Addiction

Голоса в голове путались и кричали. Определить, кто что сказал, было невозможно. После того, как Монтенегро разбил вдребезги свой телефон, пришлось сходить лично к психиатру и объяснить, что лечиться дальше он не намерен. Ваас не просил многого. "Всего лишь человек, способный понять меня". Мужчина следил за парнем все это время. Каждый день, каждый час. Это было так странно и... Приятно. Он все чаще вспоминал, как звучал голос Броди. Как тот пишет картины, как он спит по ночам. Впервые за столько лет он не чувствовал себя таким одиноким. Следить за парнем было вовсе не сложно. Ваас считал, что просто провожает его до дома. Так говорили ему его голоса в голове. Или нет? Он никогда не мог понять, чей голос был его собственным. Когда он в очередной раз пришел в чужой дом, уже не было никаких эмоций. Он осматривал все, в очередной раз убеждаясь, что они чем-то похожи. "Были когда-то похожи". Монтенегро смотрел на небрежно закинутую на спинку стула одежду. Он поднял голубую майку и прижал к себе, вдыхая запах чужого тела. Ему было мало наблюдать за Джейсоном каждый день, каждую ночь. Хотелось большего. Ваас не мог понять, откуда у него такие странные, давно забытые ощущения, первые дни он ненавидел это чувство. Когда дверь начала открываться, Ваас слез через окно и пошел к себе в дом. У Броди было так уютно, а в своем доме мужчина нашел лишь битые стекла и разбросанные повсюду бумаги. Он прошел глубже в дом и, дойдя до собственной спальни, закрыл дверь. "В этом нет ничего такого", - твердил его разум. Монтенегро лежал на кровати, прижимая к себе чужую футболку. Возбуждение тяжело давило, хотелось наконец избавиться от него. Ему вовсе не было стыдно, он вообще не хотел ни в чем разбираться. Лишь тихие порыкивания отражались от стен комнаты. Как долго это продолжалось? Ваас давно потерял границы дозволенного вместе со счетом времени. Ему приходилось ещё и работать, чтобы хоть немного занять себя и не уходить в глубины собственного разума. Там можно было с легкостью застрять. Измученный и ужасно раздраженный, Монтенегро наконец смог дойти до дома. В этот раз он решил полностью отвлечься от Броди и прийти в себя. Его валило с ног и, как только голова коснулась подушки, мужчина уснул.

***

Ваас открыл галаза. Он все ещё был у себя. В доме было серо, как и на улице. "Я сплю?" Пустота во всем городе давила. Ливень начался внезапно. Так же внезапно появилась и толпа людей с зонтами, которые так и спешили куда-то. Зная, на что способно собственное подсознание, Монтенегро не сомневался, что все это может быть лишь его больным воображением и он все ещё не проснулся. Капли дождя неприятным потоком лились прямо в лицо. Среди всей этой туманности от ливня и мельтешения зонтов Монтенегро разглядел ребенка, что шел без зонта. Вид у него был убитый и безрадостный. Ваас неспешно начал подходить ближе, протискиваясь сквозь толпу непонятно откуда взявшихся людей. Он прошел мимо, направляясь в одному ему известном направлении. Маленькая ручка, схватившаяся за неприятно слипшуюся одежду, потянула мужчину. Монтенегро обернулся, недовольно смотря на того самого ребенка, который смотрел на него своими светло-зелеными заплаканными глазами. Мужчина насторожился. Мальчик продолжал молчать и безжизненно смотреть на взрослого. - Вы мне поможете? - этот голос был так знаком. Ваас нахмурился, приседая на одно колено в лужу. Он и так весь промок. - А твоя родня не может помочь тебе? - Монтенегро внимательно смотрел на этого ребенка. Ему вообще не должно быть дела до него, но он так сильно напоминает кого-то. Это же... Я? Голос внутри так и шептал, что нужно срочно просыпаться. Все это нереально. Лишь сон. Плод больного воображения. - Нет. Я потерялся. Вы мне поможете? - мальчик поднял взгляд на мужчину. Это было так странно. Смотреть на себя же. Ваас присмотрелся. Было сложно разглядеть в таком тумане, но на лице младшего явно прослеживались синяки и ссадины. Будто его забивали, как животное. - Что это? - Монтенегро смотрел на эти синяки, вспоминая то, как он сам возвращался домой. В глазах ребенка было лишь непонимание и удивление. Ещё немного, и он расплачется, так думал мужчина про себя. - Это... Ничего. Пожалуйста, помогите мне. Если вы отведете меня к родителям, не говорите им ничего про это. Они будут злиться... - Не смей допускать такого обращения к себе! - голос Вааса был жестким и в какой-то степени озлобленным. - Пусть все ублюдки получат по заслугам. Ты же не так глуп. Никто не узнает, - мужчина придвинулся ближе, снимая с себя толстовку и надевая на ребенка. - Тебе понравится это ощущение. Слушай свой голос. Он подскажет тебе, что делать, - хищная ухмылка появилась на устах Вааса. О, да. Голос подскажет. - Так правда можно? - мальчик укутался в толстовку поудобней и посмотрел на старшего. Теперь в его глазах трепетала жизнь и жажда. Огромная жажда. - А я не буду одинок из-за этого? - Конечно нет. Тебе нужно просто вырасти, - напоследок потрепав младшего по густым и заросшим волосам, Ваас поднялся с колен и пошел обратно через толпу под непрекращающийся ливень. - Пойдем. Я помогу тебе дойти домой, - его ирокез теперь не стоял, а прилипал к коже головы. Он чувствовал в своей руке маленькую теплую ручку, что сильно сжимала, будто боясь потерять. Монтенегро сам сжал маленькую ладонь, но не слишком сильно, ведя за собой неизвестно куда. Сквозь непробиваемую толпу. Ливень лил настолько сильно, что становилось все труднее различать, где что. Вдруг тепло маленькой руки исчезло, оставляя за собой лишь неприятный холод. - Блять, - шепот сорвался с губ Вааса. Как только он открыл глаза, сразу ударил неприятный яркий свет. Это был первый кошмар за такое долгое время. Помощь самому себе, пусть и во сне, казалась такой правильной. Мужчина принял сидячее положение, смотря в пол. Он и понятия не имел, что это означает, но все это было не к добру. - Помнишь, к чему приводят такие сны? - Ваас никогда не считал себя больным или сумасшедшим. Возможно, он таковым и является. Его самого пугало собственное сознание и мировоззрение. Проведя рукой по ирокезу, Монтенегро поднялся и направился в ванну. Хотелось смыть с себя все напряжение. Даже ледяная вода не помогала, будто все вокруг становилось напряженным вместе с ним. Мысли все сильнее начали шуметь и путаться между собой, подталкивая на то, что должно остаться глубоко внутри. - Нет... - кулаки сжимались, в горле застыл ком, неприятные чувства так и расползались по всему телу. - Нет... Нет, нет, нет! Блять, сука! - громкий крик не заглушал писка в ушах, становилось только хуже. Частое дыхание заставляло сердце сжиматься, а голову разрывать от громкого дыхания. Приди в себя, идиот! Сколько можно терпеть? Убей её! Как же больно... - Аааа! - Ваас согнулся пополам, падая на пол и хватаясь за голову. Все неприятные воспоминания из больниц и детской беззаботной жизни добивали его своей болью. Дыхание сбилось настолько сильно, что казалось, что он забыл, как дышать. Грудь неприятно сдавливало от недостатка кислорода. Хотелось просто отключиться. Монтенегро начал биться головой об пол, чтобы потерять сознание и не слышать ничего... Никого не слышать. Теплая кровь начала стекать вниз, капая на пол, но сознание он еще не потерял. Спустя несколько мучительных секунд у Вааса все же получилось добиться своего. Теперь его тело лежало на полу коридора. Темно. Ничего не слышно. Об этом Ваас мечтал почти всю жизнь. Такая приятная легкость в теле, но такая жуткая головная боль. Очнулся Ваас только спустя пару часов. Все так неприятно сдавливало, будто собственное тело не хотело его слушать. Поборов себя и встав, мужчина осмотрел ситуацию в целом. Ему нужно было только успокоиться. Для таких случаев есть только одно решение. Наркотики. Монтенегро осмотрел свои руки. Все в порезах и редких ожогах. Когда с него сняли браслет, дела пошли лучше, но по привычке он продолжал себя калечить. Конечно, позже он начал калечить других. Жестоко и безжалостно, смеясь над всем этим. Его тешила боль других людей. Особенно если эта боль происходила от него. Чем больше Ваас размышлял о таких вещах, тем чаще голоса в его голове начинали громко шуметь, что-то говоря ему. Дни летели быстро. Работа, а после слежка за парнем. И с каждым последующим днем Ваасу становилось все хуже и хуже. Теперь его новые подчиненные каждый день испытывали неимоверный страх, находясь рядом со своим боссом. Особые смельчаки предполагали, что у Монтенегро обычный недотрах, однако мужчина наотрез отказывался вызывать к себе шлюху. Он не хотел трахаться с порченной девкой, из-за накопившегося стресса Ваас с легкостью мог убить девушку, поэтому каждую ночь он думал и вожделел только по Броди. Ему становилось с каждым разом непростительно мало просто смотреть на парня. Мужчина стал замечать, как парень принимает какие-то таблетки, как позже он не может нормально уснуть, просыпаясь в холодном поту и с огромными напуганными глазами. Однако приятней было смотреть, как, несмотря на все это, парень продолжал творить. Монтенегро никогда не думал, что будет получать удовольствие, смотря на то, как Джейсон пишет картины. Его последнюю картину он взял себе на память. Она теперь гордо висела в его комнате. Мужчина видел в ней что-то, будто там был скрытый смысл. Его не покидали мысли, что он один смог понять, что Броди хотел этим сказать. Ваас сидел за столом и обрубал деревянную заготовку острым ножом. Из-за принятых наркотиков в его глазах становилось все меньше зелени. Решение сделать для Броди подарок пришло далеко не сразу. Почему-то смотреть, как Джейсон почти каждую ночь просыпается от кошмаров, было невыносимо сложно. Когда Монтенегро видел парня, ему становилось легче, словно тот был воздухом для него, который так и хотелось вдохнуть и дышать им вечно. Быстрыми и точными движениями он делал талисман. Тяжело выдохнув, Ваас посмотрел на плоды своей работы. Под одобрение голосов он направился прямо к парню домой. Приехав на место, Монтенегро, как обычно, залез через окно и, убедившись, что никого нет, повесил оберег на столбик кровати. Прийдя домой, мужчина лег на диван, попутно сняв толстовку. - Что я, блять, делаю? - шептал Ваас сам себе. Он дотронулся до кулона и посмотрел в потолок. - Это глупо... Нет, это просто... Я, блять, знаю, что хочу многого. Ты бы его видела. Эти большие оленьи глаза... Пиздец, я разговариваю с тобой, но мне не легче, - мужчина жестикулировал руками, продолжая смотреть наверх, будто тот, к кому он обращался, мог его услышать. - Ты же знаешь, что я человек слова, но эта овечка скрывает в себе волка. И я хочу его взять, сломать, забить,- глаза Монтенегро теперь загорелись ярким пламенем азарта. - Я обещаю тебе, что это будет последняя попытка. Либо я его трахну и мы заживем долго и счастливо... Либо у него будут большие проблемы, - руки, что теперь сильно сжимали камень на шее, начали дрожать. - Если бы я мог отговорить себя от этого, было бы намного легче... - мужчина тяжело выдохнул. - Но ты всегда прощала. Значит, простишь меня и сейчас. Монтенегро встал и пошел искать нужные ему сейчас таблетки. Через пару часов на столе уже лежал шприц и несколько разных склянок, что Ваас тщательно дозировал и смешивал между собой. Когда раствор был приготовлен, мужчина вышел из дома и уехал. Забравшись по дереву в окно чужого дома, Ваас потратил с пару минут на рассматривание спящего парня. Монтенегро провел рукой по оголенному бедру. Так хотелось сделать что-то необдуманное. Нельзя. Мужчина приподнял спящего и, достав шприц, начал вводить иглу в руку. - Чт... Ммхм... - парень начал вырываться, за что его заткнули. Броди пытался укусить руку, но в теле начала появляться слабость. - Шшш... Тише, принцесса. Скоро все закончится... - успокаивающий и знакомый голос горячо шептал на ухо. Последующие слова Джейсон уже не слышал. Он обмяк в чужих руках, проваливаясь в глубокий сон.