Strong and independent

Хосок поморщился, когда лучики солнца с окна лезли прямо в глаза, мешая сладко спать и видеть прекрасные, яркие сны. Парень перевернулся, подмяв под себя одеяло, уткнувшись щекой в подушку. Он пролежал так ещё пару минут, а после поморщился. На самом деле, он никогда не был против запаха Чимина. Но иногда, когда они пили, вытерпеть Пака на утро было крайне сложно. Дело в том, что омега пах хмелем. Терпким и слишком ярким запахом. Если Чимин не принимал таблетки и подавители, то прохожие люди могли оскорбительно поморщиться и посмотреть на парня с неодобрением. Наверняка они думали о том, что молодой парень употребляет алкоголь, по их взглядам было видно, какими обидными словами они могли его окрестить в своей голове. Когда Пак пошёл работать по специальности, то несколько раз получал выговор за нетрезвое состояние, а после его просто заставили писать заявление об уходе по собственному желанию. Несправедливо, но как поступить иначе? Тыкать всем справками в лицо, доказывать своё «я» — всё это со временем парню крайне надоело, ведь когда вокруг него витает алкогольное омбре, на бумажки даже смотреть не станут. Чон от своих раздумий лишь сильнее хмурился, не представляя, как тяжело живётся Чимину. Хоть он и сам был с абсолютно пустым запахом, но это не мешало ему заводить отношения. Пусть и недолгие, но омежки вроде Чимина были падки на милую улыбку, а альфы велись на красивое тело парня. Поднимаясь с дивана, Чон чуть не спотыкается в собственных штанах, съехавших вниз. Он поправляет их, широко зевает, прикрывая рот ладонью. Протерев глаза, он идёт сначала в туалет, а после к спящему Паку. Растрясти того оказывается сложным делом, ибо Чимин ещё пять минут спит в позе сидя, так и не желая открывать глаза. — Мне придётся облить тебя ледяной водой. Знаешь, как в фильмах, — делится Хосок, чуть морщась и на кровать друга садясь, — тебе бы в душ. — Воняю? — звучит совсем обыденно, без тайного подтекста, хриплым голосом всё ещё сонного Чимина. — Есть такое. Иди, я завтрак приготовлю, — кивает Хосок и поднимается с кровати, уходя на кухню. Чимин тоже поднимается, стоит ещё немного около шкафа, вздыхает. Тянет с полки полотенце и шлёпает босыми ногами до ванной. Чистит зубы, посматривая в своё отражение. Его тёмные волосы растрепались, некоторые пряди «тянулись к солнцу», а под глазами можно было увидеть тёмные круги. Вздохнув, Пак прополоскал рот, вытер насухо лицо и залез под душ, побыстрее включая воду погорячее. Он не Хосок, который в любое время года любит купаться в прохладной воде. Чон на кухне включает музыку погромче, пританцовывает и готовит омлет. Он после алкогольной ночи с утра всегда мог слушать громкую музыку, не жалуясь на боль в голове. Он всегда был бодрым и свежим. — У нас сегодня много дел, — говорит Хосок, когда видит прошмыгнувшего в комнату парня, совсем мокрого, с полотенцем на бёдрах. Он улыбается легко и, разложив завтрак по тарелкам, идёт в комнату к Чимину, чтобы попросить полотенце и для себя, воспользовавшись добротой омеги. Он застаёт Чимина, едва успевшего натянуть боксеры на задницу, скрывая мягкие и упругие на ощупь половинки в ткань. — Ты обалдел? — спрашивает Пак, выпучив глаза. — Скажи, чего я там не видел, — усмехается бета, получая в ответ чёрное полотенце, которое прилетает прямиком в лицо. — Пошёл вон! — едва ли не визжит Пак, заливаясь смехом. По пьяни было дело. Однажды Чимин упился до состояния нестояния, а добрый друг Хосок лишь жаловался, что решивший внезапно взблевнуть омега, испортил его новые кроссовки. Чон тогда дал другу отмокать в ванной, ну и когда Чимин вылезал, то все прелести паховые Хосоку засветил. На самом деле, тот случай в жизни Чимина — самый смущающий, о котором он предпочитает молчать и не рассказывать всем подряд. А Хосок, лишь завидев любую обнажённую часть тела Чимина, будь то бёдра или живот, всегда вспоминал с лёгкой улыбкой или усмешкой. Чимин, одевшись, идёт на кухню лёгкой походкой, спотыкается о порожек, чуть не падает. Вздыхает, поражаясь своей невнимательности, и садится за стол. Хосок выходит спустя несколько минут, зачёсывает мокрые волосы назад, сам светит едва заметным прессом и усмехается, садясь за стол. — Вот скажи мне, зачем тебе альфа, когда есть я? — удивляется бета, вилкой отделяя часть от омлета и закидывая в рот. Он с удовольствием жуёт, едва ли не прикрывая глаза от наслаждения. — Действительно, Чон Хосок. Соизволь стать моим мужем. Будем вместе ныть по мелочам, — усмехается Чимин, который свою порцию уже доедает до конца. Конечно, он преувеличивает. Он никогда ныть по мелочам не будет. Чимин же сама сталь. Он всё всегда выдерживал, поэтому шуткануть для него на подобное — не составляет труда. Хосок же тоже редко отчаивался. — Чёрт, — говорит бета, поднимаясь с места и спешит за своим телефоном, который трезвонит на всю громкость. Он немного переговаривает, успевает за несколько минут рассмеяться и позлиться, пока Чимин моет посуду. Он ставит чайник, собирает после них мусор. — Кто звонил? — спрашивает, когда видит бету, уже одевшегося в футболку. — Да сестра, спрашивала, где я шляюсь. Как и всегда. Чимин улыбается и немного завидует, потому что у Хосока есть старшая сестра, она всегда рядом, постоянно присматривает за братом, помогает, заботится и отчитывает его за проступки. И Чимину этого очень не хватает. Он бы тоже хотел, чтобы Намджун сейчас заботился о нём. Но, не судьба. Жизнь раскидала их по разным дорогам. Он и понятия не имеет, как брат живёт, что с ним. Может, он уже пару свою нашёл, вдруг у него дети появились? Или он лишь усердно работает? Он был умный с самого детства, хоть и неуклюж. Вещи в его руках имели свойство ломаться. Чимину тоже немного передалось от брата неуклюжести, только проявлялось это в вечных спотыканиях на ровном месте и падениях. Падать Чимин любил, мог, умел и практиковал это часто. А особенно сейчас, когда время года — зима, а к подъезду дорожка настолько скользкая, что идти приходится, напрягая пальцы на ногах и тихо молиться, чтоб не упасть и не расшибить себе нос, голову или вовсе ничего не сломать. Чимин думает, что о его падениях можно говорить вечно, слагать легенды и писать это в библию. Омега усмехается, когда думает об этом и переводит взгляд на друга. Тот развалился полностью на стуле, поставив одну ногу на пол, а вторую закинув на колено, сидя вальяжно и ковыряясь в телефоне. Наверняка сестре ещё пишет о том, что «да не пил я, господи, харе меня прессовать». Пак усмехается, садится с кружками к другу. Чон откладывает телефон и переводит взгляд на друга. — Ну что, сегодня в клуб? — спрашивает совершенно обычно, так, словно договаривались об этом ещё вчера. — Кажется, мне пора перестать пить, ибо я уже начинаю забывать о том, что было вечером, — усмехается Чимин, помешивая в кружке сахар. — Нет, это же моя идея. Мы идём в клуб, снимаем тебе альфу. Ты с ним в сцепку и все рады и счастливы, — Хосок отпивает горячий чай, ойкает и высовывает язык, морщась и дуя. — Мы так не договаривались, — возражает омега, поправляя волосы. — Мы договаривались, чтоб ты подумал. Смею напомнить, что с этим тянуть нельзя, — Хосок улыбается, снова отпивает. Он смотрит выжидающе, слегка принюхивается и ухмыляется немного похабно, — подавители только не пей, у тебя запах яркий. — Потому что скоро должна быть течка, — морщится Чимин, заранее, в своей голове проверяя, есть ли у него подавители и блокаторы на ближайшее время. — Тем более! Это же отлично! — Хосок чуть не подпрыгивает на стуле от радости. — Твои идеи сведут меня в могилу, знаешь? — спрашивает с лёгкой улыбкой Чимин, допивая обжигающе горячий чай. Он лишь немного морщится, но не более, потому что привык пить так. Хосок лишь вздыхает, не спешит сам кипяток пить, дёргается от уведомлений, которые приходят на его телефон. Он читает, усмехается, поднимает взгляд на омегу, рассматривая его. — Друзья зовут сегодня в Стигму. Как думаешь, это судьба? — Хосок вскидывает брови и быстро пишет своё согласие, говоря, что пригласит с собой друга. Некоторые в чате не реагируют, некоторые пишут «тот омежка? конечно, зови его с собой». Один лишь друг однофамилец отвечает сухим «да похер». — В Стигму? — переспрашивает Чимин, стараясь припомнить, когда они последний раз ходили в этот клуб. — Ну, я подумаю ещё. До вечера же время есть. — Вообще-то я сказал, что ты тоже придёшь, — усмехается Хосок и быстро поднимается со своего места, моет пустую кружку и спешно собирается домой, — мне пора, вечерком за тобой заеду. Чимин лишь машет ладошкой, остаётся сидеть на кухне, снова начиная раздумывать над предложением Хосока. Может, и правда, подавители пить сегодня не стоит? Найти бы альфу, да в путь. А вдруг альфа будет с плохими генами, что тогда Чимину потом делать? Сомнения в его голове не уступали новым мыслям. Днём он занялся уборкой в доме и приготовлением еды на ближайшие пару дней, зная заранее, что после клуба ему будет нужен отдых и сон, чтобы прийти в норму. Ведь иногда Чимина и от собственного запаха тошнило. Такое бывало крайне редко и только в крайне пьяном состоянии. Ближе к вечеру Чимин снова сходил в душ, уложил тёмные волосы, нацепил пару серёжек-колец на уши и по кольцу на пальцы. Он надел джинсы с рваниной, белую футболку с принтом, полагая, что в таком виде похож на самого обычного подростка, которому только стукнуло восемнадцать. Немного подумав, парень поморщился и сменил свой наряд. Натянул кожаные штаны, которые отлично обхватили ноги, обтянув задницу, а тёмно-синяя атласная рубашка придала шарма. И вот теперь Чимин выглядел как молодой парень, а не подросток. Альфы, конечно, любят риск, но не настолько же, чтобы к детям подкатывать. А Чимин вроде как смирился уже, только решил прибухнуть побольше, чтобы всё забыть. Таблетки лежат на полке, под книгой, и у Чимина нет никакого желания их сейчас доставать. Он с лёгким шлейфом хмеля мог спокойно подцепить любого альфу, на свой вкус и выбор. Хосок приезжает к одиннадцати, впуская Пака в тёплый салон автомобиля. Чимин молчит, не спрашивая, почему от друга так ярко пахнет цитрусовым одеколоном. Он уже знает ответ. Дело в том, что Хосок превращался в девочку-подростка, когда на него обращал внимание его друг давний — Тэхён. Чон мог покраснеть от любого комплимента и глаза часто опускал. Впрочем, когда однажды Тэхён обмолвился о том, что ему нравится запах цитрусовых, Чимин не стал спрашивать на следующий день, почему от Хосока так пахнет. Тэхён был знаменитым альфой в их кругах, самый красивый и обворожительный любовник. Но, к сожалению, жуткий бабник. Пак никогда бы ему не доверил всего Хосока, но видеть, как бета с ума сходит от неразделённой любви, было больно самому. Они быстро подъезжают, а Чимин приходит в себя от раздумий. В гардеробе он оставляет куртку с большим шарфом, идут к столику вместе с Хосоком, за которым уже сидят парни, заказав выпивки и приветливо улыбаясь. Под шумные разговоры они рассаживаются. Чимин садится ближе к Тэхёну, увидев улыбку парня, улыбается в ответ. Он взглядом осматривает всех сидящих за столом и отмечает, что здесь вечно хмурый Шуга, вечно болтающий и любящий шутить Джин, а также какой-то новый парень. Шуга копается в телефоне, руку тянет к карману, хочет закурить прямо здесь. Вот и какой из него омега? Никакого идеала. А Джин? Он тоже омега, самый типичный на всём свете, с пухлыми губами, невероятно красивыми чертами лица. Он любит готовить, часто делится с Паком рассказами о своей половой жизни. С Тэхёном и так всё понятно, он осматривает всех присутствующих своим похабным взглядом, задерживается на Хосоке, но уходит быстро, словно сбегая. Хосок однажды попросил Чимина в это не лезть, полагая наивно, что сам, без чужой помощи может справиться. Чимин и не лезет вовсе, лишние вопросы старался не задавать, не интересовался. Спрашивал лишь одно единственное «всё нормально?». Хосок всегда давал положительный ответ, улыбался хоть и натянуто немного. Пак не лез, помощь не предлагал, полагая, что друг и сам справится. А если нет — он всегда знает адрес его квартиры и номер телефона. Молодой парень, что сидел напротив Чимина, выглядел… красиво. Он был с небольшим похуистическим настроем, попивал свою стопку алкоголя и посматривал на всех с лёгкостью. Пах он странно, запах этот Чимину не то, чтобы не понравился, просто показался немного странным и непривычным. Альфа пах пачули. — Чимин! — вскрикивает громко из-за музыки Хосок, привлекая внимание омеги к себе. Чимин переводит взгляд на бету, мысленно давая себе подзатыльник, ведь умудрился заглядеться на альфу, который прямо сейчас ощутимо повёл ноздрями и поморщился, посмотрев на омегу, — это Чонгук, знакомься. Пак, только увидев жест от Чонгука, моментально понял, что его дружелюбность пропала. Для приличия он поздоровался и тут же отвлёкся на разговор сидящего рядом Сокджина, пока Шуга смски строчил кому-то. Джин показывал новые фото в профиле инсты, указывая на альфу, высокого, стоящего у машины. А после омега на ушко рассказал Паку, как его в этом же автомобиле и взяли. Чимин лишь усмехается и тянется к коктейлю. По его маленькой ладошке бьёт другая ладонь, отличающаяся по размеру. — Чего? — спрашивает Чимин и переводит взгляд на Хосока, который подаёт ему стопку с виски. — Не с того начал, — улыбается бета, подсаживаясь ближе к Тэхёну и улыбаясь легко, принимаясь расспрашивать о делах. Чимин расслабиться пришёл, напиться, потанцевать и альфу подцепить. Омега легко принимает стопки с алкоголем от Хосока, после третьей уже не замечая, что такие же стопки бета подаёт и Чонгуку. Тот заставил Шугу оторваться от телефона. Теперь они переговаривались, улыбаясь. После четвертой стопки Чимина потянуло потанцевать. Он сумел вытащить и Хосока с Ви, потому что Джин любителем не был, двигаясь постоянно, как варёная сосиска. Пак же наслаждался громкой музыкой, отбивая ритм бёдрами и прикрывая глаза. Он не один раз чувствовал поглаживания по своей заднице, что наверняка выглядела сегодня выигрышно в обтягивающих кожанках. После полуночи омегу бросило в жар, а потому он подошёл к столу, не смотря на то, что стоит там — наугад взял первую стопку и опрокинул в себя. Хосок тут как тут, придержал за талию, спросил о самочувствии. — Жарко очень, — протянул Чимин, расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке и оголяя ключицы. Хосок нахмурился и также, придерживая омегу за талию, повёл на второй этаж, где находились комнаты для уединения. Чимин уже успел забыть о том, что собирался подцепить альфу. У него тело горит адски, голова кружится. Ощущение, что течка вот-вот начнётся. — Будь тут. Я попрощаюсь с ребятами и отвезу тебя домой, — говорит Хосок, укладывая омегу на большую постель. Комната выглядит слишком типично, словно он в дешёвом мотеле. Стараясь ни о чём не думать, Хосок лишь вдалбливает одну единственную мысль себе в голову. Это для твоего же блага. Спасибо мне потом скажешь. — Хей, Чон, — спустившись уже, Хосок умело подлетает к танцующему альфе, ухватывая того за локоть и заставляя немного склонить голову, остаётся только громко кричать в самое ухо, — нужна твоя помощь в комнате наверху. Чонгук лишь пожимает плечами и идёт за Хосоком. Он заходит в указанную комнату, застывает, выглядя ошарашенным. На кровати лежит тот самый омега с противным запахом. Только сейчас запах этот не чувствуется совсем, лишь что-то манящее, да волнительное в груди. В паху напрягается всё, а живот скручивает от внезапно накатившего возбуждения. Чонгука не отвлекает даже громкий хлопок двери. Он продолжает осматривать лежащего, хныкающего парня, который продолжает выгибаться на постели, прикрывая глаза. Одна его рука в штанах, он дрочит себе. — Течный, — севшим голосом шепчет Чон, понимая, что в эту минуту его тормоза срываются. Он лишь уверенной походкой направляется к постели, не желая сейчас думать о последствиях.