Strong and independent

Запах течного омеги разносится по комнате, заставляя все тормоза Чонгука срываться. Он словно по щелчку пальцев прощается со своим мозгом, отключая его. Альфа подходит к кровати, неотрывно смотрит на Чимина. Опьянённый омега ещё шире разводит колени и пальцами одной руки впивается в волосы, оттягивая и пытаясь успокоиться. Второй рукой он себе надрачивает, поглаживая головку сочащегося смазкой члена. Он чувствует чужой запах, прикрывает глаза и втягивает воздух, внюхивается, словно хищник. Чонгук тоже надышаться не может, лишь немного раздражённо головой в сторону ведёт и прищуривается. Таких ощущений у него никогда не было. Как и у Чимина. Такое чувство, словно по венам наркоту пустили, в голове лишь белые вспышки, а лёгкие забиты. Дышать невозможно. Остаётся лишь чувствовать и обжигаться от любых взглядов. Чонгук снова делает пару шагов ближе, обращает внимание на свою ширинку. Ухмыляясь громко, он укладывается сверху на омегу, одним движением убирает руку от паха и заставляет смотреть в свои глаза. В глазах Чимина вселенная. Он судорожно дышит, стиснув зубы. Пересиливает себя, словно сейчас накинется на альфу. Он думает, что не вытерпит больше, так как смазка обильно вытекает из задницы, заставляя штаны с бельём полностью намокнуть. — Девственник? — спрашивает Чонгук. Он проводит языком по собственным губам, и замечает чужой взгляд, который неотрывно следит за каждым действием. — Нет, — звучит придушено, жарко и так пошло. Чон наклоняется, рукой впиваясь в волосы и захватывая в плен полные и мягкие губы, сминая в пьяном поцелуе. Они сталкиваются зубами, но удивительно быстро находят нужный подход друг к другу. От обоих несёт алкоголем, только вот от Чимина — куда сильнее. Они словно под афродизиаком, трутся о тела друг друга, задушено мыча. Чимин прикусывает губу Чонгука, и влажным языком проникает в рот, наталкиваясь на чужой язык. Он мокнет ещё сильнее, пока его вылизывают, а после своим же языком и трахают рот, засасывают губы, терзая и кусая их. Пак послушно разводит бёдра в стороны, позволяя Чонгуку уместиться между. Сейчас не стоит думать о том, что сущность омеги взяла своё. Пак вцепляется в волосы альфы, отстраняя от себя, хищно осматривает его и собирает в себе все силы, переворачиваясь и седлая бёдра Чона. Он уместился на паху своей влажной задницей, притирается и пошло постанывает. Пухлыми и искусанными губами он проводит по крепкой шее, где виднеется вена, вздутая от напряжения. Чимин вцепляется зубами в мягкую кожу, оставляет засос, спускается ниже, стягивает футболку. Он припадает к соскам альфы, поглаживая пальцами, а сам с влажными поцелуями исследует крепкое и накаченное тело. Поцелуи по прессу, а после ниже, к лобку. Чимин стонет от неожиданности, потому что его за локти подтягивают выше и сжимают в руках ягодицы, сдавливая через ткань. — Уже дыркой хлюпать начал? — усмехается похабно и грубо Чонгук, расстёгивая пуговицы и стягивая рубашку, оценивая тело. — Заткнись, — Чимин рычит и замахивается, одаривая альфу звонкой пощёчиной. Пак от взгляда и звона лишь заводится ещё сильнее, получает сильный шлепок по бедру. Хочется возмутиться, но Чонгук лишь перекатывается, подминая омегу под себя. Он так же, как и омега ранее, проходится по шее губами, оставляя засосы и укусы, слушая стоны и томные вздохи. Чон прикусывает кожу на боку, около пупка, а после расстёгивает ширинку на штанах и тянет их вниз, желая стянуть с желанного тела. Несмотря на то, что альфа пьян, держится он хорошо. Получилось так, что стянул он штаны вместе с бельём, поэтому теперь осматривает член омеги, потемневший и в стоячем состоянии, влажный от смазки. Он останавливается на пару секунд, потому что чувствует, ещё секунда — и задохнется вовсе. Чимин пользуется заминкой, а потому сразу поднимается, старается унять дрожь в теле. Он сталкивает с постели Чона, заставляя встать на ноги рядом, а сам садится, руки протянув к его поясу. Ремень из шлевок вылетает, а после получается заминка, ибо справиться со своими дрожащими пальцами получается не сразу. Пуговица, молния, трусы и вот — член Чонгука во всей красе. Он отличается по размерам. Пак выдыхает жадно и опускает голову ниже, рассматривает. Рукой он оглаживает плоть, большим пальцем давит на головку, слышит вздох. Чимин и не ведает, что делает. Он лишь глаза прикрывает и открывает рот, выставляя напоказ язык. Тяжёлая головка ложится на язык, а после Чонгук не упускает возможности толкнуться чуть глубже, кладя руку на тёмные волосы, чтобы приласкать макушку. Чимин весь вспотел, волосы на затылке и лбу мокрые, спина покрылась испариной. Чон отодвигает ладошку с короткими пальцами и сам придерживает член у основания, второй рукой продолжая держать за волосы. Он толкается снова в жаркую глубь рта, слышит стон и голову запрокидывает. Чимин губами ствол обхватывает, тянет руки к своему члену, надрачивает. Языком Пак обводит головку, толкается самым кончиком в уретру и заглатывает до половины, больше он взять не может. Губами лишь плотнее обхватывает, ритмично двигает головой. Чонгук помогает — ставит ногу одну на кровать рядом с парнем. — Расслабься, — просит хрипло Чон, а после застывает на месте, потому что омега взгляд поднимает, член, так и не вынимая. Альфа выдыхает, всматривается в звёздные глаза, а после загоняет немного глубже. Чимин ожидаемо сопротивляется, давится и с кашлем отстраняется. — Пошёл ты, — шепчет омега судорожно, убирая руки от своего члена. — Приглашаешь? В свою мокрую дырку? — усмехается Чон, который не пошутить не может. Чимин лишь прищуривается, наклоняет голову вбок, вцепляется в бедро альфы зубами, прикусывая кожу, оставляя на ней засос. Он слышит напряжённый стон и оказывается опрокинутым на спину. Чонгук усмехается, садится на колени. Он разводит ноги омеги в стороны, наблюдая жадным взглядом, как из ануса вытекает смазка. Опуская пальцы вниз, он проводит по мошонке и надавливает на дырку, проникая одним. Удивляется даже, как можно было так сильно намокнуть. Вытаскивая палец, он подносит его к своим губам и под наблюдением Чимина облизывает. Прикрывает глаза и усмехается. Чимин обхватывает руками ноги под коленями, приподнимая их и давая доступ альфе. Он тяжело дышит, поскуливает от нетерпения. Всё тело мокрое, глаза то и дело прикрываются, а из губ рвутся стоны. Чонгук двигает уже двумя пальцами, давит на тугие стенки, разводит, мнёт, наслаждается. Он бы кончил уже один раз, если бы не алкоголь, который немного притупляет. Альфа наваливается вниз, находит губы омеги и крадёт пошлый и мокрый поцелуй. — Стой, — отстраняется Чимин, когда чувствует влажный мазок горячей головки по бедру, — ты можешь сделать это стоя? — Пошлая просьба от абсолютно пьяного омеги заставляет Чонгука прищуриться и довольно улыбнуться. — Трахнуть тебя стоя? — переспрашивает, довольствуясь реакцией. — Да. Трахнуть меня своим большим членом стоя, — не остаётся в долгу Чимин, возвращая на лицо пошлую улыбку. Он замирает, когда Чон склоняется к ушку, прикусывает за хрящ и выдаёт фразу, которая пропитана сумасшествием. — Я просто буду долбить твою дырку, слушая шлепки этой шикарной задницы. Чимин теряется на несколько секунд, но кивает послушно. Он тянет руки теперь уже к простыне, сжимая её. Чонгук усмехается и одну ногу омеги закидывает на своё плечо, а вторую в сторону отводит. Проводит по члену пару раз. В голове даже никаких мыслей о контрацепции нет, когда под ним послушно и жадно стонут, стараясь раздвинуть ноги ещё шире, но шире больше некуда. Чон приставляет головку к влажному анусу, прикусывает собственную губу и плавно вводит, двигая бёдрами. — Ох, боже, — шепчет Чимин, запрокидывая голову назад. — Блять. Он срывается, когда Чонгук полностью загоняет член, растягивая влажные и упругие стенки, заполняя собой полностью. Чон глубоко в Чимине, пока не двигается, сам же едва не кончает от узости и приятных ощущений. — Давай же, — просит Чимин, но выгибается в пояснице, когда Чон толкается резко, — блять, давай. Трахни. Просьба откровенно пошлая слетает с красных пухлых губ, а альфа лишь улыбается, удерживает ногу на плече, принимаясь двигаться глубоко, выходя и загоняя вновь. Он не спешит пока что, и сдерживает себя, чтобы не сорваться на размашистые толчки. Чимин под ним выгибается до хруста в позвонках, руками вцепляется в волосы, сжимает губы и всё равно не может удержаться от пошлых комментариев. Альфа выдыхает, скидывает ногу, поднимает парня за руки. Он стягивает его с постели и подводит к стене, прижимая лопатками. — Я подниму, а ты ногами обхвати, — говорит Чон, прижимая омегу и целуя глубоко. Чимин голову задирает, потому что рост у них различается, а Чонгук кажется дико опытным в этом. Пак всё ещё пьян, ровно, как и Чонгук, а потому сделать с первого раза не получается. Зато после Чимин чувствует крепкие, сильные и накаченные руки, что с лёгкостью удерживают его тело. Омега цепляется крепко ногами, а руками обнимает за мокрую шею. Чонгук только вздыхает, собираясь сказать, но сдерживается, решая омегу не поправлять. Он опускает руки немного ниже и обхватывает их под коленями омеги, удерживая. Спиной заставляет облокотиться на стену позади себя. Чимин немного хмурится, съезжая чуть вниз, как чувствует, что в анус упирается головка мокрого члена. — Мне так тяжело, — жалуется омега, дуя губы. Он всё ещё держится крепко за плечи и шею альфы, царапая при любом удобном случае. Он снова запрокидывает голову, ударяясь, когда Чонгук плавно опускает Чимина, насаживая на свой член. Он пристраивается удобнее, и ждать больше не собирается, кусает омегу за мочку уха, двигаясь внутри его тела быстро, слыша, как хлюпает мокрая от смазки дырка. Чимин стонет, прикрывает глаза, весь горит и алкоголя даже не чувствует. Он чувствует себя заполненным, текущим, жадным до взглядов, прикосновений губ и толчков. Чонгук загоняет сильно, не заботится о состоянии омеги и берёт его немного грубо. Но так хорошо им сейчас, именно так они и смогут кончить. Пак не знает, сколько это продолжалось, ведь в процессе он успел кончить, зажимаясь и срываясь на крик, когда после Чонгук продолжал двигаться. Чон брал своё, а стимуляция ануса после оргазма приносила невыносимые ощущения. У Пака ноги дрожью прошило, а потому альфа отпустил его. Подвёл к кровати, но забраться не дал, стоя позади. Наклонил омегу, раздвинув его ноги. Чон погладил по пояснице, руки на красные и мокрые ягодицы опустил, чувствуя дрожь от Чимина. Разведя половинки в стороны, усмехнулся. Дырка вся была мокрая, красная и такая желанная. Альфа втянул воздух, пропитавшийся смазкой течного омеги, потом и сексом. Он схватил обе руки Чимина, сцепляя на его же пояснице и снова вошёл. Только теперь дразнил его короткими и быстрыми толчками. — Я… снова кончу, — прошипел Чимин, откровенно хныкая и зажмуриваясь. Глаза действительно увлажнились. Он хотел остановиться и отдышаться, сходить в душ, чтобы жаркое ощущение с себя снять. Чонгук двигался так ещё некоторое время, наслаждаясь видом, а после того, как услышал скуление сразу остановился. Чимин зло повернулся и заставил альфу на спину упасть, на кровать. — Теперь ты зол? А кончил уже дважды, — усмехается Чонгук, радуясь. Ему действительно доставляло это наслаждение. Чимин снова оседлал альфу, но теперь двигался так, как хотелось ему. Он подвиливал задницей, зажимался и через некоторое время со слезами на щеках кончил снова. Чонгуку и двигать бёдрами не пришлось, чтобы кончить глубоко внутрь омеги, перекатиться на постели, зажав маленького парня, повязав своим узлом и впившись в губы поцелуем. Альфа не успел понять, как отключился, уставший от алкоголя и оргазма. Чимин отключился также быстро, морщась от неприятных ощущений. Хосок за дверью усмехнулся, понимая, что больше не слышно громких стонов и криков. Он подождал ещё немного, а после открыл комнату, проникая внутрь. Отцепить двух уставших друг от друга людей не составило труда. Одеть Чимина оказалось сложнее, ведь тот был, похоже, едва ли не без сознания. Чонгука он решил укрыть частью покрывала, морщась оттого, что оно было мокрое. Хосок закинул Чимина на плечо и посадил в свою машину. Уже дома, когда его привёз, то уложил в постель, не переставал вздыхать сотню раз от усталости и тяжести. Хосок чувствовал себя так, словно выполнил свой долг. Он сейчас оказался рыцарем, который спас парня от беды.