Путь к счастью

Летальный исход... Это всегда больно. Особенно врачам. Если родные и близкие пациента смогут когда-нибудь с этим смириться, то врач — никогда. Это будет по истине тяжёлым камнем на сердце, который будет преследовать его всю врачебную практику. Ведь какой врач будет спокойно лечить больных, зная, что у него на руках ушло много жизней? Но к сожалению, в нашей профессии без этого никак. Кто-то уходит из жизни, а кто-то в неё приходит. Таков круговорот людей. Я вышла из операционной и тихо закрыла за собой дверь. На глазах навернулись слёзы, которые я быстро смахнула запястьем. Интересно, а как там Илья? Ведь он ушёл самым первым, не сказав никому ни слова. Обычно он благодарит всех за проведённую операцию, а тут... Хотя за что говорить «спасибо», если пациент умер у тебя прямо на операционном столе и в этом виноват только ты? Хоть и косвенно, но виноват. Не много подумав, я решила к нему зайти. Пройдя вдоль по коридору, я постучала костяшками пальцев по двери. Ответа не последовало. Ну что ж, применяем другую тактику. Я легонько толкнула дверь. Перед моим взором была такая картина: Илья сидел на диване и просто смотрел в одну точку. Его руки были сложены в замок, а глаза пустые. В них не было ничего. Ни теплоты, ни разочарования. В них была только боль, от которой щемило в области сердца. — Ты как? — несмело спросила я, садясь рядом с ним на диван и беря его руки в свои. Таким образом я хотела выразить свою поддержку. — Жень, почему всё именно так? — вопрос Ильи застал меня врасплох. Но зато он наконец-то на меня посмотрел. Это радовало. — Почему? Ему всего лишь 18 лет! Что мы не учли? Разве он достоин умереть в таком раннем возрасте? Он бы мог закончить школу, поступить в институт, создать свою семью... А сейчас что? Что произошло? Что случилось? Что не так? Почему-то именно сейчас я вспомнила о Ромке. Ему ведь тоже только 18 лет. Как он там в Москве? Всё ли с ним в порядке? Как его дела? Эти вопросы не давали никак мне покоя. Честно, я бы просто не пережила, если б он погиб. Он — мой сын и я как мать должна уберечь его от этой участи. Во всяком случае я не могу допустить, чтобы он умер в таком раннем возрасте. Просто не могу. — Илья, то, что произошло — чистая случайность. В этом нет нашей вины! — я вздохнула и попыталась успокоить и его, и себя. — Поверь, мы сделали всё, что могли! К сожалению, смерть никого не щадит. Перед ней все равны. И старики, и дети. Илья продолжал на меня смотреть. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но никак не решается. Мне даже как-то любопытно что ли стало. Наконец он спросил: — Жень, ты никогда не жалела, что занялась медициной? Жалела ли я? Может быть. Но это было крайне редко. Например, когда на моих руках уходила чья-то жизнь. Или же тогда, когда я вижу полностью искалеченного человека, но ничем не могу ему помочь. Либо это не мой профиль, либо этот человек просто не жилец. На самом деле это самые ужасные чувства. Хочется плакать, кричать, но ты понимаешь, что от этого пользы не будет. Её просто нет. Тем не менее расстояние между нашими лицами стало сокращаться. Мы заглянули друг другу в глаза. В следующую секунду я почувствовала губы Ильи на своих. Во мне опять начал просыпаться прежний трепет, а внизу живота завязался тугой узел. В какой-то момент я просто оказалась полностью прижатой к дивану, а Илья навис сверху, не прекращая целовать. Одежда сразу же оказалась на полу. Как же хорошо, что сегодня я надела хирургический костюм на молнии, а то боюсь, пуговицы бы пришлось искать по всему кабинету.