Жена Темного Лорда

Время было уже довольно позднее, а пергамент на столе все ещё оставался девственно чистым. За последний час, что он пытался начать писать это письмо, его отвлекли два раза, с абсолютно глупыми и пустяковыми, на его взгляд, вопросами. Наконец, аккуратным почерком он вывел наверху по центру - "Уважаемые члены Попечительского Совета". Если бы он только знал, что пост директора школы предполагает такой объем бумажной работы, он бы десять раз подумал, прежде чем соглашаться на эту должность. Эти бесконечные письма и отчёты в министерство выматывали хуже проверок домашних заданий учеников, которые он уже вспоминал с ностальгией - их опусы хотя бы было весело читать. Дверь за Кэрроу закрылась едва ли пару минут назад, а судя по звуку, каменная горгулья уже поднимала в его кабинет очередного посетителя. Нет, ну просто проходной двор какой-то! Он с раздражением посмотрел на время, и подумал, что на следующем собрании преподавателей обязательно поднимет вопрос о том, что часы его приёма оканчиваются строго с отбоем, то есть в 9 часов вечера. В дверь постучали. Слегка удивившись этому несмелому стуку, он крикнул "Входите!" и посмотрел на дверь, приготовившись встретить позднего посетителя максимально недобрым взглядом. Но брови его автоматически поползли вверх, когда он увидел Кэтрин. Она аккуратно прикрыла за собой дверь, осмотрела кабинет, привыкая к полумраку, и затем только посмотрела на него. Она была в своей школьной мантии, тёмные волосы рассыпаны по плечам и слегка потрепаны, словно она только встала с постели и не стала расчесываться. Кэтрин сделала пару шагов в направлении к столу, и он заметил лихорадочный блеск в её глазах. "Зачем она пришла? Что-то случилось? Почему она не пошла к Макгонагалл? Она бы не пришла к нему, если бы проблему мог решить декан факультета. Что-то явно случилось." Он постарался взять себя в руки. – Миледи, чем могу служить? Голос прозвучал ровно, как он и хотел. Она подошла ещё ближе, не отрывая от него ищущего взгляда, и остановилась напротив стола. Она нервно теребила рукав мантии, сама того не замечая. – Северус, – с мольбой в голосе произнесла Кэтрин, и ему сразу же стало стыдно за свой официальный сухой тон. Он молча ждал продолжения, но она почему-то не говорила. Пауза затягивалась. Стало практически невыносимо смотреть в её измученное лицо, в эти чего-то ищущие широко распахнутые глаза, даже мелькнула предательская мысль, что, быть может, она пришла не за чем то, а просто потому что захотела его увидеть. И в тот момент, когда он готов был уже прервать молчание и произнести её имя, она вдруг тихо спросила: – Скажи, зачем ты убил Дамблдора? Разочарование было настолько сильным, что Северус чуть не застонал. Так вот зачем, а он, идиот, думал... Видимо, она заметила изменения на его лице, и поспешно заговорила, не давая ему прервать себя грубым замечанием. – Все это время, все три недели я пыталась возненавидеть тебя за то, что ты сделал. Но у меня не получается вызвать даже презрение к тебе. Я хотела перестать о тебе думать, но и это выше моих сил. Каждую ночь, каждую чёртову ночь я лежу и вспоминаю башню Астрономии. Я видела то, что я видела – ты убил Дамблдора, Северус, и каждый раз я задаю себе вопрос – зачем? Должна быть причина. Должно быть что-то, чего я не понимаю. А иначе все, во что я верила, не имеет смысла, а иначе все – зря. Понимаешь? Она сделала паузу, чтобы отдышаться. Северус вдруг заметил, как мелко подрагивает перо, которую он до сих пор сжимал в руке. Медленным движением он положил его на стол и сцепил руки в замок перед собой. – Садитесь, – сказал он, кивком указав на кресло напротив. Хорошо, голос не подвёл, несмотря на вставший ком в горле. Годы, проведённые в шпионстве, когда постоянно приходилось скрывать свои чувства, не прошли даром. Кэтрин практически рухнула на предложенное кресло. Но теперь она больше не смотрела на него, опустив голову и уставившись на свои руки. – Драко сказал, что ты сделал это, чтобы спасти его семью, потому что его отец – твой лучший друг. Драко? Они что, общаются? Зачем Драко говорить об этом с ней? – Драко в своей системе оценки ценностей считает, что этого достаточно, чтобы оправдать твой поступок. Но Северус, которого я знала, не поступил бы так. – Уверены, что хорошо меня знаете? – спросил он, больше для того, чтобы привлечь вновь её внимание, чтобы она перестала говорить, глядя на свои руки. И это сработало – она подняла голову и посмотрела на него – в глазах стояли слезы. – Дамблдор незадолго до своей смерти спрашивал меня, верю ли я тебе. И попросил меня не переставать верить, что бы ни случилось. Что значили эти его слова? Она смотрела на него большими заплаканными глазами с невыразимой мольбой, прося подтвердить её слова, успокоить её. Но что он мог ей сказать? Признаться ей сейчас, это все равно, что сообщить Тёмному Лорду о своём предательстве. Пока память к ней полностью не вернулась, Лорд будет методично шариться в её мыслях. Наверное, впервые в своей жизни Северус не знал, что сказать, хотя молчание работало явно против него. И словно в подтверждение его слов, Кэтрин умоляюще произнесла: – Северус, пожалуйста, не молчи. Мне кажется, что я схожу с ума, раз пытаюсь оправдать твой поступок, но я не могу считать тебя предателем несмотря на то, что не могу перестать вспоминать ту ночь на башне. Я скучаю по тому Северусу, которого я всегда знала. И я не хочу и не могу поверить, что ты притворялся, что, все, во что я верила – одна большая ложь. Скажешь – наивная дурочка, ну и пусть, но мне плохо, я завидую Драко, что он по-прежнему ходит на вечерние занятия... И она разрыдалась, вероятно, считая себя слабой и беспомощной сейчас, открывшись ему и не находя поддержки, которую искала. Северус взмахом палочки наполнил кубок водой и поставил перед ней. Она схватилась за этот кубок, как утопающий за соломинку и судорожно начала пить. Она скучает по нему. Ей не хватает его, Северуса. От этих мыслей в груди нестерпимо заныло. Мерлин, как же ему хотелось обнять её и успокоить, они ведь здесь вдвоём, почему ему приходится опасаться последствий?! Почему он все время должен останавливать себя, сдерживать, чтобы не сказать лишнего, не сделать лишнего, не подумать… Но ведь кто-то же должен. Все, что с ней происходит, все в её мыслях сохраняется и при необходимости, читается. Она упомянула занятия, и он вспомнил, как в первый вторник учебного года просидел в лаборатории до поздней ночи, ожидая, что она все-таки придёт. Надеялся, что учёбу она поставит выше личных эмоций. Но она так и не явилась. Как и не пришла в пятницу на Окклюменцию. А в прошлый вторник он уже не ждал её, ему даже почти удалось убедить себя, что в лабораторию он идёт, потому что нужно действительно готовить заживляющую мазь, о которой просила мадам Помфри. Он дождался, пока она отложила кубок. – Почему же вы не пришли на занятия, если вы считаете, что они вам нужны? Вы пропустили три недели. Она удивленно и неверяще посмотрела на него. – Если мне не изменяет память, во вторник у вас дополнительные зелья, а в пятницу Окклюменция. – После всего этого, я думала... – Что, став директором, я перестану обучать студентов? Я сообщал вам об отмене наших занятий? – Нет... – Быть может, вы передумали становиться Мастером зелий? Или больше не хотите учиться защищать свое сознание? Или же считаете, что ваших умений достаточно, чтобы суметь предотвратить вторжение Темного Лорда в ваши мысли? Последнее предложение он намеренно выделил. Она вздрогнула. – Нет... Кажется, в её глазах мелькнуло понимание. Она смотрела на него, боясь ошибиться. – В таком случае, будет логично предположить, что я могу ожидать вас на занятиях со следующей недели, верно? Он видел, как мучительно она пытается что-то сообразить, как хочет она задать вопрос, но не может решиться. Он решил немного рискнуть и подтолкнуть её к правильным выводам, и протянув руку через стол, легонько сжал её кисть, лежащую на столе. Целый калейдоскоп эмоций сменился на её лице. Она долго смотрела сначала на его руку широко распахнутыми глазами, затем вновь подняла на него взгляд. – Я рад, что ты пришла, – негромко сказал он, глядя прямо ей в глаза и убрал руку. "Только пойми все правильно," – умолял он её молча. Она шумно выдохнула и опустила глаза. Не давая ей возможности задать неудобные вопросы, на которые он не мог ответить, Северус сменил тему: – Так ты общаешься с Драко? Он решил, что больше нет смысла называть ее на «вы», тем самым заставляя сомневаться в искренности предыдущего жеста и слов. – Мы сегодня вместе ходили в Хогсмид, – отстраненно ответила она, вероятно, все ещё обдумывая его слова. – Удивительно, – пробормотал Северус. – И что же сподвигло вас двоих начать общаться? Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и завела мешающую прядь волос за ухо. – Мы еще в Имении на празднике решили забыть про прошлые разногласия и, в общем то, он не такой противный, как мне раньше казалось, – она натянуто улыбнулась, хотя в глазах все ещё стояли слезы. Северус хмыкнул. Мог ли Драко посчитать полезным хорошие отношения с супругой Темного Лорда? В прошлом он бы так не посчитал, учитывая пытки Кэтрин от рук Лорда, но сейчас... Что-то неуловимо изменилось в ней, и это заметил не только Тёмный Лорд. Драко умен. Если он решил подружиться с ней, значит это не просто так. Лояльность Кэтрин может помочь его семье реабилитироваться в глазах Лорда. Если именно Драко подтолкнул её прийти сюда, то он ему в любом случае благодарен. Озвучивать свои догадки и задавать этот вопрос он не стал, опасаясь, что разговор вновь повернет к теме убийства Дамблдора, обсуждать которое пока было бы крайне неразумно. – Тебе пора к себе, отбой уже давно был, – мягко напомнил он. – Во вторник жду в лаборатории. – Да, – Кэтрин встала, взглянув на него ещё раз, – я пойду. Она направилась к двери, но Северус её остановил вопросом. – Постой, Кэрроу тебя видел? – Да, он сказал мне пароль. Плохо, значит, Темный Лорд заинтересуется этим разговором. Придётся хитрить, ведь ложь он распознает сразу. – Что-то не так? – спросила Кэтрин. – Нет, не беспокойся об этом, – поспешил он её успокоить. Его взгляд упал на дверцу шкафчика, где хранился Омут памяти Дамблдора. – Кэтрин, – окликнул он девушку, которая уже взялась за ручку двери. Она снова обернулась. Он встал, открыл шкафчик и слегка отошёл, приглашающим жестом указав на полки. Она заинтересованно подошла. На полке на уровне глаз в ряд стояли несколько маленьких флаконов, заботливо подписанных крючковатым почерком прошлого директора "Кэтрин" и номером флакона. Внутри переливалась серебристая субстанция, привлекая к себе внимание. – Что это значит? – взволнованно спросила Кэтрин. – Твои воспоминания. Полагаю, ты давала их профессору Дамблдору, он сохранил их. Он наткнулся на них, когда приводил в порядок кабинет перед новым учебным годом. В этом же шкафчике хранились и другие воспоминания, принадлежащие самому Дамблдору и многим другим людям, которые охотно или не очень делились ими с прошлым директором. Часть из них он просмотрел, но в воспоминания Кэтрин лезть не стал. Он хотел показать ей их сразу после ее приезда в школу, но «ссора» между ними не позволила ему это сделать. – Ты видел их? – голос её изменился от волнения. – Нет. – Я должна их посмотреть. Она не просила, а утверждала, словно уверенная, что эти флаконы ответят на все её вопросы. Северус и сам не знал, какие именно воспоминания попросил для себя Дамблдор, но не сомневался, что все они так или иначе связаны с Тёмным Лордом. – Приходи завтра, после завтрака. Если уверена, что хочешь их увидеть. После её ухода, он стоял некоторое время, разглядывая серебристые мерцающие всполохи внутри флаконов и раздумывая, как дальше поступить. Следовало подготовиться к разговору с Тёмным Лордом. Интересно, когда он вызовет? Зависит от того, как быстро Кэрроу доложит ему о том, что Кэтрин захотела побеседовать с Северусом в столь поздний час. Кэтрин все-таки пришла, выходит, она все ещё верит ему, несмотря на все происходящее. Эта мысль ободрила его, и он позволил себе улыбнуться. Завтра он снова увидит её вблизи, здесь, в своём кабинете, а не на противоположном конце Большого зала. Никакие проблемы ещё не решились, но почему-то стало легче, намного легче, словно гора свалилась с плеч. Он посмотрел на пергамент, лежащий на столе, с одинокой надписью посередине. Нет, сегодня он точно не напишет письмо в Попечительский совет. Все завтра, а сегодня он не хочет расставаться с возникшим из ниоткуда тёплым чувством в груди. Взмахом руки погасив свечи, он открыл дверь, расположенную рядом с камином и ведущую в его новые покои директора. Кажется, сегодня он, наконец-то, выспится.

***

Всю ночь Кэтрин так и не смогла толком поспать, лежала в своей кровати ворочаясь и слушая, как сопят ее соседки по комнате. Она даже не помнила обратный путь в башню Гриффиндора из директорского кабинета, настолько под впечатлением от произошедшего она находилась. Вновь и вновь прокручивая в голове их нехитрый разговор, она невольно чувствовала поднимающуюся теплую волну изнутри, а губы то и дело расплывались в идиотской счастливой улыбке. По сути, ведь ничего такого и не случилось, она так и не услышала ответа на свой вопрос. Сейчас ей вообще казалось безрассудством заявиться вот так к Северусу и потребовать объяснений. Объяснений, которые она закономерно не получила. Ведь и не могло их существовать касательно убийства Дамблдора и ничто не могло оправдать Северуса. И радуясь сейчас возобновившемуся общению с профессором, Кэтрин чувствовала себя предателем. Но ведь Дамблдор сам ей велел доверять Снейпу несмотря ни на что. Раздираемая противоречивыми чувствами, она с нетерпением ждала утра, когда сможет вновь подняться в директорский кабинет и увидеть такое родное недовольное лицо, услышать его язвительные комментарии и, не в последнюю очередь, увидеть те воспоминания в маленьких флаконах, заботливо сохраненные Дамблдором. Что именно в них было? Наверняка что-то важное, иначе их просто незачем хранить. Наконец-то у нее появляется возможность пролить свет на хотя бы часть закрытых от нее поврежденным сознанием событий прошлого. И ведь она могла бы их увидеть еще три недели назад, если бы пришла в первый вторник учебного года на дополнительное зельеварение. Наутро Кэтрин пошла в кабинет директора сразу после завтрака, как они и условились, едва дождавшись пока Северус доест и скроется в задней двери Большого зала. Даже если она не узнала ничего нового, не нашла ответов на интересующие ее вопросы, то хотя бы возможность продолжать занятия по зельеварению и окклюменции, так нужные ей, уже были поводом слегка погордиться собой из-за того, что она все же решилась вчера пойти к директору. И тот жест… «Я рад, что ты пришла». Он пытался ее успокоить и дать понять, что она ему не безразлична. Да и как можно продолжать верить в его безразличие, после того, что Драко напомнил ей о том, что именно Северус каждый раз после Круциатуса от Темного Лорда помогал ей прийти в себя? Она вспомнила об этом, стоило только подтолкнуть воспоминания в нужном направлении. И то, как Драко впервые застал ее после пыток и был шокирован тем, что ее пытают каждый день, и то, как переживал Северус и просил ее дать Волдеморту… что? Чего именно он добивался от нее таким ужасным образом? Это пока оставалось для нее тайной. Может быть, те самые флакончики дадут ответы и на этот вопрос. Негромко постучав и получив приглашение войти, она переступила порог директорского кабинета. Северус уже ждал ее у стола, на котором стоял Омут памяти. Увидев ее, он запер дверь заклинанием. Кэтрин подошла ближе, стараясь унять волнение. Директор взял флакон с цифрой 1 и открыв пробку, вылил содержимое в зеркальную поверхность Омута, отчего та зарябила и призывно закружилась по спирали, после чего на жидкой поверхности проступило изображение зеленой лужайки и деревьев. - Полагаю, тебе не терпится посмотреть, - негромко произнес он, поставив пустой флакон на стол, - поэтому не буду задерживать. Тебе нужно окунуть лицо, дальше воспоминания сами захватят тебя. Можешь ничего не бояться, все, что увидишь – уже было и осталось в прошлом. - А...ты? - спросила Кэтрин, подняв на него взгляд от зеленого пейзажа, который так напомнил ей о первой встрече с Волдемортом. Может это она и есть? - Что я? - Ты пойдешь со мной? - она кивнула на Омут памяти. - Нет, - немного помедлив ответил он. - Это все же личное. Он сцепил руки за спиной и отошел на шаг назад от стола. Она кивнула, не стала спорить. С одной стороны, ей было бы спокойнее, будь он рядом, но с другой, мало ли какие там воспоминания, будет лучше, если она их посмотрит в одиночку. Выдохнув, она приблизилась к столу вплотную и наклонилась. Как только ее нос коснулся прозрачной субстанции, ее словно затянуло внутрь, и она почувствовала, как падает с высоты. Вокруг вместо кабинета раскинулась зелень и синь неба и в следующую секунду она мягко приземлилась на траву.