Фестиваль Копчёного
30 июля 2021 г., 12:44
— Даёшь! — взревел несущийся на всех порах кавалерист в фуражке, взмахнув шашкой.
— Даёшь! — поддержали его десятки других.
Под свист винтовочных пуль, лавиной вперёд понеслась сметавшая всё на своём пути конница. Лошади без страха неслись на вражеские цепи. Всадники жаждали битвы.
Кавалерист в фуражке в первых рядах полетел на врага. Сзади забили пулемётчики, подавлявшие огнём сопротивление противника. Первая цель предстала перед его взором. Серый мундир спешно передёргивающего затвор белополяка затянул всё внимание всадника.
Ненавистная конфедератка с орлом вызывала только злобу и ярость.
— Даёшь Варшаву! — Жаждавшие крови будёновцы стремительно сблизились с белополяцкой цепью.
Польский солдат не успел выстрелить. Трясущимися руками он выбросил свою винтовку и бросился наутёк, пытаясь спастись от красной конницы.
Рвущуюся вглубь Европы Первую конную было не остановить. Кавалерист в фуражке рубанул шашкой на полном скаку. Буржуйский прихвостень свалился со страшной раной на землю.
Красные всадники разделывались с белополяками со всей присущей ударному кулаку Красной Армии злобой. Кавалерист в фуражке схватил поводья и повернул скакуна к своим. Пехота врага была сметена в секунды. По всему остальному Западному фронту РККА гнала белополяков до самой Варшавы. Пожар мировой революции разгорится по всей Европе, и ничто не сможет отсрочить неминуемую победу трудящегося класса.
— Даёшь! — он воздел шашку к небесам и гаркнул.
— Ура! — его крик потонул в десятках других. Всадники стремительно перестроились и полетели лавиной вперёд. Они не собирались хоть немного замедлять продвижение вглубь Польши. Скоро красный флаг будет реять над Варшавой, Минском и Вильно, а затем и над Берлином с Парижем. Пробил последний час буржуазии…
***
— Фух! — болезненный стон разлетелся по помещению. Фельдмаршал, бывший его источником, лежал в комнате с двумя кроватями, вторая из которых сейчас пустовала. В голову врезались воспоминания о прошедшем. Они были в этом городе два дня и успешно пропивали полученные с разграбления зверолюдей деньги, попутно пытаясь понять, какого чёрта тут вообще происходит. Впрочем, пропивали — громко сказано. Количество спиртного, выпитого военнослужащими, было очень ограничено лейтенантом. По началу он и вовсе хотел запретить бойцам такое времяпровождение, но Александр дал отмашку — де, пусть развлекаются, главное, чтоб не переборщили. Лейтенант и унтер-офицеры весьма ревностно подошли к этому. По итогу солдаты довольны, а дисциплина не гаркнулась — чем не идиллия? — Приснится же такое… — фельдмаршал помассировал виски. Сон о советско-польской был не пойми отчего и не пойми почему — но выглядело зрелищно, настолько, что он его удивительно хорошо запомнил. Была и одна большая проблема — местный язык знал исключительно фельдмаршал. Общаться приходилось с аборигенами едва ли не языком жестов. Впрочем, активных контактов пока не было и можно было превозмочь. Другой проблемой было то, что решительно непонятно, какой стратегии придерживаться. Он уже понял, что очутился в долбофентези с авантюристами и прочей швалью, а всё настолько светлое и доброе в сравнении с реальным средневековьем, что аж в глазах зарябило. Он находился на юге королевства, некоего Ре-Эстиз. Ниже было Святое королевство Робл и племена полулюдей на холмах Абелион, восточнее них человекоцентристская Слейновская Теократия. К северу от последней была Империя Багарут. Было ещё, впрочем, некоторое число разной швали, но про неё было не особо много информации. Впрочем, уже то, о чём он узнал, — больше чем много. По миру бродило множество всякой фентезийной нечисти, для борьбы с которыми держат авантюристов. Чем рыцарское ополчение для борьбы с ними не подходит — решительно непонятно, и также непонятно, почему бы авантюристам землю не раздать и не заменить рыцарское ополчение полностью на них. Гильдия авантюристов, оказывается, была вне политики, что вызывало лишь кривую усмешку, и имелась в том или ином виде во всех близлежащих странах людей, окромя Теократии. Как он выяснил, там её роль исполняли регулярные войска. Потому, следуя из того, что он знал, пока что единственной приличной страной была Теократия. Фельдмаршал слышал о неком картеле Восьми Пальцев, что крышевал все незаконные предприятия в Ре-Эстиз. Торговля людьми, погромы и террор — всё это претило ему, но он в определённой мере отдавал себе отчёт, что если следовать логике, то в обозначенной ситуации именно они наиболее революционная и активная часть общества. Ещё бы, большой мексиканский картель из современности! Тем более, истории про местных помещиков были не сильно-то и лучше с этической стороны. И, если следовать из слов про масштабы организации, Ре-Эстиз должен быть в шаге от буржуазной революции. Но полное отсутствие, — следуя из того, что он слышал, — нормального метода производства, как в плане мануфактур, так в плане и всякого огораживания, приводило к тому, что обе стороны: и Восемь Пальцев, и феодалы — были бесполезны и никак не двигали прогресс, что никак не поможет, если он захочет принести сюда немного модернизации. Размышления о происходящем рано или поздно приводили к одной мысли — для лучшего будущего местного человечества, он должен был дать толчок развитию науки. Он не владел ни одной наукой на уровне профессионала в полной мере, но у него имелась одна прекрасная возможность — возможность призвать всё, что необходимо: инженеров, рабочих, средства производства и прочее. Но даже проведённые им в уме прикидки того, сколько всего потребуется для создания здесь промышленности, приводили в уныние. Предупреждение, что он видел в начале, наводило на одну важную мысль — здесь могут быть слишком уж неприлично сильные твари, а то и божки разной степени паршивости. Ему следовало выработать замысел получше. Самым очевидным виделось постепенно накопить очков, отстроить предприятий и постепенно проводить внутри феодального государства революционный процесс — но если что-то враждебное уже здесь, то ему следует торопиться. Создание собственного государства виделось самым лучшим вариантом. Сломить сопротивление класса феодалов в регионе насильственным путём и построить на руинах старого общества буржуазное — это ли не правильно для всего рода людского? «Тем более, — подумал он, — если я окочурюсь, то форсированной промышленной революции тут точно не произойдёт…» Александру было грустно осознавать своё положение, и, тем не менее, он понимал одну высокую вещь: ему дана возможность сделать будущее местного человечества гораздо светлее и скостить целые века развития. Тем более, именно этого от него и хотел оставивший сообщение в планшете. При этом, он банально может откинуться от какой-нибудь местной юстиниановой чумы или ещё какой-то холеры, — планета-то другая, а потому и болезни другие. «Решено!» — кивнул он своим мыслям и начал надевать портки. «Нужно создать промышленность и достаточную для отражения посягательств всякой швали армию до того, как я могу умереть. После этого… После этого неважно!» — закончив обуваться, он взял кобуру с «люгером», поместил её на пояс, надел сумку с планшетом и с жезлом в левой руке вышел на улицу. Всюду уже расхаживали отделениями солдаты, которых не нашедший ничего лучше лейтенант начал задрачивать — как это привык называть Санёк — строевой подготовкой. Стоило фельдмаршалу появиться, как Кокх остановил бойцов, и все синхронно обменялись воинскими приветствиями. «Нужно набрать очков… Посмотрим, что у этих авантюристов», — решил он. — Господин лейтенант, — обратился он к своему подчинённому, — мне нужно несколько бойцов в сопровождение. Отберёте? — Так точно, господин генерал-фельдмаршал! — Кокх произносил каждое слово так, что давал почувствовать величие прусской уставщины одним только тоном. Фельдмаршал дал отмашку, и лейтенант вызвал трёх бойцов: все с винтовками, один ефрейтор и два простых рядовых стрелков. Александр кивнул и сказал: — Продолжайте, господин лейтенант. Не буду вас отвлекать. Группа — в колонну по два шагом — МАРШ! — Есть! Вскоре образовавшаяся группа, приковывшая на себя непонимающие взгляды местных, зашагала к местному филиалу гильдии авантюристов. Уже через несколько минут они оказались у здания. — В колонну по одну шагом — МАРШ! — рявкнул фельмаршал, и бойцы перестроились. В таком виде они вошли внутрь. Стоило отметить, выглядело прилично… В отличие от швали, что собралась внутри. Половина какие-то косые и кривые, словно из нацистской карикатуры, другая — просто как какие-то фэнтезийные упыри разодеты, одним словом — карнавал уродов. Очевидно, самым простым способом заполучить нужные очки был насильственный, поэтому он решил обратиться к традиционной обители сведений о подобном во всякого рода долбанутой фэнтезе. Фельдмаршал со своей группой в дверях не задерживался и стремительно прошёл вперёд. Местная карикатура на нацистскую карикатуру тут же начала нести какую-то пургу про немецкую форму. «Либераторы, блять, в живую!» — у Александра подкосился глаз. Желание достать «люгер» было очень сильно. Шутили идиоты про то, что одежда, де, слишком приличная, наверняка сынки каких-то аристократов, и, вообще, сколько она стоит. Солдаты языка местных не знали, но по тону понимали, что там явно не восхищение актуальной на конец тридцатых прусской военной модой. Фельдмаршал двинулся к стойке, за которой сидела женщина, и начал на местном наречии: — Добрый день. Мы бы хотели взять задание. — В ответ она странным взглядом их оглянула и спросила: — Добрый. Вы в составе гильдии авантюристов? — Нет. — В таком случае, — она пожала плечами, — мы не вправе оформлять выполнение вами того или иного заказа. Вы можете исключительно оставить свою заявку. Если вы хотите, вы всегда можете стать участниками гильдии. — Спасибо, не надо, — фельмаршал отмахнулся. Вступать в этот цирк уродов он не хотел. Он отошёл от стойки, топнул сапогом и прошёл к доске с объявлениями. — Блять… Абсолютно непонятные письмена предстали перед ним. «На латиницу не похоже, на кириллицу тоже… Да и на греческий чёт не катит… Да блять, ни на одну из индоевропейских письменностей не катит! И даже на азиатские-китайские и прочие енти ихние! Чёрт побери этот треклятый мир!» — лицо фельмаршала перекосилось. Несколько шатающейся походкой он повернулся к окружающим и сказал: — Может кто мне помочь? Все опять испустили идиотские шуточки, и лишь какой-то хлопец лет восемнадцати в странной накидке подошёл к фельдмаршалу и согласился помочь. — Так вот… Можешь рассказать, что тут написано? — он мотнул головой в сторону доски. — Конечно!***
Взвод двинулся по следам банды зверолюдов — обезьяноподобных агрессивных чудищ, которые разграбили какой-то караван в полутора десятках километров от города. От авантюристов в городе (в среднем презрительно фыркавших на расспросы «зелёного новичка в богатой одежде», потому получение от них информации у соблюдавшего приличия Александра представляло собой крайне специфическую задачу) удалось выяснить, что они сильнее человека и используют разной степени паршивости оружие. Как не трудно было предположить, прячутся эти паршивцы где-то в лесу, и при этом непонятно, куда они могли сдвинуться за прошедшее с появления этого контракта в гильдии время. Вариантов, как действовать в такой ситуации, собственно, было немного. Авантюрист бы полагался на неведомое чутьё, удачу и бог ещё знает что, но Вермахт мог ориентироваться только на правильную организацию разведывательного дозора. Как только колонна прошла три километра, подразделение перестроилось в порядок для разведки. В соответствии с купленной у местных картой, были назначены ориентиры и азимуты прочёсывания; конечным рубежом была выбрана деревня в восемнадцати километрах, в которой планировалось остановиться, если поиски неприятеля провалятся. Скорость взвода в разведке лесной местности ограничена двумя километрами в час, что было, разумеется, весьма медленно. Подразделение подробилось на два полувзвода и шло углом вперёд по обе стороны от дороги: первый — по левой стороне, второй — по правой. Таким образом, обеспечивалось наиболее качественное прикрытие фланга в случае попытки неприятеля напасть на него; передовые дозорные находились под постоянным прикрытием стрелков. Словом, всё было организовано по уставу, но, как известно, если что-то может пойти не так, то что-то пойдёт не так. Из-за плохого качества местной карты, назначенный азимут прочёсывания был подобран неверно, и один из полувзводов на половине пути двинулся вперёд под неправильным углом и случайно забрёл слишком глубоко в лес. Пока лейтенант Кокх корректировал движение, второй полувзвод вырвался вперёд, из-за чего пропала прямая видимость между двумя полувзводами. То, что что-то не так, стало понятно только через определённое время, когда второй полувзвод уже понятия не имел, где из-за ошибки находится первый. Командовавший им Александр, посоветовавшись с фельдфебелем Норбертом, решил двигаться без промедления до назначенного уравнительного рубежа в виде одной из деревушек. К несчастью, именно тогда передовой дозорный Кокха наткнулся на первого из нелюдей и завязался встречный бой. Как оказалось, неприятель, кажется, либо заметил немцев даже раньше и попытался организовать засаду, либо поставил предельно странный караул, но, в любом случае, подошёл он к этому делу со своей, только ему понятной нечеловеческой логикой. Иначе не объяснить, почему наблюдателем было назначено трёхметровое чудище в виде огра, которое «пряталось», сидя на четвереньках в кустах. Передовой часовой выстрелил по нему и прошил грудь, отчего огр едва качнулся. Чудовище рывком поднялось вверх и заорало нечеловеческим воем на всю округу. Тут ему в глаз прилетела вторая пуля, после чего он в гневе ударил использующейся вместо дубины берёзой по стоявшему рядом дереву, отчего оно повалилось, и с диким воем побежал куда-то в сторону стрелявших. Так и завязался встречный бой. Вырвавшийся вперёд по правой стороне дороги полувзвод Александра резко стал разворачиваться на звуки боя и, прямо на ходу перестраиваясь в цепь, двинул на выручку оказавшимся сзади товарищам, оставив своих передовых дозорных прикрывать тыл. На весь лес загремели выстрелы и крики зверолюдов. На шедшую впереди пару стрелков навалился родич огра, который никак не хотел умирать от винтовок. Стрелки посылали в него одну пулю за другой, но, как бы сильно он не визжал от ран, умирать так просто он не собирался, отчего паре солдат пришлось резко ретироваться. Огр побежал на полной скорости за ними. Так бы он и догнал их за счёт длины шага, но державший его на прицеле пулемётчик зажал спусковой крючок — и тогда чудище завалилось от длинной пулемётной очереди. Обезьянолюди побежали волной сразу за ограми. Относительно высокие, с дикими звуками, палками и в безвкусных меховых одеждах (несмотря на летнюю погоду и собственный волосяной покров), с какими-то костяными погремушками, они сами собой представляли угрозу боевому духу большую, чем даже самый страшный огр. Со страшными криками пятеро из них набросились на одну из двоек дозорных. Двух, с большими грубыми топорами, стрелки в моменте упокоили, но шедшие за ними нелюди поменьше принялись забрасывать отстреливавшихся из-за деревьев бойцов камнями из пращ. В одного из солдат прилетела от них пуля из пращи куда-то в берцовую кость, отчего он с криком: «Нога!» — упал — с такой дистанции снаряд просто переломал её. Его товарищ прикончил стрелявшего, нырнул за дерево и выбросил в неприятеля несколько гранат. Раздались взрывы, загрохотал МГ-34 помогавшего камрадам пулемётчика — стрелок закинул винтовку на плечо, мужественно бросился к товарищу, закинул его на плечи и принялся эвакуировать. Накатывавшие из леса волнами чудища умерщвлялись одно за одним, и всё же медленно приближались к полувзводу Кокха. Лейтенант уже командовал: «Гранатами — огонь!» — как, наконец-то, перестроившийся полувзвод Александра смог подойти поближе и расстреливать во фланг орду нелюдей. Слишком увлёкшиеся атаками полулюди так близко подошли к дороге, что, когда им надо было отступать, было уже поздно. Тогда один из полулюдей сделал нечто совершенно неожиданное и выкинул подряд из-за спин сородичей несколько огненных шаров, от которых тут же поднялось пламя и дым. Потом один получеловек завизжал что-то на своём наречии — и все «обезьяны-мутанты», как их окрестил про себя Александр, бросились наутёк, бросая своих раненых. Им в спину прилетело ещё много пуль, и многие из них погибли при бегстве. Немцы выбежали из леса, в котором начался пожар, вынося раненых. Александр сдавил челюсть от нахлынувшего гнева. У немцев было четверо раненых, а неприятель смог уйти. Немыслимо! В голове у него всё было как в тумане. Впрочем, вокруг тоже было как в тумане — от гари начинающегося пожарища. С большим трудом хоть одной здравой мысли удалось пробиться в требующей крови голове, а потому фельдмаршал медленно спросил у стоящего рядом офицера: — Лейтенант Кокх, ваши соображения? — Господин генерал-фельдмаршал, лучше остановиться. Мы на незнакомой местности. В голове Александра отчаянно пульсировала мысль о реванше пополам с каким-то странным, ранее незнакомым азартом. Самая настоящая жажда крови, которую тот в своей жизни по-настоящему ещё никогда не испытывал. И чувство это было каким-то удивительно пьянящим, даже дурманящим. Александр обвёл взглядом ждавших его указаний бойцов. Их нордический, спокойно-сдержанный вид каким-то невероятным образом смог просветлить мысли фельдмаршала и отказаться от желания немедленной мести. Нахлынувшее понимание, что почти пятьдесят человек сейчас вверяют ему свои жизни, невероятным образом отрезвляло. Фельдмаршал колебался ещё совсем недолго — минуту. После чего решительно произнёс: — Берём раненых, идём в ту деревню рядом. Пусть эти нелюди катятся к Люциферу, или кто их там породил, но отправлять вас в эти проклятые леса я не буду. На лице лейтенанта промелькнуло что-то вроде радости или удовлетворения. — Всё, готовность две минуты. Отходим. Пока бойцы собирались, фельдмаршал решил посмотреть в планшете, сколько ему отчитали очков за успех, и удовлетворённо хмыкнул. Система, к вящей его радости, отчитала неплохой «доход», на который можно было позволить теперь ещё какое-то усиление. «Если так, — думал Александр, — то телиться с модернизацией долго не придётся». И всё же какое-то мелочное чувство неудовлетворённости продолжало давить на него ещё очень долго, даже тогда, когда бойцы встали на простой в деревне. Ему совершенно не нравилось, что практически успешная зачистка закончилась так нелепо — из-за какого-то позорного колдунства. Ещё очень долго он размышлял, что бы можно было предпринять в этот день для полной победы над полулюдьми, но так и не пришёл к удовлетворительному для себя выводу. Бросать солдат прямо через огонь? Глупость! Атака бегом по незнакомому лесу — более слабоумного действия даже ему, только начинавшему осваивать командование на практике, и прийти в голову бы не могло. «Нет, — думал он, — как же хорошо, что мы отошли». И всё же сердце требовало реванша и довершить дело до конца. Так, из-за мелкой обиды на неполную победу, число желающих поголовного истребления всем нечеловеческим народам Нового мира увеличилось на одного.
