Ради славы

      Несколько секунд Гарри неподвижно пялился на свиток пергамента, который протягивала ему Молли Уизли.       «Это что, моё завещание?!» — изумился он про себя. Насколько он помнил, никаких завещаний он не оставлял. Гарри бросил взгляд в сторону Гермионы, стоявшей в тени шкафа и внимательно слушавшей их разговор. Гермиона, остававшая до сих пор незамеченной для Уизли, только покачала в недоумении головой. Он почувствовал, как в нём начинает нарастать недоумение и гнев. Они пришли к Дамблдору через неполные сутки после его смерти делить его деньги?!       — Так, — протянул Гарри, подавляя желание швырнуть свиток обратно в лицо Молли. — и что именно вам нужно в связи с этим завещанием?       В глазах Молли мелькнуло нетерпение.       — На тот момент Гарри был несовершеннолетним, и поэтому на завещании должна стоять подпись его опекуна или попечителя, — начал говорить Артур, — то есть ваша.       Гарри почувствовал, что его брови, против воли, поднимаются наверх. Он постарался придать своему лицу невозмутимое выражение.       — Ведь после смерти Сириуса вы стали опекуном Гарри! — сказала Молли. — Но когда в сентябре мы к вам подошли за подписью, вы не стали ничего подписывать, вы помните?       — Без подписи опекуна в Гринготтсе с нами не стали даже разговаривать, — вставила Джинни, опустив глаза. Гарри опять взглянул на неё, пытаясь уловить признаки, что она проронила по нему хотя бы слезинку.       Гарри был в замешательстве. Мало того, что он совершенно не помнил, чтобы писал какое-либо завещание, так это завещание ещё приносят ему же на подпись, как опекуну Гарри. С какой стати Дамблдор стал его опекуном?       В общем-то, Гарри никогда не был против, чтобы Дамблдор был его опекуном. Одно время он даже мечтал об этом. Но после реакции Гермионы на Дамблдора и странной истории с обменом телами у него стали появляться сомнения в том, что директор всегда желал ему добра. И манера Дамблдора всегда скрывать всё до последнего никак не помогала Гарри продолжать оправдывать директора.       А прямо сейчас ему хотелось, чтобы Уизли исчезли из кабинета, пока он не сорвался. Правда, одновременно ему стало любопытно, что же написано в самом завещании.       «Ничего хорошего для тебя там написано не будет», — подумал он и произнёс вслух:       — Давайте посмотрим, — и стал разворачивать пергамент.       «Я, Гарри Джеймс Поттер, находясь в ясном уме, твёрдой памяти, имея при себе свою палочку и магию...» — начинался документ. Гарри присмотрелся. Почерк, кажется, был его, хотя писавший явно старался писать как можно аккуратнее, что сам Гарри делал крайне редко. Интересно, был бы он настолько же аккуратен, если бы писал завещание?       «Какая же хорошая это была мысль, написать завещание!» — по какой-то неизвестной причине Гарри, вместо того, чтобы читать, стал задумываться о завещаниях вообще. Он покачнул головой, отгоняя мысль, и продолжил чтение.       «...оставляю всё своё имущество в пользу своей невесты Джинни Уизли...» — у Гарри едва хватило сил, чтобы не поперхнуться. «Невесты?! — повторил он про себя. — Когда это она стала моей невестой?! Мы же расстались!»       Конечно, Гарри втайне продолжал мечтать о том, чтобы Джинни снова стала его девушкой. Но после того, как он увидел её равнодушное лицо во время чтения завещания, вряд ли у него появится желание снова посмотреть в её сторону с романтическим интересом.       «Право свидетельствовать о данном завещании остаётся у следующих лиц...»       В общем-то, завещание было коротким, содержало разные обороты юридического характера и заключалось в том, что Гарри Поттер сам, по своей воле, в случае смерти оставляет всё, что имеет, в пользу Джинни Уизли. То есть всё, чем владели Поттеры и Блэки.       Смотря на безмятежное лицо Джинни, Гарри почувствовал, как в нём начинает закипать гнев. Тут он заметил, что Гермиона собирается выйти из-за шкафа. Он остановил её едва заметным жестом и обратился к Уизли:       — Благодарю вас, я вспомнил, о чём идёт речь. Как вы правильно сказали, я не подписал его в тот раз. Пока что я не вижу оснований подписывать его и в этот.       Артур, Молли и Джинни сидели перед Гарри со злыми, огорчёнными лицами.       — Альбус, мальчик же вчера умер! — воскликнула Молли.       — Да, я прекрасно это помню, — тихо сказал Гарри, — и считаю, что должно пройти хотя бы какое-то время, прежде чем начинать делёжку его состояния.       Взгляд Молли наткнулся на Гермиону, которая вышла из-за шкафа.       — Гермиона, что ты здесь делаешь? — удивлённо сказала она. Гермиона сделала несколько шагов к центру кабинета, сжав в руках какую-то книгу.       — Я помогаю профессору Дамблдору! — негромко, но твёрдо сказала она. Она выжидательно посмотрела на Гарри. Он встрепенулся.       — Мисс Грейнджер, давайте сюда книгу, — сказал он, и Гермиона быстро подошла и положила ему на стол книгу. Название у книги он даже не посмотрел.       — Альбус, почему вы не предупредили нас, что в кабинете есть Гермиона? — спросила Молли, заметно нервничая.       — Как уже было сказано, она помогает мне в делах, — сказал Гарри. — Тем более, если речь идёт о Гермионе Грейнджер, вы же не будете утверждать, что она посторонний в этом вопросе человек?       Поглядев на них и дождавшись от них кивка, Гарри продолжил:       — Давайте обсудим этот вопрос по крайней мере через неделю, — сказал Гарри, обращаясь к Уизли. — К этому времени... — он запнулся, с ужасом думая о том, что собирается сказать, — к этому времени уже пройдут похороны, и подобные вопросы будут более уместны.       Артур кивнул, встал и направился к выходу. Молли явно не была удовлетворена тем, что Дамблдор оставил их без нужной подписи, но всё же последовала за своим мужем. Вслед за ними вышла и Джинни.       Гермиона проводила их глазами, подождала, когда их шаги стихли внизу лестницы, и тут же опустилась в кресло перед столом. На её лице была написана решимость вытрясти все подробности из Гарри.       — Гарри, что это за дерьмо? — прошипела она. — Какое ещё завещание?!       — Я и сам впервые его вижу! — ответил ей Гарри. — Я не помню, чтобы я писал его!       — Как они посмели так просто прийти! — стала негодовать Гермиона. — И кому ты должен всё отдать?       — Всё банально, — усмехнулся Гарри. — Это Джинни. Там она была названа моей невестой. И я тоже первый раз это слышу! — поспешно сказал он, видя, что Гермиона опять собирается взорваться.       — Они прямо как стервятники!.. — сказала Гермиона.       — Гермиона, хватит, — устало сказал Гарри. — Я пока не знаю, как к ним относиться. Я видел от них много добра... а сейчас получил такое... такое предательство!       — Ага, а от Рона ты не получал предательства, да? —иронично спросила его Гермиона. — Как ты хорошо выучился всепрощению! И вообще, зачем ты сказал им приходить через неделю?!       Гарри поморщился. Ему было неприятно вспоминать о том, как иногда вёл себя Рон. Тем не менее, Гарри раз за разом прощал и принимал его.       А, собственно, почему он сказал им приходить через неделю?       — Ну, так что мы будем делать? — спросила Гермиона. — Я могу посмотреть в некоторых справочниках... Ой, надо узнать, как там библиотека!       — Кажется, она в порядке, — проговорил с сомнением Гарри. — Я сегодня был недалеко от библиотеки, кажется, там почти нет разрушений.       — Тогда... тогда надо пойти туда! Мне нужно посмотреть не только про завещания! — затараторила Гермиона. — И ещё кое-что... — она замолчала, задумавшись.       — Да, Гарри, — спохватилась она, — завещание навело меня на одну мысль. Ты же не умеешь подписываться как Дамблдор! Тебе надо научиться!       Эта мысль поразила Гарри, и он застыл на несколько секунд.       — Подожди, Гермиона. А зачем мне учить подпись Дамблдора? Ты что, хочешь, чтобы я и дальше притворялся директором?!       — Естественно! Гарри, ты — директор! Хогвартс только что выдержал атаку Волдеморта, — начала перечислять Гермиона. — Замок полуразрушен. Ученики в панике. Родителей большей части слизеринцев ожидает Азкабан или поцелуй дементора, если их ещё отловят, конечно. Я имею в виду родителей, хотя к дементорам это тоже относится. Ты должен быть на своём посту. Это даже не обсуждается!       Гарри устало взялся за виски.       — Я же проколюсь на чём-нибудь! Гермиона, это безумие!       — Никакое это не безумие! — уверенно сказала Гермиона. — Ладно, все эти дела обсудим потом. Главное, Гарри, слушай! Пост директора нужен нам с тобой, для того, чтобы решить проблему с твоим переносом в тело Дамблдора. Ты понимаешь?       — Ну...— протянул Гарри.       — Пост директора — это ресурсы, доступ ко всем помещениям Хогвартса, к библиотеке, к домовикам...       — Домовикам? — удивился Гарри, прекрасно зная о её нелюбви к использованию домовых эльфов.       — Да, домовикам! — строго посмотрела на него Гермиона. — Нам это необходимо, и я буду их использовать! Потом, мы получим возможность экспериментировать, готовить зелья и ритуалы.       — Ясно, — кивнул Гарри, — но это всё равно нереально.       — У нас будут помощники! — сказала Гермиона.       — Какие помощники?! — удивился Гарри. — Разве можно кому-то рассказывать об этом?       Гермиона молча показала на портреты директоров, которые с нескрываемым любопытством их слушали.       — О, Мерлин!.. — схватился за голову Гарри. — Я совсем забыл о них.       — Неудивительно, — пробормотала Гермиона себе под нос и сказала уже громче: — Спроси их. Без твоего обращения они не будут говорить.       — Эм-м, уважаемые... уважаемые директора Хогвартса, — немного запинаясь, начал Гарри, смущённый такой почтенной аудиторией, — что вы можете сказать об этом? Насчёт того, чтобы я, как бы это сказать, остался, или, может, стал директором?       Портреты зашевелились. Один из них заговорил первым:       — Тут действительно не о чем говорить! Как сказала эта молодая ведьма, ты — директор! Мы все услышали эту историю, верно? Но мы ощущаем тебя, Гарри, как директора. И весь замок, и община домовых эльфов Хогвартса будут подвластны тебе как директору. Это вне сомнений.       — Благодарю вас, мистер Блэк, — сказала Гермиона с лёгким поклоном.       — О, я смотрю, молодёжь ещё помнит наши имена! — хохотнул портрет. — Ну что ж, я рад этому. И ещё больше я рад тому, что представитель рода Блэк снова в кресле директора!       — Блэк? — переспросил Гарри. — Разве я Блэк?       — Ну, ты, конечно, Поттер, — сказал портрет с едва заметным неодобрением, — но разве Сириус Блэк не завещал тебе свой дом? Значит, ты Блэк! — уже с видимым удовольствием закончил он.       Гермиона повернулась к Гарри.       — Гарри, у меня есть просьба. Дай мне возможность говорить с этими портретами, когда я захочу.       — Ну, говори. А в чём проблема? — не понял её Гарри.       — Гарри, я же сказала, без твоего указания они не будут говорить со мной.       — А, ясно теперь, — спохватился Гарри. — Послушайте меня, вы должны отвечать на все вопросы Гермионы Грейнджер и разговаривать с ней.       — Даже если тебя тут не будет, — подсказала ему Гермиона.       — Да, даже если меня тут не будет, — повторил за ней Гарри.       — Вы уверены, директор? — с сомнением спросил другой портрет. — Это довольно широкие полномочия для той, кто даже не входит в число профессоров.       — Я уверен! — перебил его Гарри. — Гермиона всегда будет на моей стороне!       — По-моему, я только что видел, как эта ма... эта ведьма хотела вас убить, директор Поттер!       — Это недоразумение, вы же понимаете! — стоял на своём Гарри, одновременно пытаясь сообразить, что хотел сказать портрет, когда начал произносить что-то, начинающееся с «ма». «Магглорождённая»? Он ощутил, как начинает снова сердиться.       — Гарри, успокойся, они всё равно послушаются, даже если они не согласны с тобой, — тихо сказала Гермиона. — Это часть волшебства замка Хогвартс, не волнуйся.       Гарри перевёл дыхание, пытаясь успокоиться. В речи последнего портрета ему послышалась некая неправильность. «Директор Поттер», — вспомнил он и решил сразу же обсудить этот вопрос.       — А как вы будете ко мне обращаться? В смысле, когда здесь будут другие люди? — спросил он снова у портретов.       — Конечно, только как к «Альбусу Дамблдору» или к «директору Дамблдору», — произнёс ещё один портрет. — Мы все прекрасно понимаем, что эта тайна пока не должна быть раскрыта. Называть вас «Гарри Поттером» или «директором Поттером» мы будем только в присутствии этой выдающейся студентки, которая, как мы поняли, заслужила ваше полное доверие. За одним исключением. Если новый директор, который придёт после вас, задаст нам прямой вопрос о вас, мы будем вынуждены ответить.       Гарри перевёл глаза на Гермиону и увидел в её глазах одобрение.       — Вот видишь, Гарри, тебе придётся остаться на посту хотя бы для того, чтобы эта тайна не раскрылась, — снова заговорила Гермиона. — Теперь подпись.       Она вытащила из вороха пергаментов на столе несколько случайных документов, и Гарри в ужасе уставился в витиеватую подпись директора, которую ему предстояло научиться копировать.       — Ничего себе! — сказал он, представляя, как сложно ему будет выучить эту монограмму. Он видел подпись директора много раз, но никогда не рассматривал её внимательно, тем более с намерением её скопировать.       Гермиона улыбнулась.       — Так, хорошо, с этим разобрались. Теперь давай обсудим ещё несколько срочных вопросов...       Гарри вздохнул и мысленно призвал на помощь всю свою выносливость и приготовился к очередному раунду разговора с дотошной подругой.       

* * *

      Когда Гермиона вышла, из кабинета, Гарри устало опустил голову на руки. Несмотря на усталость, изнутри его распирало необузданное чувство радости.       «Она выслушала меня! Она поддержала меня. Она... сказала, что я дорог ей! — думал он. — Но как же мне теперь быть? Как мне выбраться из этого тела?»       Он вспомнил о неожиданно всплывшем завещании.       «Как хорошо, что я не рассказал о себе ни Джинни, ни Рону!» — подумал Гарри. В голову лезли неприятные мысли о том, что Джинни совсем не была огорчена его смертью, и о том, что Рон давно исчерпал свой лимит доверия. А ведь пройдёт неделя, и они снова придут к нему обсуждать этот вопрос!       «Дёрнуло меня ляпнуть им, чтобы заходили через неделю! — разозлился Поттер. — Вот возьму и подпишу им это завещание, и пусть катятся на все четыре стороны!»       Он удивился ходу своих мыслей. С какой стати нужно подписывать это завещание, если оно явно незаконное? «И Гермиона это явно не одобрит!» — подумал он. Но по какой-то причине в нём крепла уверенность, что лучше всего будет сделать именно так.       «Надо будет обязательно расспросить Гермиону, почему она так ненавидит Дамблдора», — вспомнил Гарри и улыбнулся. Количество вопросов, которые хотелось обсудить с ней, росло, как снежный ком. И его радовало, что, несмотря на все обстоятельства, они постоянно будут общаться.       

* * *

      Гермиона вышла из Хогвартса и медленно направилась к Чёрному озеру, пытаясь справиться с бушующими в душе чувствами. Видеть, как Дамблдор ведёт себя как Гарри, понимать, что Гарри находится внутри... Это оказалось очень тяжело для неё. Ей приходилось постоянно себя контролировать, напоминать себе, что это не Дамблдор, мысленно абстрагироваться от внешности ненавистного человека.       Но сам факт, что Гарри жив, заставлял её душу петь.       Студенты, занятые исправлением последствий сражения на изуродованном поле перед входом в замок, оборачивались ей вслед.       — Смотри, это Грейнджер!       — Говорят, она до сих пор убивается из Поттера, это правда?       — Чего она совсем не радуется? Ведь мы же победили!       Шёпотки доносились до неё, но она пыталась не обращать внимания на них. Она пыталась удержать на лице маску отстранённой мрачности, просто чтобы не выглядеть сумасшедшей. Ей жизненно необходимо было выплеснуть то, что было у неё на душе, выплеснуть то, что сейчас она не могла доверить никому. Никому, даже Гарри. Особенно Гарри, из-за того, где была сейчас его душа...       Гермиона подошла к берегу Чёрного озера и оглянулась, чтобы убедиться, что поблизости нет никого из студентов или преподавателей Хогвартса. Она тщательно наложила звукоизолирующие и отвлекающие заклинания, устремила свой взгляд на другой берег и позволила тем чувствам, которые пыталась прятать глубоко внутри себя, выбраться наружу и заполнить её целиком.       Она набрала полную грудь воздуха и закричала:       — Он жив!!!       Она оперлась рукой на стоящее рядом дерево, стирая льющиеся слёзы другой рукой. Она хотела бы прокричать это, сжимая Гарри в объятьях.       — Он жив!!! — закричала она снова.       Эхо её голоса откликалось на её крик с того берега, превращаясь в неразборчивый набор звуков. Она снова набрала воздух в лёгкие:       — Жи-и-ив!!!       Гермиона села на выступающие корни и обняла свои колени, больше не пытаясь сдержать слёзы.       — Он жив! — тихо шепнула она.