Путь к счастью

День пролетел с чрезвычайной скоростью. Казалось, ещё час назад было утро, а уже сейчас вечер. Во всяком случае, за окном было темно и лишь фонари освещали тротуар и дорогу, точнее, проезжую часть. Этот день был тяжёлым. Постоянно привозили больных. И у каждого были какие-то травмы. То черепомозговая травма, то разрыв внутренних органов, то кости слишком поломаны. Что уж говорить, ДТП есть ДТП. Мы еле-еле успевали оказывать пострадавшим медицинскую помощь. Скучать никому не пришлось. Даже наш вездесущий Славочка был занят тем, что обрабатывал раны и оказывал первую помощь. Стоя в ординаторской возле окна, я как раз размышляла по этому поводу. В принципе, Слава неплохой терапевт и отлично знает своё дело, но если б он не был таким заносчивым, то думаю, он бы уже добился немалых высот в своей области. Честно, я ему искренне желаю побороть свою гордыню и относиться к людям, как к равным. Пожалуй, эти качества ему не помешают. Да и коллектив, я думаю, будет к нему относиться намного лучше. — Евгения Павловна? — услышав своё имя, я обернулась. На пороге в ординаторскую стоял Соколов собственной персоной и удивлёнными глазами на меня смотрел. — Вы разве ещё не ушли? — Как видите, Илья Анатольевич, — усмехнувшись, я подошла к своему столу и облокотилась на его край, скрестив руки у себя ня груди. — А Вы что-то хотели? — Да я вот тут принёс Вам карточку Брусникиной, — он подошёл ко мне и положил историю болезни мне на стол, а затем перевёл взгляд на меня. — Кстати, а почему Вы ещё здесь? Сегодня вроде Ольга должна в ночную смену, а не Вы. — Я с ней поменялась, — резко бросила я. Да, соглашусь, получилось не много грубо, но зачем он лезет не в своё дело? Ему заняться больше нечем, чем стоять и задавать мне глупые вопросы? — Тогда может быть и я останусь? — на лице Соколова появилась улыбка. Похоже, его нисколько не обидел мой резкий тон. А, ну да, обижается из-за тона только Мамин. — Вместе подежурим, а? — Илья Анатольевич, если и Вы останетесь, то завтра у нас не будет ни одного выспавшегося хирурга! — в шутку сказала я, хотя и в ней есть своя доля правды. — А Вы так беспокоитесь о моём здоровье? — мужчина заглянул мне в глаза, словно пытаясь там найти ответ на свой вопрос. — Мне приятна Ваша забота! Беспокоюсь ли я о нём? Да, может быть. Забочусь ли я? Наверное. Но всё-таки, говорить так прямо и открыто о таких вещах я не намеряна. Но тем не менее расстояние между нашими лицами сокращалось. Мне даже показалось, что сейчас произойдёт непредвиденное. И если бы не вбежавшая вовремя в ординаторскую Белла, то скорее всего так оно и было. Так что спасибо тебе большое, Беллочка! Я очень тебе благодарна за это! — Евгения Павловна, там Вас Степан ищет! — проговорила она на одном дыхании. — Сказал, чтобы Вы немедленно с ним поговорили! — Хорошо, я сейчас подойду, — вздохнув, я отошла от стола и, открыв дверь ординаторской, вышла в коридор. Честно, я не понимала, что ему нужно и из-за этого мне ещё больше не хотелось идти. Уж лучше бы я пошла к пациенту, ей богу! Как и требовалось ожидать, возле сестринского поста стоял Степан. Вид у него был задумчивый, если даже не грозный. Мне даже на секунду страшно стало. Но я всё-таки к нему подошла. Не люблю быть слабой. Тем более, ему не надо знать, что у меня сейчас на душе. — Привет, Жень, — он попытался меня обнять, но я быстро убрала его руки со своего тела. Боже, как же противно! Брр! — Что ты хотел? — оставив приветствие на потом, я сразу же решила перейти к самому главному вопросу. — Вообще-то я хотел поговорить о нас с тобой, — его губы отразились в усмешке. — Нам не о чем с тобой разговаривать, — я нахмурилась, не понимая, к чему он затеял этот бесполезный разговор. — А я считаю, что есть! — голос Степана сделался грозным и он чуть ли не рычал. — Почему ты не можешь меня простить?! — Стёп, мы уже с тобой всё обсудили! — я устало вздохнула. — Ты думал, что если будешь мне каждый раз дарить цветы, то я тебя прощу? Ты слишком наивный! — Жень, ну что мне ещё сделать? На колени что ли перед тобой стать? — он умоляюще на меня посмотрел. — Давай забудем и простим друг другу всё, что было между нами, а? У нас же общий сын! — Я могу простить всё, кроме измены! — жёстко сказала я и, не дожидаясь ответа, пошла в сторону ординаторской. Там по-прежнему был Соколов. Но только теперь он сидел на диване с кружкой чая. А рядом на столе стояла чашка, из которой пью я, и она тоже была наполнена чаем. И кто о ком заботится, спрашивается?! Я о нём или он о мне?! — Спасибо за чай, — улыбнувшись, сказала я и села на диван рядом с ним, беря в руки горячую кружку чая. — Я просто подумал, что после разговора со Степаном Вам, наверное, будет не легко, — он на меня быстро взглянул, а потом добавил: — Простите, я не хотел о нём напоминать лишний раз... — Ничего, всё в порядке, — поспешила успокоить я его. Ведь он не виноват, что именно так всё произошло.

***

Где-то через час беседы за чашкой чая я знала о Илье буквально всё. И его детство, и его школьные годы, и студенческие. А ещё я узнала, что он учился у самого профессора Ланского и был его самым любимым учеником! Чего-чего, а этого я никак не ожидала! Но тем не менее, мне безумно интересно было его слушать. И кстати, мы даже перешли с ним на «ты». Теперь между нами не было имени и отчества. Просто были Илья и Женя. Допив чай и отставив кружку в сторону, я подошла к висящему на дверца шкафа зеркалу и взглянула на себя. Да уж, видок у меня не очень. Не мешало бы причёску обновить. Так я и поступила. Распустив волосы, которые начали пушистыми волнами спадать по моим плечам, я начала их расчёсывать пальцами, так как расчёска была далеко на дне сумки, а лезть искать её там у меня сейчас не было желания. Не знаю почему, но опустив уголки губ, я почувствовала, что глаза становятся мокрыми. Даже не знаю почему. Просто захотелось зареветь. А потом долго рыдать в подушку. Боже, какая я жалкая! Тьфу! Аж самой противно! — Жень, всё хорошо? — услышала я обеспокоенный голос Ильи за своей спиной и обернулась. — Да, всё в порядке, — смахнув набежавшие слёзы запястьем правой руки, я попыталась улыбнуться. Тем временем Илья подошёл ко мне ещё ближе. Наши лица оказались на уровне. Мы смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока я не почувствовала его губы на своих. Во мне будто проснулся какой-то трепет. Внизу живота начало предательски бурлить, а всё во мне словно оживать. Я с жадностью отвечала на поцелуй, даже и не думая прекращать. Его язык властно проник в мой рот, исследуя моё нёба, но мне это безумно нравилось. Одна рука Ильи переместилась мне на талию, а вторая потянулась к застёжка моего хирургического костюма. Я не сопротивлялась. Наоборот, я была даже рада. Не помню как, но мы оказались на диване. Я бесстыдно стягивала с Ильи футболку, пока он расправлялся с моей одеждой. Мы были до крайней степени возбуждены, поэтому нам не составило труда этого сделать.