Мир вторых шансов?

      Солнце ярко освещало голубое небо. Отражаясь от снега оно слепило группу людей, молча стоявших у небольшой кучи грязного снега, смешавшегося с землёй. Вокруг них поле, летом поросшее высокой травой, а сейчас пустое и безжизненное.       Никто не говорит ни слова, но они и не нужны. Зачем? Ведь что бы они не говорили, что бы не делали, его уже не вернуть. Все движется вперёд, ничто не может быть неподвижно, и вот ещё недавно радостный, шутивший невпопад, живой Шисуи, лежит под толщей земли, погребенный вдали от всех, даже не на кладбище, считаемый преступником и вором. Он умер, а скоро не останется никого, кто принёс бы на его скромную могилу хоть один, даже самый маленький цветок. Рин уткнулась носом в плечо, стоящего рядом Обито. По её щеке медленно скатилась слеза, напоминающая крошечный драгоценный камень.       Солнце постепенно скрылось за толстыми, ватными тучами, пошёл снег.       Снежинки падали на непокрытые лица стоящих полукругом, опустивших головы людей, превращаясь в маленькие драгоценные камушки, скатывающиеся вниз, на землю и исчезающие в белом снегу.       Обито поднял голову и посмотрел в небо. Ещё недавно голубое, теперь затянутое тучами, оно отражало внутреннее состояние каждого, кто пришёл на эти похороны, с которыми провожали не только Шисуи, но и надежды. Надежды на счастье, да и на этот мир в целом. Он такой же. Такой же как и тот, из которого они пришли. Такой же жестокий…       Обито вздохнул. Снова. Огляделся. Все молчали, думали о чем-то своём, чем-то светлом, таком же недоступном, как и раньше. Справа стоял Итачи, за ним Кисаме, дальше Дейдара… Неужели их, так негаданно образовавшаяся дружба, угаснет из-за обычного слова, фамилии, до которой никому и дела нет? Слева стоит Рин. Она немножко посапывает, тоже о чем-то сосредоточенно думает.       Скоро начнётся настоящая метель, надо успеть укрыться где-нибудь. Домой идти не хотелось. Там Мадара, который даже не соизволил прийти сюда, что бы попрощаться с Шисуи. Да, его можно понять, он же все-таки никогда не знал Шисуи, как например Итачи, но… Все из Акацуки пришли, даже Конан с Нагато, а ведь они увидели его впервые, тогда, вчера в баре, когда он…       Дальше в свои мысли Обито решил не углубляться. Да, можно было скорбеть по Шисуи вечно, но тогда они точно ничего не добьются. Сейчас его гораздо больше интересовал вопрос, где Шисуи сейчас. Может он снова попал в изначальное измерение? Или же он по настоящему умер? И что значит — умереть по настоящему? Обито вздохнул. Опять. Он не знал ответ ни на один поставленный собой же вопрос. Опять. Снег посыпал сильнее и все начали расходиться по домам, только одинокая фигура Учихи Итачи продолжала стоять около снежного холмика и глядеть в пространство, будто надеясь разглядеть там улыбающегося коротковолосого брюнета, отдирающего от лица очередную кошку.

***

      За окном вновь шёл снег. Вечная метель заносила следы зашедших в «Рассвет» Обито, Нагато, Конан и Какузу.       В баре было тихо. С утра никто не проронил ни слова. Все будто договорились между собой о молчании, таком же вечном, как и снегопад за окном.       До того момента, наблюдавший за полётом огромных снежных хлопьев, Обито встал и направился к входной двери. Конан и Какузу посмотрели на него как на умалишённого. На улицу? В такую погоду? — Эмм… Обито… — начал говорить сидящий за одним из столов казначей Акацуки, но был прерван стуком в вышеупомянутую дверь. Все замерли, а Обито, как раз вовремя подошедший к двери, открыл ее. — Ты экстрасенс? — поинтересовался у Учихи, вставший с насиженного стула Какузу. — Ты случайно не думал бы на этом подзаработать?       Обито вздохнул, затем улыбнулся уголками губ, указал в сторону окна, из которого было прекрасно видно крыльцо, дверь и идущую к ним дорожку следов Микото и Фугаку.       Слегка непрошеных гостей усадили за столы, извинились за то, что еды у них нет от слова совсем, предложили водку 40 градусов или саке. На выбор. Когда Фугаку и Микото вежливо отказались от обоих напитков, принесли простой чай. — Мы зашли ненадолго, — Микото вежливо улыбалась. — Собственно говоря мы просто хотели попросить Обито кое-что починить. У нас в доме кран сломался, а мы слышали, что ты, Обито, как раз умеешь их чинить. Пойдем?       Обито застыл на месте. Он не имел не малейшего понятия о том, как устроена вышеупомянутая вещь, что и говорить, о том, что бы самому ее починить? — Хорошо, — улыбнулся Обито. Что-то подсказывало Учихе, что этот ответ будет наиболее правильным, ибо в гостях у Микото и Фугаку разговаривать они будут отнюдь не про сломанные краны.

***

      Жили Микото и Фугаку на другой стороне холма, в части города, больше похожей на деревню. Их дом чем-то напоминал жилище Узумаки. Такой же уютный, с какой-то мягкой мебелью и безделушками, расставленными на каждым шагу.       Хозяева провели Обито в кухню, усадили на стул и дали чашку с горячим чаем. Кухня… неужели и вправду кран? Ну тогда ему, как выразился бы Хидан, пиздец. — Обито… — Мне… Я слушаю. — Ты… — голос Микото вновь утих. Все это время стоявший в углу Фугаку переступил с ноги на ногу. — Вы же меня не кран чинить пригласили… Да ведь… — попытался засмеяться Обито, по Фугаку одним взглядом быстро пресёк этот самый что ни на есть неловкий смех. Этот взгляд, будто бы готовый испепелить это у них что, семейное… Ах да. Шаринган. Точно. — Нет, — Фугаку сел за стол и указал Обито место рядом. Микото тоже присела и проговорила: — Это насчёт нашего сына, Итачи, — Обито вмиг стал серьёзным. Кивнул. Удостоверившись, что ей удалось захватить внимание собеседника, Микото продолжала: — Вчера Изуна объявил его вором и врагом народа, а все из-за тех документов… — Микото будто уже готова была расплакаться, но вдруг ее взгляд вновь стал твёрдым, она взяла себя в руки и сказала: — Мы знаем, что ты дружил с Итачи, он много говорил о тебе, Шисуи и ещё некоторых ребятах, но со вчерашнего дня я не получала от него никаких весточек. Я не знаю, что с ним сейчас и… — она вновь остановилась, а затем сказала уже медленнее. — Если ты случайно увидишь Итачи, пожалуйста, расскажешь нам, как он себя чувствует, что с ним. Ведь он же все-таки наш сын…       Обито вздрогнул. Ему очень не понравилось, как Микото выделила слово «случайно». Его взгляд заскользил по комнате, словно ища запасной выход, остановился на ведущем на улицу окне. — Оно закрыто, можешь не пытаться.       Обито хотелось ухмыльнутся, включить режим Хидана, заявить, что они все полные лохи и пройти через стену, а потом, снаружи, для полного счастья выбить это самое «закрытое» окно, но он просто остался молча сидеть на стуле и продумывать более адекватный план отступления. — Ты видел Итачи, мы знаем, — Вот это уже интересно. — Полиция присматривает за Учихами, не включёнными в План. — План? — Обито приподнял одну бровь. Ну и наглым же он стал! — А вас за то, что вы об этом мне, как не посвящённому, рассказываете никак не накажут? — Ты прав, — не заметила в голосе Обито той нотки нахальности, что была Микото. — Мы знаем о последствиях, но… — То, что случилось в том мире в Ту ночь, не должно повториться больше никогда, — Фугаку прикрыл глаза и вздохнул. — Новая жизнь нас научила. Да, без жертв не обойтись, но лучше пусть жертвой станет лишь Изуна, а не весь клан. Не знаю, что ты такое делал в том мире, из-за чего Изуна за тобой приглядывает в этом, но поверь, что если он найдёт в твоём образе жизни хотя бы самые крохотные доказательства того, что ты занимаешься чем-то незаконным, будь то укрывание преступников или же, что ещё хуже, состояние в какой-либо нелегальной организации, он тебя посадит, — Тут Фугаку задумался над своими собственными словами.— Хотя, если он этого не найдёт, то все равно тебя посадит. Дааа…       У Обито начал дёргаться глаз. Если хозяева дома хотели ему что-то рассказать, от чего же ходили вокруг да около? — План по захвату власти и победе, а возможно и полному уничтожению клана Сенджу. — продолжила объяснение Микото, которая видимо правильно поняла дергающийся глаз Обито. — Чего?! — Обито, с тобой все впорядке? — захлопотала над вновь подавившимся чаем Учихой Микото. — Да, — прохрипел лже-Мадара. — В полном. Вы продолжайте, продолжайте, я пока постараюсь не умереть от асфиксии… — Хорошо, — Обито вновь закашлялся. — Так вот, о чем там я? — под хрипы Обито «воздух!» продолжила Микото. — Учихи планируют новый переворот, который мы должны предотвратить, — где-то на заднем плане Фугаку наконец треснул Обито по спине, чем спас Учиху от смерти от удушья. Теперь Обито жаловался на сломанный второй раз за одну неделю позвоночник. — Мы с Фугаку думаем, что сделать это можно только одним способом — убить самого Изуну.       Обито замер. Мадаре это не понравится, хотя… Как там говорилось? То о чем он не узнает, ему не повредит? Отлично.

***

      В «Рассвете» вновь горела лампа, хотя впрочем чему тут удивляться? Свет в баре, в который никто из посторонних никогда не заходил, горел почти всегда.       Внутри, за столом сидели четверо: Обито, Итачи, Фугаку и Микото, где-то о наверху посапывал, а если точнее, похрапывал Хидан. — Значит в шесть он обычно идёт домой… Ну и рабочий день у него, — присвистнул Обито, посмотрев в зеленую тетрадь, в которой не самым лучшим почерком было выведено: «Рабочий график Изуны». — Это если он не ночует в офисе, что тоже бывает не редко, — невесело проговорил Итачи. — Вы действительно верите, что мы сможем его остановить? Ни пока он в офисе, ни когда он уже придёт домой, достать мы его не сможем. Это его территория и что бы победить его там, нам потребуется как минимум чудо, — Итачи вздохнул. — В противном случае, вы знаете, как это получится на примере Шисуи…       Все замерли. Бархатная тишина окутала бар изнутри и только снаружи, за окном, вновь завывала метель. Обито встал из-за стола. — Получается выхода нет, да? — он как-то грустно улыбнулся. — Значит придётся найти. Наверное, можно будет отыскать момент, когда он будет где-нибудь, хоть в своём офисе совершенно один, тогда мы и нападем. Не знаю, так ли необходимо его убивать, но в любом случае, сейчас я пошёл домой, Мадара наверное уже начал бесноваться… Снова, — с этими словами, Обито открыл входную дверь и шагнул вперёд, в темный, снежный и такой беспощадный для тех, кто не умеет вертеться мир.       Все разошлись по домам. Итачи отказался от предложения Микото и Фугаку пойти жить к ним, так как не хотел ввязывать их в эту, по его мнению безвыигрышную битву, тем более если через два дня, в ночь на которую они назначили «операцию» они и так будут в неё втянуты. Поселился Итачи у Кисаме, у него дом большой и есть приставка, в которую два нукенина, с утра пораньше, самозабвенно рубились.       Обито пошёл домой к Мадаре и уже придумал море оправданий по поводу своего позднего прихода. Не одно из которых впрочем, адекватный человек не счел бы за приемлемое. Эх… Ему ещё столько нужно сделать! Жаль только, что времени на это почти не осталось.       «Тук-тук-тук», — постучал Обито в старую, тяжелую металлическую дверь особняка Мадары. Ответа не последовало. Обито постучал ещё раз. Тишина. — Мадара! Ты что, обиделся что ли?! — прокричал Обито, видно надеясь, что его слова долетят до того, все ещё ничем не заделанного окна на втором этаже. — Есть кто дома? — Обито огляделся. На улице никого, по крайней мере в двух шагах от Учихи не было. Дальше этих полутора метров яростно падающий с неба во всех направлениях снег видеть не позволял. Ну что ж. Обито отошёл чуть назад, активировал мангеке и просто, без всяких мыслей о засаде внутри, прошёл сквозь дверь. А зачем вообще думать о какой-либо засаде, если он все равно в любой момент может уйти в Камуи измерение? Правильно. Что бы не получилось как всегда.       Пройдя сквозь дверь (именно так, это не перл и не опечатка), Обито понял, что на его счастье, дома нет не только Мадары, но и любого, кто мог бы попробовать убить незваного Учиху прямо в прихожей. Пройдя в кухню, уже не через стены, а нормальным, как все люди способом, Обито стал рыться в полупустом холодильнике в поисках хоть какого-нибудь, как один раз нечаянно сказал Итачи подножного корма.       Не найдя в холодильнике ничего, кроме варёной сосиски, Обито стал искать более сытный ужин в шкафчиках над плитой, под столом. Обжившись пакетиком сока, каким-то леденцом на палочке и той самой сосиской, Учиха уже решил отправится в гостиную, что бы немножко потупить около телевизора, но вдруг обнаружил на столе то, чего там быть не должно было.       На кругленьком столике лежала пара салфеток, стояло какое-то блюдце с пятью печеньками, выглядевшими весьма съедобными, за ними расположился пузатый чайник и две чашки. В одной чашке оставалось немного жидкости ещё недавно именуемой чаем, а тёмные круги начинались с самого ее верха. Значит из неё никто не пил, или если и пил, то совсем чуть-чуть. Во второй чашке, чая уже не было, а тёмные круги начинались у самого дна. Мадара всегда допивает свой чай, значит, вторая чашка принадлежит ему. Все это добро стоит тут где-то со вчерашнего дня, то есть этот Мадарин гость, что пил из первой чашки зашёл на чай к Учихе тогда, когда дома никого, кроме него не было, но специально он выбрал этот момент, или все совпало случайно, вот в чем вопрос.       Обито взял со стола три печеньки. А что? Не пропадать же добру? Тем более, печенье было его любимое, с шоколадными крошками. И отправился на диван к телевизору. Он устал, а вчерашний гость легко может оказаться Хаширамой, или же Тобирамой, что вряд ли, или же… Не, навряд ли это Изуна, не стал бы Мадара в самом деле вести дела с ним, после того, что он сделал. Тут Обито замер. Но ведь… ведь людям надо давать вторые шансы, и он как никто другой должен об этом знать. И ещё. Никто же, и Обито в том числе, не удосужился сообщить Мадаре о деятельности Изуны, так как вчера все остались ночевать в баре, под крики Хидана про то, что подушек на всех не хватит. Дааа… Им, как выразился бы Хидан, «пиздец».

***

      Метель не утихала. Она выла словно раненое животное полностью отражая внутреннее состояние идущего от угловой постройки с вывеской «Рассвет» Мадары. Он никогда бы не подумал, что ему придётся делать подобный выбор. Либо Изуна, либо все остальные. Но ведь… Они хотят убить его маленького Изуну-чана! А он хочет что бы клан Учиха процветал, даже ценой жизни клана Сенджу…       Почему все получается точно так же как и в том мире? Ведь они хотят измениться! Неужели это невозможно? Он хотел зайти в «Рассвет», в котором, как он понял, собирались члены Акацуки, извинится за то, что он не пришёл на похороны Шисуи, попросить их рассказать, куда он может отнести цветы, рассказать им о предложении Изуны, а услышал — это. Они хотят убить его младшего брата… Он не может этого допустить. Но и того, что собирается сделать Изуна он допустить не может тоже.       Что ему делать?       Ноги — вещи полезная. Порой они сами решают за хозяина, куда ему идти, тем самым избавляя того от мук выбора.       Мадара поднялся по небольшим каменным, запорошенным свежим снегом ступенькам, остановился у темной двери. Постучал. — Изуна, нам надо поговорить.

***

      Скрип-скрип — издавала странные звуки кресло качалка, в которой сидела и что-то весело вещала зашедшему в гости Обито Кушина.       День был ясный, солнце то и дело заглядывало в комнату сквозь больше окна с пастельно-желтыми в цветочек занавесками. — Так вот! — продолжила своё, по-видимому очень веселое повествование Узумаки. К середине ее рассказа и сама Кушина и сидевший на кресле напротив хозяйки дома Обито смеялись вовсю.       С того как Учиха зашёл «починить кран» к родителям Итачи прошло три дня. Сегодня ночью они должны осуществить план по устранению Изуны. Обито постепенно перестал смеяться и уже довольно спокойно, по крайней мере он надеялся, что это так, хотя что-то подсказывало ему, что широкая улыбка на все лицо ещё не успела до конца исчезнуть сказал: — Я, наверное, пойду… — он посмотрел на часы, расположившиеся слева от большого деревянного шкафа в углу.       Кушина взглянула туда же. — Ой, Божечки! — воскликнула хозяйка дома. — Сколько уже времени, даттебане! А мне ещё перед тем, как забирать Менму из школы, надо зайти в обувной магазин! — Обито вопросительно взглянул на Кушину. Она улыбнулась, затем пояснила: — Позавчера купила Менме новые зимние ботинки, его старые уже каши просят, а они велики! Вечно забываю, что у него как и у меня 39 размер. Думала не сдавать в магазин, а самой в них походить, но в итоге поняла, что машинки это не мое. Сегодня придётся пойти поменять, — тут Кушина весело рассмеялась. — О! Кстати. А как прошёл твой день, а, Обито?       Учиха вздохнул. Всего три часа дня, а он уже вернулся с работы. Как их с Асумой ещё не уволили, или, что как говорится, более вероятно, но менее замечательно посмертно уволили с их «любимой» работы? Ответ на этот к как и магазин, куда так стремилась попасть Кушина.       Обито глубоко вздохнул, вспоминать день рядового полиции в исполнение его и Сарутоби равнялось походу в цирк, но в отличие от второй опции было совершенно бесплатно, чему наверное не преминул бы порадоваться Какузу.       После того как у Асумы язык примёрз к ложке, а Учиха умудрился наступить в один из притоков Мокрой, они решили разойтись по домам и продолжить страдать фигней по одиночке. Стоп. А как тогда живётся Дейдаре? У него же в три раза больше языков, которые могут прилипнуть к чему-то холодному, притом не только к ложке, но и к разным предметам, которые обычно люди в рот не берут. Например к фонарному столбу.       Или же его от подобных инцидентов защищают перчатки? И могут ли его языки на руках воспринимать вкус так же как и языки во рту у всех нормальных людей? Обито, все время своих долгих мыслительных процессов смотревший на часы, попрощался с Кушиной и побрел домой в глубокой задумчивости.       И если так, то какие на вкус перчатки?

***

      — Обито-сан! — окликнули, прислонившегося к фонарному столбу и пытающегося добыть как можно больше взбитых сливок из уже пустого стакана, в котором ещё недавно обитал горячий кофе Учиху.       Обито замер, а затем с некоторой неохотой поднял глаза от стакана и уставился на предмет, вернее не совсем предмет, оторвавший его от несомненно весьма важного и высокоинтеллектуального занятия.       Обито медленно подошёл к невысокому источнику звука, чей голос ему помнился немного не таким, что впрочем объяснялось содержанием того, что он говорил. Все-таки «Обито-сан!» это тебе не «ты убил маму и папу». — Менма! — улыбнулся Обито. Это действие давалось ему с трудом, что не укрылось от стоящего напротив, ещё ребёнка из клана Узумаки. Он насупился, стал круглым, словно вот вот готовый лопнуть воздушный шарик, с минуту внимательно изучал зарывшиеся в снегу ботинки Обито, а потом, будто собрав в себе все свои силы, пробормотал: — Извините… — Лаааадно уж, — улыбнулся Обито уже теплее. Менма поднял на него взгляд голубых, как у Сенсея Минато, глаз, и стал внимательно сканировать глаза-угольки напротив. —Честно? —Честно, честно, — засмеялся Обито. Какой же Менма все-таки ещё ребёнок. — А что заставило тебя поменять свое мнение? Небось мама сказала, что пока не извинишься, она тебя домой не пустит, — стал ехидничать Обито. — Нет! — воскликнул Менма. — Ты не прав! — Ладно, ладно, — Учиха поднял брови домиком и превратил просто-улыбку в улыбку-извиняющуюся. — Прости. Но что тогда? — Мне мама и папа сказали, — пробормотал Менма. — Что Вы спасли братика Наруто. Мне правда очень жаль, что я тогда Вам столько всего наговорил. Я… я был не прав. — Ничего страшного, — Обито вновь улыбнулся. Затем, оглядевшись по сторонам и не найдя какой-либо предмет, который можно было бы обсудить с представителем следующего поколения, он наконец сдался и спросил у Менмы первое, что пришло ему в голову: — А ты любишь кофе? — Ну да, а что? — слегка удивился внезапной смене темы Узумаки. — Вроде люблю, но только с сахаром. — О! — воскликнул Обито, после смерти открывший для себя все прелести латте с сахаром и взбитыми сливками. — Я тоже! Правда обычный, мне тоже нравится. — Ну знаете, — усмехнулся Менма. — Можно на «ты». — Ну знаешь, — повторил Менма, широко улыбаясь. — Ты уже взрослый, и это нормально, что ты пьёшь горький кофе, но я ещё маленький, и это логично, что мне нравятся напитки, в данном случае кофе, с сахаром. — Маленький, а рассуждаешь будто не маленький, — выдал свою очень умную и абсолютно взрослую мысль Обито.       После ещё получаса беседы о кофе, минут сорока обсуждения разных умных и не умных мыслей, Менма решил поведать Учихе о компьютерных играх, в которые он играет.       Выслушав длительный рассказ про игру, где абсолютно все состоит из кубов, в течение которого Обито поминутно кивал головой в знак понимания, Учиха осознал, что выловить всех биджу в одиночку ему было бы в разы легче, чем сыграть в ЭТО хотя бы раз.       Уже темнело, пять, как никак, а Менма все продолжал ему что-то рассказывать. Обито было действительно интересно общаться с этим маленьким мальчиком, который, как понял Учиха во время их разговора, действительно понимал, как устроен мир. Наверное они станут друзьями… — Обито… — нарушил тишину, окутавшую дорогу по которой они шли, уже минут пять как закончивший очередную историю Узумаки. — Ась? — уставился Учиха на Менму, который, когда идущий рядом взрослый наконец начал подавать признаки жизни, перестал дергать его за рукав, чем занимался все время, пока Обито находился в этом, своего рода трансе. — Ты знаешь о том, что происходит в нашем городе? — тихо спросил он.       Обито вздрогнул, медленно повернул голову в сторону своего маленького спутника и попытался поймать взгляд голубых глаз, прочитать в них, что же хочет сказать ему Узумаки, но смог разглядеть в них только боль и страх. — Менма?.. — Обито попытался ухватится за этот внезапный вопрос, заданный Узумаки, как за единственную нить, за спасательный канат, когда в кармане у подростка что-то звякнуло. Он достал, слегка побитый, кнопочный телефон, открыл его.       Голубые, некогда смеющиеся, затем полные боли, а теперь просто безразличные глаза уставились на экран. — Прости, Обито, мне пора, — быстро проговорил Узумаки, кладя телефон в карман. — До твоего дома далеко, может тебя проводить? — попытался вернуть разговору прежние тёплые нотки несмотря на эту безразличность как во взгляде, так и в голосе Менмы, Обито. — Нет, спасибо, — проговорил Узумаки уже более дружелюбно — Может как-нибудь в следующий раз. — Лаааадно. Пока, Менма. Береги себя. — Хорошо, спокойной ночи, — попрощался с Обито Узумаки, после чего скрылся за пределами досягаемости света от ближайшего фонаря. Обито ещё долго стоял на месте и смотрел в темное небо над головой. Этой ночью решится все. Этой ночью Изуна будет устранён.

***

      Тук-тук-тук. — Обито, мать твою! — уже начал ругаться на племянника Мадара, но тут же вспомнил, что когда он в прошлый раз хотел послать младшего Учиху на три веселые буквы, в дверь вошел отнюдь не он, а Изуна. — Обито, хороший племянник, что бы тебя черти побрали, где тебя опять носит?! Стоп, — вмиг успокоился Мадара, уставившись на какие-то бумаги в руках младшего Учихи. Это же… Те самые «документы», которые упомянул Изуна? А вдруг в них находится информация, с помощью которой они смогут осуществить их так называемый «План» по устранению, а скорее всего и убийству Изуны-чана?       Мадара глубоко вздохнул. Теперь, когда Изуна все знает, вряд ли у них что-либо получиться.       Ещё один глубокий выдох. В душе у него, словно связан гигантский узел, с каждой ложью, с каждым поступком, с каждым выбором, затягивающийся все сильнее и сильнее. Это… Так больно. Боль не острая и внезапная, нет, она тупая и бесконечная как и вечные войны, вечный потери и вечный ад. Может Цукуеми действительно было правильным решением?       Нет. Но нет ли?       Мадара медленно побрел в кухню, где за круглым столиком сидел, закрывшись в бумагах и пытался не заснуть Обито.       Насколько Мадара понял, его племянник, Итачи, Микото и Фугаку собираются напасть на Изуну, пока тот будет в офисе, но в офисе их будут ожидать лишь полицейские, быстренько готовые повязать непрошеных гостей за, как говорится, все хорошее.       Стук! Голова Обито ударилась об стол и он тихо засопел. Уснул. Или просто притворяется?       Мадара медленно подошёл к разлегшемуся за столом Учихе и прислушался к его дыханию. Определённо спит. Наверное опять со своим напарником-долбоебом затемно фигней страдать отправился. А как ещё назвать то, чем занимаются полицейские из одного отдела с Обито? Ведь ловить-то, как бы Мадаре ни было тяжело это признать, надо именно Изуну, шефа полиции… Заебись.       Забрав у ведущего во сне монолог, а возможно и диалог с принцессой единорогов, Обито, бумаги на которых он спал, Мадара решил, что раз уж их все рано украли у Изуны, он может их спокойно изучить.       Взяв первый же листок, который по видимому и рассматривал Обито перед тем как повалится спать, Мадара медленно пробежался по его содержимому глазами. Информация. Информация о неком Менме Узумаки. — Друзей нет, бла, бла, бля. Учится в школе… Обалдеть просто! Какая полезная однако это информация из твоего кабинета, Изуна, уж она то точно стоила человеческой жизни! — заявил стоящий в коридоре Учиха. Его собеседник, коим в данном случае являлось окно, молчал, а потому Мадара продолжил читать. — Кушина, Минато… О! Три стихии. Вот это уже интереснее. Ветер, огонь и молния, выдающийся ученик, безграмотный выдающийся ученик. Эх. Не думаю, что стоит продолжать.— уже хотевший спросить у окна «А ты как считаешь?» Мадара, замолчал, улыбнулся уголками губ, при этом бормоча себе под нос что-то вроде «стареешь», положил листы бумаги на полку в прихожей.       Если Обито проспит до самого утра, беспокоиться не о чем. Вряд ли они пойдут против Изуны без него, а значит, ничего плохого не случится. Если же пойдут…       Мадара вновь вздохнул. Он не знал, что ему делать. Как поступить дальше? Он не желал смерти ни Обито, ни Изуне, ни кому-либо другому. Но приходилось выбирать.       Рука скользнула к ручке входной двери, одно движение, и в прихожую уже тянет холодом снаружи.       Сейчас все что он может сделать это запереть дверь, что впрочем не сильно поможет, учитывая эту технику Обито, позволяющую пропускать через себя предметы.       Ему придётся поговорить с Изуной, и если не убедить того не воевать с Сенджу, то хотя бы попросить не трогать Обито и Итачи. Они же все-таки ещё дети, даже если уже взрослые.

***

      — Леший! — прошипел Учиха, в темноте споткнувшись о так неудачно попавший ему под ногу предмет. — Мать вашу! — продолжил возмущайся Обито. — В прихожей лампочка перегорела, темно, хоть глаз выколи! — он огляделся, затем добавил. — Не в прямом смысле, конечно.       Через пятнадцать минут ему уже надо было быть у фонаря недалеко от полицейского участка — на месте встречи с Итачи, Микото и Фугаку.       Обито нагнулся, поднял с пола предмет виновный в своём почти падение и внимательно рассмотрел его. В руках у Учихи находился большой зимний сапог, размера этак сорок пятого, если не сорок шестого.       Вместо того, что бы просто положить ботинок на пол, к его собрату, Обито уставился на свою находку. Вещь явно принадлежала Мадаре и являлась обычным представителем зимней обуви. Ничего необычного, но… Что-то цепляло взгляд Учихи и никак не хотело отпускать.       Обито вздрогнул. Но… Как так, сорок пятый? Может у Мадары просто несколько пар ботинок? Ага, конечно. Съязвил сам себе в ответ Учиха. Одна пара сорокового, а другая сорок пятого размера. Не дождёшься!       Но если тогда, под Новый год, в перелеске был не Мадара, так не предусмотрительно названный племянником «Золушкой», то кто? Обито замер. По спине у Учихи пробежал приличных размеров табун мурашек. В голове снова и снова звучали слова Кушины: «купила Менме новые зимние ботинки, его старые уже каши просят, а они велики! Вечно забываю, что у него как и у меня, 39 размер» Повторяясь раз за разом они обретали новый, ещё более устрашающий смысл. Менма — маленький ребёнок, как-то сумевший узнать про тот мир больше, гораздо больше чем было нужно и возможно виновный в бесчисленном количестве смертей в этом.       Обито поставил ботинок на пол. Если Менма работает на НИХ, то зачем пытался что-то рассказать ему, Обито?       Нет. Даже если тех людей, с помощью стихии молнии убил именно Менма, что тоже ещё не доказано, у него наверняка была какая-нибудь весомая причина так поступить. И о чем он хотел ему поведать? Обито мог поклясться, что тогда Менма улыбался искренне, значит он не хотел лгать Учихе. Но что с ним сделают ОНИ за разглашение информации?       Обито рванулся к входной двери, схватился за ручку. Закрыто. В темноте зажглись два красных огонька. Придумывать, как открыть ее времени нет. Легче просто использовать мангеке.       Мгновение — и в прихожей из воздуха появилось подобие огромной воронки, куда не медля шагнул Обито.

***

      Воронка Камуи открылась возле дома Минато и Кушины, что не могло не привлечь внимание последних, сидящих на кухне, где даже в такой поздний час ещё горел свет. — Обито? Что случилось? — открыл дверь появившемуся из ниоткуда Учихе Минато. — Простите, Сенсей, некогда объяснять! Где Менма?! — Он ещё не вернулся. Но что же все-таки?.. — Попыталась вытянуть правду из Учихи Кушина. — Простите, правда нет времени… — прокричал Обито бегом удаляясь от дома четы Узумаки. —… ни у кого из нас, — тихо добавил он.       Обито понятия не имел, где может быть Менма, но решив, что будет благоразумнее сначала проверить городскую часть, а не тащиться в Лес, где найти кого-либо будет просто нереально… Живым по крайней мере.       Фонари, переулки, дороги, все это было таким однообразным. Вот он повернул направо, или налево? Он… вновь заблудился? Нет! Этого не может быть! Вот уже знакомая, прячущаяся за заснеженными деревьями школа, где они с Хиданом в очередной раз ничего не смогли сделать, впереди дорога, сплошь заледенелая, чуть чуть чакры и по ней можно будет передвигаться быстро. Дальше дорога поворачивает, снова, тупик? Нет, ещё один поворот…       Обито замер, уставившись в одну точку. Перед ним была каменная стена какого-то дома, где рядом с кучей мусорных мешков, какими-то никому ненужными коробками и старым креслом, лежал… он.       Светлое, мальчишеское лицо, недавно такое радостное, такое живое, теперь не выражало ровным счётом ничего. В все ещё открытых, но уже каких-то пустых глазах застыло чувство, которое посторонний человек мог бы распознать как страх, но тот, кто хоть раз общался с Узумаки, мог безошибочно определить удивление.       Обито медленно, словно во сне шагнул вперёд. Ноги не слушались, они словно налились свинцом и каждый шаг стоил немыслимых усилий.       Руки не тряслись. Нет. Они отобрали уже слишком много человеческих жизней, чтобы дрожать при виде того, за кем пришла смерть. Но…       Одно, «но» все же было. Все те люди, чьи жизни он отобрал, исключая Сенсея Минато и Кушину, ничего для него не значили. Для него все те люди были не больше чем обертками, препятствием на пути к Лунному Глазу.       Он нащупал место, где должен был быть пульс, даже не надеясь на положительный результат. Менма был холоден, сердце не билось. Он просто заснул… Навсегда.       Это, но. Он виноват. Если бы он не позволил Узумаки уйти одному, тот бы остался жив. Если бы он с самого начала обо всем догадался, ничего бы этого не случилось. К сожалению, история не имеет сослагательного наклонения…       Обито молча стоял посреди темного проулка, куда почти не долетал свет фонарей. В уши будто воткнули по плотному куску ваты, не пропускающему ни звука и мягкому, словно облако. — Ксо… — руки, в районе плеч, пронзила острая боль. — Вы арестованы!       Обито кое-как смог вырваться из сковавыющих его рук и взглянуть назад, туда где в ярких, слепящих лучах фонаря, стояли несколько темных, для смотрящего на них Обито, силуэтов. — Изуна… — Прошипел лже-Мадара. — Ты… — Вы арестованы за преднамеренное убийство Узумаки Менмы и Яманаки Фу, — Проговорил один из ещё недавно скручивающих Учихе руки, людей. — Что, но я не… — Пройдемте. — Изуна, останови это! — Обито перешёл на крик. — Он же на Вас работал! Как вы могли?! — Уведите, — прошептал все это время молчавший глава полиции. — И не забудьте…— он посмотрел в сторону кучи сваленного мусора взглядом полным ни то брезгливости, ни то сожаления, ни то страха.— Не забудьте забрать труп.

***

      Я снова иду. Забавно. Моя жизнь, словно одно сплошное движение, без перерывов и передышек.       Вот мимо меня медленно проплыла запорошенная мягким снегом Та самая скамейка. Сейчас почти ночь, но с помощью фонарного света, можно сразу определить, что она пустая. А жаль. Было бы так здорово, что бы на ней вновь сидел Обито, мы бы поговорили, обсудили новости, он бы начал меня отговаривать поступить так, как я собираюсь, я бы сказала, что я не могу, и он бы пошёл со мной. Мы бы вместе избавились рт этого диска, вместе бы утопили его в озере, что бы никто никогда не смог бы его достать. Что бы никто больше не умер. Но нет. Скамейка пуста, что значит, что топить сериал «Наруто» в «Осьминожьем», мне придётся самой.       Я иду вверх по склону холма. Конечно было бы быстрее просто обогнуть мой дом и зайти в перелесок с той стороны, но, как я знаю, со стороны города, этот недолес не такой густой, а значит будет легче пройти к «Осьминожьему» там.       Шорох. Я вздрогнула, остановилась, начала вглядываться в темноту перед собой. Я пыталась сохранять спокойствие, но коленки, будто стараясь меня выдать, решили, что лучшем решением в этой ситуации будет трястись. Это… — Я, — прозвучал из темноты мягкий голос. Следом за этим не самым информативным ответом из темноты на хоть какой-то свет от фонаря, вышел Намикадзе Минато, один из полицейских, муж Кушины, и просто хороший человек. — Прости, — улыбнулся мужчина какой-то неестественной улыбкой. — Не хотел тебя пугать. Куда идёшь? — спросил он. Рассказать? Если да, то зачем, а если нет, то почему? Почему я не могу ему рассказать? Если он один из НИХ, если он убьёт меня, сожалеть мне уже будет не о чем. Я потеряю абсолютно все, в том числе и страх. — Я… — Пойдем, — неожиданно для меня сказал блондин. — Мне кажется, что будет лучше закопать его. Закопать там, где никто не сможет найти.— Он замолчал на миг, потом вдруг будто что-то вспомнил, взял меня за руку. — Пойдем.       На улице было темно, рука уже начала побаливать, а мозг раскалываться от необходимости и неспособности запоминать дальнейшие изгибы дороги. Слишком уж много их было.  — Пришли, — после достаточно долгой дороги, на протяжении который я не проронила не слова, заявил мой спутник.       Я огляделась. Вокруг было темно, , луна была закрыта толстым слоем облаков и ее свет, не то что бы блёкнул, а скорее рассеивался покрывая собой хоть и все землю, но не так ярко как обычно.       Он пошёл куда-то вперёд, отодвинул что-то, издавшее резкий скрип, наверное калитку, повернул, не то влево, не то в право, не столь важно, прошёл метра два прямо, а потом встал как вкопанный около небольшой замёрзшей кучи земли, сверху припорошенной снегом. Я вздрогнула. Это же… Я огляделась, справа, слева, в землю были воткнуты железные предметы, с четырьмя гранями каждый. Это кресты, а значит… — Зачем вы меня привели сюда, Минато-С…сан? — меня начинало морозить, но я пыталась скрыть внезапную волну страха, подавить ее в зародыше, в чем впрочем потерпела сокрушительный провал. — Держи, — вместо ответа протянул он мне что-то на подобии длинной палки. — Лопата, — бросил он.       Обычно радостный, веселый и добрый, теперешний Намиказе Минато был холодным и неразговорчивым, будто не живым. — Что-то случилось? — Нет, вернее да, — Он опустил взгляд на землю, затем снова посмотрел мне в глаза. — Сейчас это не важно. Главное сейчас — это твоя безопасность, — я непонимающе посмотрела на Минато, хотя в принципе, прекрасно понимала о чем он говорит. — Мы должны спрятать тот диск.       Я хотела спросить: куда, как, но изо рта вырвалось только одно слово:  — Мы? — воскликнула я возможно чуть громче чем надо было. — Зачем Вам мне помогать? Мы едва знакомы.       Он открыл рот, будто пытаясь что-то сказать, закрыл, глубоко вздохнул. —Я не могу тебе рассказать. Потом, ты поймёшь, но не сейчас. Держи лопату и давай копать. Нам нужно до рассвета спрятать диск в этом хоть и не самом приятном для посещения, но весьма надежном, что бы что-либо прятать месте.

***

      — Это кощунство…— пробормотала я, наконец бросая, за часы тяжелой работы, ставшую ненавистной лопату в сторону. — Копать чужие могилы, только для что бы что-то туда спрятать? Да это… — Тем не менее, — оборвал мою не успевшую толком начаться гневную тираду Минато. — Мы это сделали, хотя если признаться, на моменте, когда крышка гроба наконец открылась, я по настоящему испугался, — он на миг повеселел, по потом, взглянул в небо и его глаза вновь стали холодными.— Запомни, могила с диском — вторая справа от входа. Не забудь. Это очень важно, — я кивнула.       Открыв, вновь скрипнувшую калитку, я устремилась домой, к тёплому камину и пледу. Руки дрожали. Эту могилу я никогда не перепутаю ни с какой другой. Место, куда я, некогда приходила настолько часто, насколько могла, ведь только тут я могла вновь поговорить со своей лучшей подругой— с Ней.