминая его я буду просыпаться… Стоп!       Я рванул вверх по лестнице, в темноте помучившись с её поисками, а потом наступив на две несуществующие ступеньки, при этом чуть не упав, распахнул первую попавшуюся дверь. На кровати, стоявшей рядом с окном, сидела Нора. Она плакала. Окно смотрело на перелесок.       Я подбежал и сел рядом с ней. Мне страшно, а насколько тогда страшно ей? Увидеть своими глазами, как обрывается чья то жизнь… Она обняла меня зарывшись лицом в мой свитер. Что там кстати на нем написано? Я глажу её по шелковистым волосам и говорю какие-то глупости, пытаюсь утешить, хотя даже мне понятно, что не будет никакого радужного будущего, о котором я говорю. Есть что-то в этом городе, от чего мне, как скорее всего и другим его жителям страшно. Что же здесь творится? — Не волнуйся, Нора, я все улажу я найду того, кто это делает, обещаю. А теперь спи, ладно? Но Нора меня уже не слышала, так как уже погрузилась в сон. Мне кажется, что могу просидеть так всю ночь — придерживая её голову и охраняя её сон. Я вновь понял, что краснею, и в кой то веки порадовался, что вокруг темно: хоть я и натыкаюсь на всякие препятствия, зато то, что я стал похож на спелый помидор никто не заметит. Под эти мысли мои веки тяжелели, вот вот грозя слипнуться окончательно и не разлипаться до самого утра.

«/_\»

      В перелеске замелькали фонари, силуэты. Полиция приехала на вызов. Скорее всего вызвали её ещё одни свидетели сцены в перелеске… Сегодня полиции придётся увозить труп… Вновь… Силуэты в окне говорили. Они догадывались что происходит, но сказать это вслух ещё не решались. Вскоре им придётся это сделать, придётся рассказать правду, а пока что просто надо не дать юной Рин все узнать… Просто? Узнаем. Значит игра началась… И что, вновь Учиха против деревни? На этот раз они будут осмотрительнее и уберут предателя вовремя… кто бы им не оказался. — Грузи! — крикнул Изуна — Ну что ж, посмотрим сможет ли на этот раз Итачи перерезать весь клан в одиночку, или ему кто поможет… — с этими словами Изуна приказал полиции закругляться, и силуэты побрели на выход из перелеска. Скоро клан Учиха захватит власть над всей полицией, а потом и над городом… Стоит только подождать…       Изуна посмотрел на окно голубого дома. Даже если Рин что-либо видела. Она не так похожа на свою подругу и даже если что-нибудь поймёт или вспомнит, вряд ли начнёт болтать об этом на каждом шагу. Ну, а если все-таки начнёт… Стихия молнии идеально подходит для эффектного и не очень ущербного убийства, так что…       Три часа ночи. Изуна пошёл в участок пить кофе, Рин и Обито давно спали, и второму снилось, как он готовит для Норы чудесный завтрак.