Strong and independent

— Остановись на минутку, молодой человек, — довольно строго говорит Чимин, наблюдая хмурым взглядом за происходящей картиной. Он как раз нёс сухие вещи и постоянно взгляд падал в комнату сына, наблюдая за тем, как тот с большой неохотой сидит за учебником и старательно, на самом деле нет, пытается списать текст. Он краснел от усердия и пыхтел — учёба ещё никому не давалась с таким удовольствием. — Самолёёётик, — проносится мимо Чимина ураган из их младшего сына — Чонсока, заставляя покрепче обхватить стопку чистых и сухих вещей. Минсок мгновенно реагирует на шум от младшего брата и поднимает взгляд, заглядывая себе за плечо и замечая там строгий взгляд папы. Хорошее настроение сразу же пропадает, и мальчик снова склоняется над учебником, выдыхая. И вот если бы тут сейчас был Чонгук, он бы его точно понял и разрешил немного поиграть, а не сидеть за скучными уроками и домашней работой. — Папа, я почти закончил, — говорит Минсок и кивает сам себе, крепко удерживая ручку. Чимин вздыхает и заходит в комнату, чтобы положить в шкаф одежду. — Знаю, — говорит Чимин и вздыхает, — отец скоро приедет, заканчивай к его приходу. Минсок кивает, а Чимин спешит пойти на кухню, чтобы заняться ужином. Чонсок рядом, маленький пятилетний альфа, крутится и носится с игрушкой динозавра, которую ему подарил Хосок на прошлый день рождения. Нет бы, что полезное подарить, но видимо Чонсок становится альфой-собственником, раз не разрешает прятать эту мягкую игрушку куда-либо. Он постоянно с ней: спит, ест, в туалете, в гостях, в садике. Чимин даже когда забрал её постирать, то не ожидал, что маленький альфа будет выглядеть настолько сильно растерянным и покинутым. Чонсок просидел в ванной около сорока минут, прислоняясь к стиральной машинке и дожидаясь, пока «Хоби» вытащат. Чимин раскладывает нужную посуду и задумывается о своей жизни, ведь сейчас, ладно, давайте будем честными, он прожил не так-то мало, что уже может о чём-то, да сказать. У него большая квартира, хорошая работа, любящий муж и послушные дети. Почти послушные. Минсок рос невероятно вредным омегой, больше похожим на альфу. Иногда Чимину казалось, что в этой семье искреннее всех его любит только Чонсок, маленький защитник, души не чаявший в своём папе. Минсок больше привязан к отцу, потому что Чонгук всегда делает поблажки сыну, ведь тот же омега, жалко его так сильно нагружать. И как бы Чимин не старался выступать в этом споре, ничего не выходило. Омега и всё тут. Когда слышится звук открывающейся двери, Чонсок радостно обнимает папу за талию и громко оповещает, что пришёл папа. Минсок наверняка хочет спуститься, но он наказан за плохое поведение в школе и потому продолжит делать уроки. Чимин более чем уверен, что их старший сын сейчас очень сильно обижен. Чонгук поправляет галстук и наклоняется, поднимая сына на руки и целуя в ещё по-детски пухлую щёку. — Привет, любимый, — нежный поцелуй в щёку мужа и Чимин почти тает. Он усмехается и кивает в сторону кухни, пока наблюдает за тем, как Чонсок бежит к своему брату. Чонгук проходит, чтобы помыть руки и переодеться в домашнюю одежду. — Меня вызывали сегодня в школу по поводу отвратительного поведения Минсока, — стоя в дверях, говорит Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук тщательно мылит руки и подставляет под струи воды, выглядя крайне взволнованным. — Что-то произошло? — Он просто спорит с одним мальчиком, огрызается на преподавателей и сильно злится на моё строгое воспитание, — Чимин прикрывает дверь и проходит вглубь ванной, прислоняясь спиной к тумбочке. Он скрещивает руки на груди и смотрит на небольшое пятнышко на противоположной стене, которое нужно срочно помыть. — Это переходный возраст, — говорит Чонгук, пожимая плечами. Он вытирает руки и подходит к мужу, притягивая того к себе за талию. — А мы стареем, Чон, — Чимин поднимает руки и обнимает мужа за плечи, рассматривая его лицо, — у тебя есть даже морщинки у глаз! — Глупый, они у всех есть, — Чонгук коротко смеётся и наклоняется, целуя любимые пухлые губы, что даже сейчас, спустя года, имеют тот же хмельной привкус. Чимин немного успокаивается и поворачивает голову в сторону двери, слыша шуршание. Чонсок держит Хоби, подсматривая за ними и вздыхая, совсем как взрослый. Чонгук тоже поворачивает голову к сыну и прищуривается, пронзая его взглядом в ответ. Чимин знает, чем закончится эта перепалка, а потому он лишь отпускает плечи мужа, который стоит ещё несколько секунд, а после с громким криком и счастливым визгом бросается за сыном. Чимин лишь предупреждает Чона, чтобы тот поговорил со старшим сыном и уже со спокойной душой направляется на кухню, накладывая ужин по тарелкам. В кармане омеги вибрирует телефон и Чимин смотрит на фотографию с общего чата. На фотографии видна спина Намджуна и его сына, пока они играют в какую-то приставку. Чуть дальше, в кресле сидит Тэхён, у которого на коленях их с Хосоком сын, совсем не заинтересованный в игре, что нельзя сказать про Тэхёна, который тыкает пальцем, куда в экране и явно что-то говорит. А после приходит фото с уютной кухни Кимов, где в обнимку сидят Юнги и Хосок, посередине между ними стоит бутылка вина, а они с серьёзными лицами чокаются бокалами. «Вас тут не хватает, Чоны» — виднеется сообщение и Чимин усмехается. Они давно так не собирались все вместе, чтобы посидеть и поговорить о многом произошедшем. Теперь есть много новостей, которые можно обсудить. То, как Минсок собирается записаться в команду по футболу, как Чонсоку нужно вырвать зуб или как сыну Намджуна — Тэмину, нужно купить новые учебники, потому что старые пострадали в процессе полёта портфеля, а сыну Хосока, Югему, нужно провести осмотр у врача. И нет, им не надоедает постоянно говорить о своих детях, делиться какими-то новостями или рассказывать о волнующих событиях. Чимин думает о тех прекрасных днях, когда на свет появился Чонсок. Это были поистине прекрасные дни. . — Помнишь, о чём договаривались? Просто снимай нас на камеру и делай вид, будто это фото, — говорит Чимин, кивая Хосоку. Тот улыбается нежно и прищуривается, сжимая в руках телефон Чимина. — Почему мы все знаем о том, что у тебя получилось забеременеть, а он нет? — Спрашивает шёпотом Джун, расставляя бутылки с алкоголем. — Потому что это его день рождение и мне нужно сделать ему подарок, — Чимин шипит и радуется, что они собрались все в их доме, среди родных и близких. Дети играются, строя корабли из конструктора Лего, пока взрослые накрывают стол. Когда Чонгук приходит с кафе, то даже не удивляется, находя среди всех этих людей огромную кучу подарков и алкоголя — они празднуют как в последний раз. Его поздравляют все, дарят подарки, а Чонгук безумно счастлив, что в этот день рядом с ним находятся все его близкие и родные люди. Чон с улыбкой обнимает сына и своего омегу, а после они большой дружной компанией садятся за стол. — Теперь мой подарок, — говорит Чимин с хитрой улыбкой, ставя небольшую коробку на колени мужа. — Я пофоткаю, — вызывается Хосок, принимаясь снимать на камеру, пока Чонгук разворачивает шелестящую яркую обёртку и видит простую коробку от той видеокамеры, на которую он копил. Альфа поднимает радостный взгляд на своего мужа и не сдерживает счастливой улыбки. Он удивляется, когда в коробке не находит камеру, но находит нечто другое — маленькое и яркое. Голубые пинеточки явно о чём-то должны говорить, но Чон хмурится, отчаянно пытаясь понять, в чём же дело и почему этот подарок такой странный. Чонгук вздыхает и на дне коробки, в уголке, замечает тест, который Чимин регулярно покупал, когда у них был целый год для того, чтобы вернуть ему возможность, маленький шанс на то, что они смогут иметь детей. Неужели получилось? Именно так. Эмоции одолевают слишком ярко и сильно, Чонгук почти задыхается, когда отбрасывает от себя подальше пинеточки и вскакивает со своего стула, подходя к Чимину. Он обнимает его за талию, шепчет бесконечно много «спасибо» и не перестаёт улыбаться, пряча непростительно влажные для альфы глаза в плече своего мужа. Чимин поглаживает, а после слышит поздравления. Чонгук говорит, что это самый лучший подарок в его жизни. Чимин кивает, он согласен. Первый триместр оказывается слишком опасным, потому что шансов доносить здорового ребёнка очень мало. Им во всём нужно быть аккуратными и внимательными. Чонгук почти седеет, когда у них случается срыв, но Чимин успокаивается, говоря, что они справятся со всем вместе. Альфа верит, по ночам, покрепче обнимая мужа и прижимая к себе. Порой он ловит себя на мысли, что часто гладит плоский живот или разговаривает с ним, но Чимин ничего против не имеет. — Мы должны сказать тебе кое-что, малыш, — в один из дней, когда Минсок приходит со школы, Чонгук держит руку Чимина в своей и они должны сказать старшему сыну всё. Абсолютно. — У тебя будет братик. — Братик? — Переспрашивает Минсок, но у него нет плохих мыслей, и он не огорчается — наоборот. Спешит обнимать своих родителей и смеяться, прижимаясь ушком к животу папы. — Я буду делиться с ним своими игрушками. — Да, а когда он подрастёт, то вы будете жить вместе, — Чимин усмехается, вплетая пальцы в мягкие чёрные волосы сына, поглаживая его голову. Чонгук усмехается, понимая, что новость прошла хорошо и безболезненно. Но второй триместр оказывается адским. У Минсока происходит небольшой кризис его молодого возраста, а Чимин старается быть не таким уж заботливым, но из-за беременности его гормоны шалят. Чонгук же старается быть наблюдателем, а не соучастником. — Чимин, родной, сядь и отдохни, — Чон настаивает, говоря слова стальным голосом и надавливая на плечи своего мужа. Чимин вздыхает и кладёт руку на небольшой животик, поглаживая и прищуриваясь. — Я сам поговорю с ним. Минсок растёт омегой слишком темпераментным. И если он где-то не лучший, то его одолевает злость. Он считает, что должен быть самым лучшим и самым красивым в классе, самым ответственным дома и, конечно же, единственным ребёнком в семье. У Чимина против воли накатывают слёзы, когда он слышит гневные выкрики от Минсока, что лучше бы папа его не рожал, если хочет и второго ребёнка завести. Лучше бы вообще отдали в детдом или другой семье. Чонгук злится на сына, а Чимин молча роняет слёзы в ванной, пока его не видят и не слышат. Он поглаживает свой живот и шепчет ребёнку, что Минсок всё равно его любит и очень сильно ждёт. Омеге кажется, что малыш всё слышит и понимает. Чонгук мягко обнимает мужа перед сном, целует в губы и шепчет, что их сын просто ревнует. Он поговорил и уладил этот вопрос, заверил в том, что его никто не бросит и не отодвинет на задний план, потому что его искренне любят. И Чонгук рассказывает, как тяжело и долго они ждали Минсока в своё время, как любили его, когда он был в животике папы. Мальчик стесняется своих слов, крепко обнимает Чонгука и обещает, что завтра утром извинится перед Чимином. — Я не злюсь на него, он же мой ребёнок, — говорит Чимин, пожимая плечами, — просто немного расстроен такими словами. — Понимаю. И поэтому решил вопрос. Всё будет хорошо, Чимини, обещаю, — Чонгук обнимает крепко и надёжно, прижимая к своей груди, а Чимин прикрывает глаза, позволяя поглаживать себя по спине и голове. Ему хорошо, а то, что у них происходит — всегда можно решить. И не важно, какими путями и сколько сил на это у них уйдёт — всё решаемо. И как-то проходит это напряжённое время, которое заставляет волноваться. Дальше ведь лучше. Долгожданные моменты с родными людьми никогда не будут лишними в воспоминаниях. Минсок делает красивую открытку на день рождения папы, а Чонгук и Чимин дарят на Новый год сыну желанные игрушки, обещая, что в следующий раз это точно будут полезные вещи, такие как, учебники или энциклопедии. Минсок не отнекивается, подумаешь, это же будет совершенно не скоро, только в следующем году. Чимин часто ловит себя на мысли, что, сидя на диване, он абсолютно отвлекается от просмотра фильма или дорамы, лишь поглаживает круглый живот кончиками пальцев и улыбается загадочно, чему-то своему. Прекрасные моменты, особенно когда Чонгук в эти минуты заходит в комнату с тарелкой полезных фруктов и протягивает мужу, нежно целуя в пушистые волосы, которые стали такими только из-за витаминов, которые во время беременности принимает Чимин. И ведь так — очень привычно и любимо, так — драгоценно нежно и бережно. Минсок укладывается рядом, кладя голову на колени папы, позволяя его родной руке поглаживать волосы, почёсывая макушку и вызывая едва ли не мурчание. Чонгук, места ему, конечно же, не хватает, но он не отчаивается и садится на пол, беря ноги мужа к себе, разминая ступни, потягивая пальчики и надавливая на пятки. Ночью, когда Минсок будет крепко спать в своей постели, а Чимин, сидя на краю кровати и задрав огромную растянутую футболку Чонгука, будет намазывать свой живот специальным кремом, глава семейства нежно поцелует мужа в щёку, а после и затянет в желанный и горячий поцелуй. И трахаются они всегда тихо и аккуратно, в редких случаях позволяя себе полностью расслабиться — Чонгук должен быть крайне осторожным, пока берёт Чимина боком или сзади, а сам Чимин должен быть очень тихим, чтобы не шуметь и не будить сына. Последний триместр становится адски тяжёлым, потому что Чимина начинает бить мандраж, а нервы сдают — шанс родить нормально и хорошо — очень маленький. Хоть Чонгук и сам переживает, но старается максимально сильно успокаивать мужа, начиная чуть чаще хвалить и осыпать комплиментами, чуть чаще дарить маленькие подарки и чуть больше подкармливать. — Где тут моя крошка? — Спрашивает Чонгук, приходя с работы и присаживаясь на колени, покрывая большой живот нежными поцелуями и поглаживаниями, отчётливо ощущая, как малыш толкается ножкой и ручкой, а Чимин страдальчески стонет и жалуется на боли. — Это альфа, даю тебе стопроцентное «да», Чонгуки. Малыш отпинал мне весь мочевой, всю печень и почки, — жалуется Чимин, но немного улыбается, целуя любимого в макушку. — Знаешь, ты на Минсока также говорил! А в итоге что? У меня две сладкие омежки, треплющие мне нервы. — Ты чем-то недоволен? — С претензией в голосе начинает Чимин, скрещивая руки на груди и приподнимая вопросительно брови. — Нет. Просто, родной, я прошу тебя, пусть это будет альфа. Малыш, я буду любить и омегу, но я очень сильно прошу тебя, пусть это будет альфа. Минсок застаёт родителей в прихожей, где Чонгук стоит на коленях перед Чимином, удерживая того за живот, с каким-то умоляюще-просящим взглядом, в то время как Чимин выглядит прищуренным со скрещенными руками. Сын показательно крутит пальцем у виска и как только слышит рык от отца, принимается быстро убегать в свою комнату, не сдерживая счастливые крики и визги. Минсок шумно кричит, когда отец его всё-таки ловит и, подняв за ноги вверх, несёт на казнь в гостиную. Чимин улыбается и уходит в туалет, отлучаясь туда крайне часто, пока Чонгук начинает пощипывать сына за бока и вскрикивать, когда тот кусается. Беременность Чимина подходит к концу плавно, с настроенной замужней парой, готовой на многие трудности. Чимин обещает себе преодолеть всё, крепко сжимая ладонь Чонгука и улыбаясь мягко волнующемуся сыну. Когда происходят первые схватки, изначально Чимин думает, что они ложные, но Чонгук, ведомый особым чутьём, берёт заранее приготовленную сумку с документами и вещами, собирает Минсока и отвозит сына к друзьям, а мужа в роддом. К сожалению, для них это становится самыми тяжёлыми и долгими часами, наполненными переживаниями, изредка слезами, а также криками и страданиями. Хоть это вторые роды, но проходили они тяжелее, чем первые. Чонгук попросту не смог быть рядом, хоть и сказал себе, что будет сильным, чтобы помочь Чимину, который едва ли сознание не терял. Его легко выгнали, а он, на трясущихся ногах остался сидеть около двери, скрещивая руки и прикрывая глаза, молясь всем известным богам, чтобы всё прошло хорошо. И как только через пару часов Чонгук сможет зайти в палату к Чимину, он первым делом пойдёт именно к нему, а не к ребёнку. Потому что за любимого мужа и омегу переживал намного сильнее, чем за ребёнка. Чимин слаб, бледен и на грани истерики со слезами, но держится, улыбается краешком губ, подтягивая их вверх, кладёт тонкую маленькую ладошку в большую и надёжную ладонь мужа, прикрывая глаза. И сейчас, находясь в полной безопасности, позволяет себе поспать спокойным, больше не тревожным сном. Через несколько часов Чимин будет смотреть на Чонгука слишком пристально, с претензией и просьбой посмотреть на сына, взять его на руки, если разрешат. — Пожалуйста, Чонгук, он же твой ребёнок, — просит Чимин, продолжая лежать в своей постели, но всем телом он тянется к мужу. — Он чуть не убил тебя, — Чонгук поджимает губы и хмурит брови, — я бы не пережил, понимаешь? — Пережил. Минсока ты одного оставить бы смог? А Чонсока? Не говори ерунды, Чон, — морщится Чимин, поправляя больничное одеяло, подтягивая его повыше к шее, — всё уже хорошо, всё обошлось. Почему ты меня не слушаешь, м? — Я слушаю тебя, родной, но я не могу прийти в себя от этого. Ты так настрадался и намучался, я чуть не потерял тебя. — Не разводи водопад в мою честь, — усмехается Чимин, протягивая ладонь к щеке мужа и делая вид, что из-за увлажнившихся глаз Чонгука случится апокалипсис. — Лучше привези мне Минсока. — Хорошо. Дождись нас. Чонгук прощается долго, склоняясь низко-низко над своим омегой, ласково поглаживая его спутанные волосы и целуя в губы, ничего не говоря, но Чимин и сам понимает, что его благодарят. За то, что выжил, за то, что ребёнок родился в полном порядке. Минсок пугается. Мальчик прижимает пальцы к своим губам и смотрит с недоверием на маленького ребёнка, действительно крошечного в заботливых руках папы. Тот сверкает своими чёрными глазками, точная копия Чонгука, а сам Чимин не может перестать улыбаться, наблюдая за этой картиной. Чонгук рядом, всё ещё не такой смелый, чтобы взять младшего сына на руки. Чонсок с пухлой нижней губой осматривает своего папу хмурым взглядом и чуть дёргается от посторонних звуков, а после так и засыпает. — Почему он такой маленький? — Спрашивает Минсок, садясь на край койки Чимина и облокачиваясь на ногу папы, наблюдая за тем, как омега покачивает малыша на руках, спускаясь к его маленькому личику и одаривая того нежными и самыми любимыми поцелуями. — Он и правда весит намного меньше, чем ты, когда родился. Чонсок умничка и легко со всем справится, — договаривает Чимин шёпотом. На выписке присутствуют все, в руках подарки, цветы, шарики и хлопушки. Как и привыкли шумно отмечать — так и продолжают эту традицию. Прохожие и работники улыбаются веселыми улыбками, а Чонгук берёт младшего сына на руки, чувствуя теперь огромную ответственность за ещё одного ребёнка. За своего ребёнка. Альфа улыбается и целует сморщенный носик, крепко и надёжно удерживая в своих руках. Год проходит почти что заоблачно, потому что Чонсок действительно стойко выдерживает многое, а капризничает только в редких случаях. То было, когда начали вылезать зубки, и высокая температура сковывала тело ребёнка, заставляя своих родителей волноваться. Чимин с улыбкой смотрит на то, как Минсок сидит с малышом. Ну, не совсем, чтобы следит за ним, но тщательно присматривает. У Чонсока обеденный сон, поэтому Чимин постелил мягкое одеяло на диване, посидев с сыном и дождавшись, пока у того полностью закроются глаза. И оттого, что сейчас жара, малыш лежит в одних трусиках, сжав кулачки и шумно сопя. Чимин наблюдает за тем, как Минсок сидит рядом и окружает брата подушками, чтобы если тот перевернулся и вдруг упал, то это было безболезненно и без испуга. Чимин улыбается, заканчивая готовить обед, и накрывает на стол, подходя к старшему сыну. — Иди кушать, малыш, я посижу с ним, — ласково говорит старший, поглаживая сына по макушке, а после садится около Чонсока и тянет к себе веер, слегка размахивая перед спящим сыном, который переворачивается во сне на бочок и вытягивает ногу в сторону. Чонгук, вышедший из спальни, выспавшийся в свой законный выходной, с улыбкой проходит к любимым и целует Чимина в щёку, наклоняясь и целуя сына в лопатку, легко и тихо смеясь. — Такой хорошенький, так и хочется его пожамкать. — Сладкий, да? — Смеётся Чимин тихо, улыбаясь и откидывая чёлку с влажного лба. — Я и сам его временами съесть хочу. Они улыбаются друг другу, продолжая растить двух самых чудесных сыновей. Но в три года Чонсок становится самым непослушным ребёнком в мире, заставляя родителей седеть раньше положенного времени. То он в порошке ковыряется, распечатывая новые упаковки и втирая в своё тело, то тыкает пальчиками по красивым буковкам на компьютере Чонгука, удаляя недельные отчёты и печатая новые документы с набором различных знаков и букв. Конечно, в этом также страдает и Минсок. Особенно мальчику становится обидно, когда он, придя со школы домой, выполняет трудное домашнее задание, а его тетради рвут или рисуют на них, из-за чего приходится всё переписывать. Чимин и Чонгук не раз находили старшего сына с лицом полной обиды и слезами, с тихими всхлипами и немыми просьбами «Зачем он это сделал?» И если можно было сказать, что Чонсок просто маленький ребёнок, то иногда сыновей приходилось раскидывать по разным углам комнаты, чтобы не начали драку. В последний раз, когда нервы Чимина попросту сдают, Чонгук, приходя домой, удивляется идеальной тишине, что обычно про эту семью не сказать. Обычно всегда громко играет телевизор, Минсок громко слушает в комнате музыку, а Чонсок бегает и кричит что-то, удивляясь, как на него не ругаются родители, и потому пользуется этим, продолжая наседать. Чимин же тогда выглядит крайне замученным и усталым, даже не подходя первым к мужу и желая, чтобы ему дали минутку тишины и спокойствия. Сейчас же Чонгук стягивает обувь и с удивлением заглядывает на кухню, где за столом сидит и вслух читает книжку по учебной программе Минсок, Чимин крутится у плиты в фартуке, а Чонсок просто стоит в углу комнаты, скрестив руки на груди. — Что происходит? — Только спрашивает альфа, наблюдая за такой картиной. — Чонсок наказан, — строго говорит Чимин, поворачиваясь к мужу и видя, как младший сын психованно выдыхает и топает ногой. — Скоро будем ужинать, иди мой руки. Перед сном Чонгук долго сидит в комнате младшего сына, поправляя тому одеяло и видя обиду, детскую и непосредственную. Становится очень интересно, что же он такого натворил, но спросит он об этом у Чимина, а сына укладывает спать, легко целуя в макушку. — Папа меня не любит? — Всё же спрашивает малыш с дрожащим голосом и сжатыми кулачками, на что Чонгук возвращается к постели и садится рядом, смотря внимательно в глаза. — Папа тебя очень сильно любит. Из-за того, что ты сильно балуешься, он очень устаёт и поэтому принимает такие меры. Сок-и, ты не поступаешь плохо, но твои поступки бывают плохими. Ты хороший мальчик и наш любимый сын. И любим мы тебя также сильно, как и Минсока. Завтра попроси у папы прощение, он обязательно тебя простит. Чонгук видит лёгкий кивок и помогает сыну повернуться на удобный бок, снова целуя в щёку. А утром с трепетом видит то, как мальчик стыдливо опускает глаза в пол и шепчет заветные слова. С его ресниц почти капают слёзы, но Чимин легко улыбается и крепко обнимает сына, проводя с ним воспитательную беседу. Чонгук в это не лезет и лишь помогает делать математику Минсоку. В пять лет становится понятно, что Чонсок альфа. На самом деле это стало ясно, как только сыну исполнилось два года, но счастливые родители ждали этого заветного момента. И когда Чонсок поднимает ручки и сжимает кулачки, показывая свои мышцы, все только смеются, то Минсоку не особо смешно, потому что брат обнимает за талию и обещает защищать. Тэхён долго играется с сыном друзей, изредка приходя к ним своей семьёй в гости. Югем и Тэмин хорошо дружат с Минсоком, постоянно обсуждая новые игрушки или игры, в которые они успели играть, теперь рассказывая друг другу что-то новое. Чонсок хоть и младше, но всегда крутится в их компании, словно является одногодкой. Чимин всегда просит их присматривать друг за другом, что дети вполне выполняют. — Нам нужно летом куда-нибудь съездить, это обязательно, — говорит Намджун, потягивая чай со своей кружки. — Так хочется напиться и завалиться спать, чтобы потом никуда не ехать и не везти вот его домой. Кивая головой в сторону мужа с бокалом красного вина, он лишь усмехается, видя строгий взгляд. Хосок потягивает пиво с кружки, пока Чимин также наслаждается вином, осушая бокал практически в один глоток. Чонгук разворачивает тушеную рыбу от Юнги и ставит это в середину стола, к другой еде и закускам. — А что, — продолжает альфа Чон, — хорошая идея. Можно подкопить денег и снять домик. Ну, с бассейном для детей, чтобы им скучно не было. Набрать кучи еды и бухла, и вспомнить молодость. — Как будто ты сейчас старый, — возражает Хосок, подтягивая к себе тарелку с кальмарами. — Время не щадит никого, — пожимает плечами Чимин, закидывая в рот парочку виноградин и потягиваясь к нарезанному сыру. — Да? А в постели у вас как? — Спрашивает Намджун со смешком, — Чонгук ещё в строю? — Ага, каждое утро по стойке смирно, — смеётся Чимин, видя убивающий взгляд своего мужа и уже не сдерживаясь, громко смеясь в бокал, слыша, как другие хихикают вместе с ним. Комната наполняется относительной беседой о будущих планах, о произошедших событиях и детях, которые периодически приходят на кухню, стаскивая со стола родителей вредную еду, которая разрешается им есть, только когда они собираются всеми семьями вместе. После алкоголя становится легче говорить, хоть и до этого никакие темы не были запретными, но тут язык у Хосока, Юнги и Чимина точно развязывается, поэтому они уже не стесняются говорить о личных вещах, потому что по большей части скрывать им всем друг от друга нечего. Прощаясь, друзья долго обнимаются, слегка пьяно хихикая и желая удачи в дороге. Чимин легко улыбается и спешит в ванную почистить зубы, чтобы от него не пахло сильно алкоголем. После они всеми засиживаются у телевизора, разобрав огромный диван и перекидывая подушки. Чонсок прыгает на этом самом диване, пока не попадает Чонгуку по бедру ногой, в опасной близости с пахом, на что Минсок громко смеётся и теперь уже на диване начинается жестокий бой. — Лежбище котиков, — закатывает глаза Чимин, беря с полочки пульт и обходя конструктор, который остаётся не убран, заваливаясь с краю на диван и переключая каналы, ища какой-нибудь интересный фильм или мультфильм. Вскоре Чонгук успокаивается, а это самое главное, потому что дети успокаиваются практически сразу после него. Чонсок подкатывается к папе, закидывая на его живот ноги, пока Минсок лежит головой на руке отца и лениво моргает, смотря в экран телевизора. Чимин останавливает выбор на мультфильме и прикрывает глаза, практически сразу же засыпая. . И сейчас у них самый обычный вечер. Чимин присаживается на край кровати сына и слушает, как тот внимательно, с выражением и расстановкой читает ему произведение, после пересказывая. Чимин помогает, если в этом есть сложность. Он сам недавно устроился педагогом в школу, поэтому сейчас полностью окунается в свою профессию. Чонсок забегает в комнату к старшему брату и облокачивается на его колени, уже зная, что тот ещё страдает за домашней работой. Минсок кладёт ладонь на макушку брата и треплет волосы, а тот улыбается ему ярко и хихикает, после чего снова убегает, издавая звуки из разных комнат их квартиры. Чимин качает головой, продолжая помогать Минсоку. — Почему учёба такая скучная и трудная? — Ноет омега, болтая ногой и подпирая кулаком щёку, вздыхает. Его стол завален кучей учебников, тетрадок, ручек и карандашей. Рядом стоит подставка с различными линейками, клеем и стикерами. Прямо на стенке висит расписание занятий и парочка грамот за отличную учёбу. Чуть выше ещё полки, которые прошлой весной прибил Чонгук, там стоят энциклопедии и хрестоматии для общего развития. Около кровати Минсока полки завалены различными фигурками, которые он собирал одно время, а выбрасывать ему теперь жалко. Где-то даже стоит маленький глобус. Чимин тоже вздыхает и поглаживает макушку сына, наклоняясь над его тетрадками. — Понимаю, малыш, мне тоже было тяжело. Но я так горжусь твоими успехами, ты такой молодец у нас. Улыбаясь, Чимин видит робкую улыбку сына, а после слышит грохот со стороны ванной и крик младшего сына. Омега мгновенно срывается с места, потому что дико волнуется и чуть не падает, когда к нему навстречу бежит заплаканный альфа с синяком около глаза и шишкой на лбу. Чон и не знает, ругать или нет, поэтому ведёт сына на кухню, усаживая на стул и доставая замороженное мясо, прижимая к лицу сына и видя, как тот не сдерживает слёзы, но плачет очень-очень тихо. — Больно, зайчик? Знаю, — Чимин поглаживает свободной рукой затылок сына и целует в открывшуюся часть лба, — когда же ты прекратишь так сильно бегать и станешь более осторожным, м? Или бесполезно тебя о таком просить? — Папочка, так больно, — слабым голосом тянет альфа, что Чимин вмиг тает и продолжает прикладывать лёд, вытирая рукавом кофты сыну нос. — Не плачь, милый, я попрошу отца что-нибудь купить тебе. И когда Чонсок сидит смирно, изредка вздрагивая от слёз, а Минсок лепит ему пластыри с изображением зверей, Чимин наблюдает за этой картиной, прося Чонгука купить детям что-нибудь по дороге домой. И ведь происходит такое чуть ли не постоянно, каждый день они с новыми синяками и шишками вступают в бой. Чимин улыбается и качает головой, с любовью смотря на двух своих самых красивых, любимых и добрых детей. Минсок же мягко целует младшего брата в щёку, а Чонсок обнимает его за шею, находя успокоение в приятном запахе старшего брата. Чонгук спешит домой, к своей семье, ведь знает, что его там ждут. Каждый день, каждый час и каждую минуту, никогда не забывая про него. Пусть и обижаются дети временами на какие-то отказы, а Чимин бывает слишком усталым для нежностей, но Чонгук их всех очень сильно и искренне любит. Потому, покупая пакет продуктов, он дополняет сладостями для детей и красивым букетом для Чимина. Просто, чтобы сделать приятно. Не для того, чтобы удивить, а для того, чтобы видеть бесконечно счастливые улыбки на лицах самых драгоценных людей. Ведь когда счастливы его дети и Чимин — Чонгук и сам окрылён счастьем.