Вот тебе моя любовь

      Возвращаясь к теме мыслей и их влиянии нельзя не подчеркнуть, что Нагайна никогда не забивала свою голову подобным хламом. А зачем? Она сыта и в тепле. Могла бы быть еще и в покое если бы не одна исключительно заурядная встреча с одним чрезвычайно амбициозным человеком. И это она говорит не про спасение от острия ножа в жутком переулке Лютной аллеи, нет, конечно, нет — эта драматичная нотка лжи до сих пор веселит ядовитую змеюку — речь идет о спасении от тупого удара ржавого топора в еле доживающей свой век хижине. С того неожиданного для всех участников исхода прямой вектор жизни Нагайны несколько исказился. Сплетни, ложь, обман, угрозы и убийства увлекали.       Как видите Нагайне совершенно не о чем беспокоится.       Не то, что некоторым… с ослиными ушами. S: У Вассс появилисссь новые интересссы, хозсссяин? : S -Ехидно посмеивалась змея, с интересом наблюдая за экспрессивными движениями Реддла. S: Помолчи, не до тебя сейчас. : S — Откидывая очередную склянку, полу прорычал полу прошипел Том. S: Да где же это чертово зелье… Я ухожу. На два, нет, три дня. Делай, что хочешь только не попадайся никому. : S S: А как жшше вшшша подруга? : S S: Если приютит, можешь уйти к ней.: S       Вещи поспешно перелетали с полок в сумку, но заветного бутылька в зоне видимости так и не появилось. S: То есссть теперь, когда Вы изсссбавилисссь от сссоперника, Вы готовы оссставить ее и уйти по сссвоим делам. Ссснова сссбегаете, глупый сссамец. Только не жшшалуйтесссь по сссвоему возссвращшшению на двадцссать таких жшше червей, ужшшом ползссущшших зсса ней.: S *треск* S: И ужшш поверьте никто не впуссстит Вассс в этот клубок: S       Перламутровая жидкость равномерно растекалась по полу, плавными огибая хоть и изношенную, но вполне порядочного вида обувь. S: Зссавьет сссвой хилый хвоссст, не оцепишшшь. Можшшет дажшше иссскусссают… или задушшшат непокорную. : S S: Мне надо подумать. : S S: Думайте, думайте, не обращшшайте внимание на ссстарую зссмею и ее глупые мысссли. Подруга хозссяина сссильная, и безсс поссстороней помощшши выберет сссебе ссстатного сссамца. Можшшет и не хозссяина, но безсс сссомнения лучшшшего.: S — — Эванеско, три дня погоды не сделают. - Заклятье вычистило пол, но Том несколько ошибся с его своевременностью. Разговор еще не закончен. S: Ровно, как и один чассс погони зсса зссолотой пташшшкой.: S       Старый ковер приобрел дополнительную пару цветовых гамм. Том раздраженно отцедил капли в бокал с водой и опрокинул полученную смесь в себя после чего мохнатые и длинные уши сжались и приобрели более человечную форму. S: И что по твоему я должен сейчас делать? Навряд ли, я ей нужен после утреннего инцидента. Только она могла разнести весь Слизерин, прибрать улики и уйти… *усмешка* целой и невредимой. : S S: Вашшшими ссстараниями хозссяин. Вы ужшше подлили зсселье, осссталосссь только ссследовать по ее ссследу — пусссть узссснает о Вашшших намерениях — окружшшите сссобой и в момент ссслабосссти укусссите первым. : S       Нагайна плавно обвила тугими хвостами торс и плечи Реддла, и, заметив колебание в морщинке меж бровей, добавила: S: Но есссли Вашшши дела не терпят отлагательссств, разсссберитесссь с ними поссскорей и возсссвращшшайтесссь к нам. : S       Да, хитрая змея и в самом деле не торопилась утруждать себе весом чужих размышлений, но тем не менее не брезговала самой влиять на других. S: Хорошо, трех дней будет достаточно. : S - Сам с собой соглашается слизеринец, подхватывая чемодан одной рукой, предплечье второй было занято пальто. S: Я в вассс и не сссомневаласссь, хозссяин.: S

***

      Что делать если Ваш друг самоубийца?       Нет не так, что делать если Ваш друг упрямый, самодовольный, эгоистичный, обаятельный мерзавец и на редкость азартный интриган-самоубийца.       Да, так лучше, но делу не поможет. Как и зелье звериных метаморфоз. От того, что тот все же попался облегчения не приносило. Может все дело в том, что она взрослеет? *Вздох*       Нет на свете таких книг, которые бы объяснили Гарриет, как максимально аккуратно и без лишних подозрений уберечь друга, совершенно не заинтересованном в подобной помощи. Так с чего волноваться? Раз Том не воспринимает свою ситуацию, как проблему, то собственно ее и нет. Нет проблем — значит и решать ничего не надо. Логично? Логично, вот только непонятная ей тревога не уходила. Как и непрекращающийся мандраж.       Холод подкашивал ноги, заставляя тело девушки сжаться в комок. Руки непрерывно подрагивали и не слушаясь хозяйку ни в какую не соглашались сгибаться в нужном для нее положении. Еще никогда ей не было так нестерпимо плохо, разве что — если вспомнить по точнее — ровно с одиннадцати лет. В то время на нее все так накатывали подобные припадки несогласованной с температурой помещения перемены температуры тела. И Мэрлин помилуй, как же ей хотелось спать. С каждым днем это желание приходило все чаще и впору побеспокоится о скоротечности времени.       *Как же холодно.* — Мисс Поттер, не засыпайте.       Гарри чуть покачнулась в кресле, тщательно завертываясь в шерстяной плед. — Я еще не сплю, совенок, не волнуйся. У нас точно не найдется еще одеял? — Это все, что я смогла найти. Домовики больше не дадут. — С тревогой посматривая на старшую девушку пролепетала Дэри. — Может, сделать еще чаю? Или позвать медсестру? — Колдмедика, Вил, правильно говорить колдмедика. И не надо никого звать, просто подкинь еще дров в камин.       Девочка послушно подорвалась с кресла к камину, ловко подыскивая палена поменьше. — Ты что делаешь? — Осоловело наблюдая за действиями младшей, спросила Поттер. — Вы же сами сказали… — Уже не так уверенно взялась за следующий кусок древесины Вилма. — Ты могла бы и отсюда это сделать, вы же уже проходили левитационные чары? — Ну… нельзя же все время полагаться на одну магию. — Это еще почему? От нашего дара нужно брать все, давай иди сюда. И что это за глупости по поводу ограничения пользованием магии в быту? — Мисс Поттер… — Просто Гарри, ты не подумай, я интересуюсь не с целью поглумиться над твоей привязанностью к физическому труду. Дело в том, что сколько магглорожденных не встречала все настаивали на том, что волшебники избалованы магией вплоть до зависимости, интересно послушать и твое мнение. — Разве это не так? — А ты чувствуешь зависимость от наличия у тебя рук или, я не знаю, глаз? Мы родились с этим и потому грех жаловаться на блага, предоставляемые нам нашими волшебными ручками. — Монолог девушки сопровождался изменением деревянных брусков в оленят, резво перепрыгивающих пламя. — Мои родители бы с Вами не согласились. Они отторгают меня за эти причуды. Боятся собственную дочь. — А я боюсь церберов. Никогда не узнаешь, что творится в их головах. — Беспечно пожала плечами Гарри в попытке пошутить и сразу же прикусила язык, когда глаза собеседницы заволокло влажной пеленой. — Прости, вечно я перевожу все в шутку. У вас, я слышала, непростые времена в лице войны. Твоей семье приходится нелегко, не суди их строго. — Да, да, простите, — Дэри нервно растерла рукавами соленые капли. — Просто… это так… так… — Ранит? — Предает. — О, понимаю. — Правда, понимаете? — Ну, честно говоря, моя жизнь была невероятно легка и весь спектр твоих чувств я все же никогда не испытывала, но представляя себя на твоем месте — я понимаю. Знаешь, порой перестановка мест — единственно верное решение для поддержания отношений. — Меланхолию растоптало стадо мурашек, вероломно содрогнувшее все тело. — Хочешь расскажу одну сказку?       Внезапное предложение было явно не к месту, какие, скажете Вы, сказки? И незрячему ясно, что разговор не располагает к этаким выдумкам фантазии, но почему бы собственно и нет — призадумалась Дэри — сказки так сказки. — Бардля Бидля? — Ты уже знакома с его работами? — Удивилась Поттер. — Но, нет, моя сказка не вышла из-под пера этого человека.       Вилме показалось странным, с каким пренебрежением Гарриет отозвалась о самом любимом писателе волшебников, разве можно не признать талант этого человека? — Так вот, сказка о Гадком утенке… — Я ее знаю, — Не удержала вскрик девочка, смущенно сминая подушку. — Это наша, тоесть, магловская история.       Многозначительный взгляд успокоил пыл гриффиндорки. — И так, в один непогожий вечер на Бирючиновой ферме случилось одно пренеприятнейшее событие — молния разразила смоляное небо, поразив самое высокое, и вместе с тем самое дряблое, дерево. Ветви его, не выдержав удара повалились на крышу небольшого сарайчика и потревожили всех его жителей. Коровы замычали, куры раскудахтались, кони встали на дыбы и только семейство уток не подавала вида своей тревоги — уж больно эти гордые создания пеклись о своей репутации — так, в суматохе и криках, выжило одно яйцо. Одним только велением фортуны яйцу посчастливилось упасть к этим самым уткам, так и не предавшим особого значения окружающей их суматохе. На утро же их беспечность уток аукнулась всей ферме — грязный, чуть голубоватый с мелкими вкраплениями черни окрас явно не соответствовал белоснежным скорлупкам их яиц — гневный возглас раздался с их гнезда. Подобное оскорбление было не простительно для них, но даже для их гордости имелась подходящая узда — слово старого, но не потерявшего яркость перьев, петуха заглушило ропот уток и те смирились с присутствием чужака в их насесте. Так, под презрительно-негодующим присмотром и вылупился на свет гадкий утенок. Гадким его нарекли сами утки, да и сам утенок не мог позволить себе полюбоваться своими черными с серебряным отливом перьями и по хищнечиски острыми клювом и когтями. Частенько он с завистью поглядывал на золотое оперение «собратьев», их аккуратненькие клювики и милый пушок меж крылышек. Те, в свою очередь, тоже невзлюбили «брата» — все то у того не так, как у уток: ест всякую всячину (кто в здравом уме будет воровать у собак мясо?), вечно шатался не пойми где, да еще и имел наглость летать вперед них!!! Взрослые только крылья разводили, не понимая что делать с гадким утенком — плавать не мог, идти в строю не мог, ничего этот бездарь не мог — вот все летает да охотится как дикарь. Нет, — подумали они — не быть ему достойной уткой. Диким птицам гадкий утенок тоже симпатий не вызывал. Как никак, а ферма прививала некий лоск ухоженности своим обитателям и гадкий утенок не стал исключением — смоляные перья сияли чистотой, да и не приходилось ему участвовать в драках за местечко под солнцем с приличными крошками из чужого хлева. Поведение Гадкого утенка было чересчур обособленным для уток и чересчур приличным для птиц за изгородью. Он представлял собой странную смесь двух несовместимых миров и странным образом имея доступ к обоим не имел места ни в одном. Всюду гнали одинокого Гадкого утенка, никто не хотел с ним дружить и уж тем более объединяться в семью. Так ему не оставалось ничего кроме как добровольно уйти, тем самым облегчить жизнь окружающей его живности и зажили счастливо жители фермы лесов и полей!       И сказка закончилась.       Нет, серьезно, Гарриет я впрямь подвела финал своей истории. Это ощущалось в счастливом восклицании и довольном выдохе следующим за ним. — Но сказки так не заканчиваются! — Это еще почему? Разве все сказки должны заканчиваться на счастье главного героя? — Конечно! Гадкий утенок должен преодолеть предубеждения зверей и превратиться в прекрасного лебедя, а ваш просто уходит! Он даже не лебедь!!! — То есть раз есть герой, то он должен победить в конце? — Да. — Горячо подтвердила Дэри. — Тогда, что должно случиться в случае встречи двух героев? — Каких двух героев? — Ну как же, ведь гадкий утенок непременно встретит на своем пути другого гадкого утенка и непременно умрет. — В свою очередь делано удивилась Поттер. — Но гадкий утенок не может умереть! — А, так теперь героям и умирать нельзя. — Только не в сказках. — А если я переименую сказку на рассказ или очерк?       По детски наивные вопросы-опровержение Гарри вводили первокурснице в ступор. Мисс Поттер взрослая и ответственная девушка спорила с ребенком о том как надо заканчивать сказки. — Но это не имеет смысла, Вы уже представили свою историю как сказку. Вы не можете отбросить мое теперешнее восприятие сказки и сказать, что Вы только что прочли мне что-то другое. — Не могу? — Нет. И закончите ее наконец! — Но если я продолжу мы засядем до следующего вечера. — Ну и пусть, я хочу узнать, что стало с Гадким утенком в его изгнании и каким образом он отыщет свой дом. — Я же уже сказала, что у Гадкого утенка нет ни дома ни возможности приобрести его. А что до изгнания — судьба героя обречена на погибель. — Тогда расскажите, что привело Гадкого утенка к погибели и что двигало, как Вы выразились, вторым гадким утенком. — - Решительно подвела итог дискуссии Дэри. — Ну хорошо. — Согласилась Гарриет. — Тогда слушай: фермерскому зверью радоваться пришлось недолго — Гадкий утенок вернулся зимой, когда пронзительный холод был губителен как никогда. Вид утенка был уже не так привлекателен, как до его ухода, видно сказались суровые условия лесов. Он поведал им о разнообразии, что творится за изгородью и всех опасностях поджидающих всяк туда ходящих. Гадкий утенок взмолил о прощении, о своей глупой наивности и мольбе о возвращении. Ему, естественно, отказали. Звери не хотели снова видеть родного чужака и потому порешили: пусть остается до первого подснежника, но не более! Все согласились. Так, как только первый росточек пробил почву и пошли паводки Гадкий утенок снова тронулся в путь. По пути он повстречал знакомую семейку рыжих псов и здорового старика паука, самовлюбленного соловья и много много других лесных тварей. Лето было щедро на тепло и еду, но и оно не могло длиться вечно — осень не заставила себя ждать, как и один престранный субъект, в котором Гадкий утенок находил частичку себя. Тот тоже был смольно-черным с по хищнически острыми когтями и клювом. Гадкий утенок долго наблюдал за ним, перепрыгивая с ветки на ветку и как безумный ликовал с каждым совпадением. Наконец! — думал он — Наконец я нашел такого же как я! Но вот вопрос — Кто он? Он не утенок, не петушок и не кто-либо из других попавшихся ему птиц. Так кто же он? Казалось, вторая птица также не знала ответ на его вопрос — он всегда был один. И если Гадкий утенок еще мог наладить мало приятельские отношения с другими, то тот не мог и этого. Одиночка — решил утенок, горестно вздыхая. Бедный, одинокий и наивный Гадкий утенок, — Тон Гарри немного переменился. Он стал будто тверже и вместе с тем елейно ироничным. — не смог воздержаться и решился приблизиться к другому…- Заминка. — Ты точно хочешь услышать конец?        Заслушавшись девочка не сразу поняла, что вопрос задан ей. Вдохнув и получив глоток кислорода, развеевшего дымку тумана в ее голове, она ответила: — Нет, я уже поняла… Его убьет этот другой Гадкий утенок… Но разве его можно назвать таковым если он и не утенок вовсе? И почему одиночка не захотел друга? — А кто он? Наш гадкий утенок сам его так назвал за схожесть с собой и не нам переименовывать вторую птицу. А на счет друга, то тут все просто: вторая птица была стара, Гадкий утенок этого, естественного, не знал. Он давно был один и не хотел ничего менять. А может он нес за перьями премного больше шрамов чем следовало обычной птице.       Он просто уже не мог увидеть в Гадком утенке себя и потому такой конец. — Еле сдерживая зевок проговорила Поттер, утягивая вскрикнувшую девушку в свой нагретый уголок. — И все-таки Вы совершенно позабыли о главном посыле этой сказки.- Пробубнила девочка, облокачиваясь о плечо Поттер. Та же только лениво приоткрыла один глаз и тихо прошептала: — Mon cher, я никогда и не знала о нем. — И уже на всю гостиную она громко прокричала — К Мордреду общественное мнение! К черту скудность постоянства! Да здравствует смерть!!! Хахахахахаха…       Еще долго Дэри не могла забыть этот незатейливый вечер с необычным (для того времени) взглядом на так горячо полюбившуюся ей в детстве историю. Заставил задуматься, а что если бы Гадкий утенок был не прекрасным лебедем, а пугающим вороном. И только десятилетия спустя ее осенила догадка — история мисс Поттер должна была послужить утешением для ее, как ей тогда казалось, незавидного положения девочки родившейся у маглов, но рожденной для волшебства.        А пока, за несколько дней до конца 1944 года она думала: откуда только столько абсурдной глупости у этой, казалось бы, умной леди.       Дэри снисходительно взглянула на умиротворенно засопевшую девушку и на пробу сделав несколько пассов палочкой расплылась в счастливой улыбке при виде перелетающих пламя сов, по очереди залетающих в очаг камина.

***

      Скрыться. сбежать. спастись. укрыться. быстрее! быстрее!!!       Отчаянная злость на бессилие тела пробирала изнутри грудной клетки, где изо всех сил билось сердце. Ноги то и дело застревали в сугробах, затягивая в своеобразную трясину. И как назло ни одного дерева вокруг, только снежные холмы. Снежинки, подхватываемые промозглой бурей, словно тысяча иголок сыпались на лицо.       И холод. Один только холод мог пересилить адреналин, ключом мечущийся в крови, что закладывал крики друзей. Остался последний рывок и они смогут трансгрессировать. Один рывок…       Падение. Вспышки проклятий сверху и нестерпимый холод внизу. Смешок. Как прозаично оказаться сейчас, именно в этот по настоящему губительный момент, между молотом и наковальней. Кто-то все же попадает и укутанная в несколько слоев одежды тушка кубарем катится вниз. Снег. Везде этот треклятый снег! Мышцы живота беспощадно ноют от глухого столкновения со старой корягой. Уйти уже не представляется возможным, но долг сбрасывает все сомнения. Рывок и снова бег. Быстрее! Быстрее!!!       Уже почти…       Железные тиски егеря на рукаве куртки нарушают координацию, снова опрокидывая обоих на землю. Вспышка — мужчину откидывает на добрый метр. Чужие руки подхватывают за плечи и уже было замахиваешься для удара… — Стой, приятель, это я. — Скороговоркой проговаривает рыжий, долговязый парень.       Осоловелый взгляд встречен не менее испуганным пониманием. К ним подбегает еще один человек — девушка с пышной гривой густых локонов, кое-как захваченных в небрежную шишку. — Они близко. — Твердость тона напоминает Минерву. — Гарри? — Да? — Что с тобой? — Холодно. — Гарри?! Гарри! ГАРРИ!!! Рон, да не стой же столбом хватай его… — Ее разум не поспевает за по странному быстрым говором парочки. Ей остается только поддаться сильным рукам и со смирением принять знакомый водоворот внизу живота, уносящий троицу прочь.

***

      Свежая зелень цепким взглядом проходилась по всему столу Слизерина, то и дело впадая в размытость собственных размышлений. Но с каждым обходом ее ждал все тот же разочаровывающий образ братьев Блэк. Нужного ей человека она не видела с того злободневного утра, а обед был пропущен ради мимолетного каприза — насмешки над другом. Теперь ей нестерпимо хотелось повидаться с ним, но уже он который час не появляется в Большом зале. Поискать его самой не считалось нужным — Гарриет и без того потратило абсурдное количество сил на разгадки тайн Реддла. Не хватало еще заиметь репутацию рядовой фанатки красавца-отличника сея Хогвартса. Ей было скучно в холодных стенах огромного замка, и пусть она периодически развлекала себя беседами с маглорожденными Гриффиндора этого все равно было недостаточно, чтобы развеять одиночество юной девушки. Нельзя не подчеркнуть, что они представлялись ей отталкивающей серостью когда-то привлекательного для ее молодого я мира. Как и говорил отец твердолобость ну тоже каких-то убеждений этого народа мешала им сломить внутреннего скептика и без зазрения совести окунуться в мир магии. Пожалуй, только Дэри имела хоть какой-то потенциал, а пробудить его помогут парочка частных бесед. На нечто большее времени попусту нет. Тело девушки сотрясала крупная дрожь. Да, времени и в самом деле ничтожно мало. Так на что же его потратить?

***

      Нестерпимый голод следовал за ними раз за разом наступая на пятки. Холод же вовсе стал привычкой. Тяжелые хлопья снежинок таяли в мешанине мелкого дождя.       Неприятный нрав мальчишки и тихая неудовлетворенность в глазах девчонки разжигали ненависть. Она ненавидела все: их бедственное положение, единственным достижением которого являлся тот факт, что они еще живы.       Кто они? Куда идут? Откуда столь подавляющая все стремления к существованию атмосфера?       Ответа не было.       Блеск цепочки привлекал взгляд. Было не важно на какой из шей находился медальон, нужда в настороженной проверке тяготила. Опутывала нервы колючей проволокой, поджидая когда же — когда же, наконец, кольнет побольнее.       Случайно услышанный разговор приободряет лишь для того, чтобы вновь сравнять с землей все надежды хоть на что-нибудь не связанное со страхом неизбежного.       Острия кольев опасно давят на остатки здравомыслия… — Хорошо. Выскажусь… — Поток яда проходит мимо, но мозг отчаянно вгрызается в одну фразу -…ты ничего не знаешь. — Не знаю? — переспросила Гарри. — Я незнаю?       Плюх, плюх, плюх — дождь становился все гуще, барабанил по покрытому листьями берегу, по реке, что то тараторившей в темноте. Досада на мешающую передвижению слякоть перебивает осознание — мальчишка говорил в точности то, что, как подозревала Гарри, должен был думать.       И снова обоюдные обвинения. — Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — Его крик словно вскрывает давно засохшую корочку крови особо отвратительной раны.— Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план! Дамблдор… снова этот треклятый Дамблдор…  — Рон! — Она уже успела позабыть о девчонке. Та в панике взирала на сору парней совершенно теряясь в словах. Теперь конфронтация затягивает всех троих. — Не ври! Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме… — Я не так это говорила, Гарри, не так! — Дождь молотил в брезент, по щекам девушки текли слезы, восторг, который они испытывали несколько минут назад, исчез, как будто его и не было никогда, сгинул, подобно фейерверку, который вспыхивает и гаснет, оставляя после себя темноту, сырость, холод. — Так почему же ты все еще здесь? — — Хоть убей, не знаю. — Тогда уходи, — сказал Гарри. — Может, и уйду! — Да! ДА, ДА ДА уйди. Уходи прочь. Но ее желания не торопятся с исполнением. -… Но тебе на это чихать с высокой елки, верно? … Вам двоим хорошо, вы своих родителей надежно попрятали… — Мои родители мертвы!  — А мои, может быть, в одном шаге от этого! — Так УХОДИ!       Завязалась драка, которую впрочем прекратил барьер. Переброска слов и парень ушел. Девчонка ринулась за ним, но кому не все равно? Уж точно не ей. Тело же живет по своему разумению, оно стремится утешить ревущую девушку. Подхватив одеяло он накрыл им Гермиону. А потом забрался на свою кровать и, вслушиваясь в стук дождя, уставился чужими глазами в темноту брезентовой крыши.

***

      В противовес счастливому спокойствию Хогвартса мир маглов предоставлял мрачную надежду на лучшее. Злые ветра завывали в переулках, коварно пробираясь под одежду. Когда-то наводнены толпами людей улицы опустели, оставив после себя лишь кучку мусора, своеобразного намека на былую жизнь. Хотя, парочка другая все же встречалась. Так, например, скудно одетый юноша крадучись пробирался к на удивление целому дому. Зайдя в «Дырявый котел» он, пренебрегая заинтересованными взглядами посетителей, уже более уверенной походкой направился к пустой стене, и, постучав по ней палочкой открыл красочный мир магии. Косая аллея — жила. Она вдыхала ароматы хвойных веток, домашних пирогов и приторной сладостью карамельных яблок, посыпанных корицей. Глинтвейн бурлил в ее крови, заставляя сердце биться с невероятной скоростью. А ее чудесный голос дарил усладу ушам волшебников. Вот он — праздник. Вот оно — рождество. Юноша идет дальше. Уклоняясь от течения толпы, он ныряет в Лютную аллею. Мертвенная тишина должна отпугивать посетителей, но для него это самый приятный звук. Несколько нищих магов встречается на его пути, каждый так и норовит подобраться поближе и урвать пару другую волосков. А может им нужны его деньги? Кто знает, он не собирается тратить свое время на легглименцию. Юноша без стука заходит в магазин с до безобразия обшарпанными стенами. В воздухе витает заплесневевшая пыль, как впрочем и на всевозможных вещицах, предоставленных мистером Горбином для продажи. Тот как раз бубня ругательства под нос и спотыкаясь волочился к прилавку. Дойдя до цели он подобострастно всмотрелся в лицо клиента, но тут же скривился завидев молодое лицо. — А, мальчишка, с чем пожаловал на этот раз? Нашел новую занятную вещицу? -И уже с насмешкой добавил. — Снова от самого Слизерина? Кхе- хаха- КХА…мордред подери этот кашель.       Явно не серьезное отношение больного старика не затронуло Тома, или слизеринец просто не захотел показывать обратного. В любом случае вежливая улыбка все так же не покидала холодного лица. — Не в этот раз, мистер Горбин. Сегодня я в роли клиента. — - Откуда у тебя такие деньги, мальчишка. Иди на ту сторону пока цел и может быть у тебя все же найдется пару сиклей на лакричную конфету. — Скалясь желтыми зубами, прокряхтел старик.       Реддл все так же не теряя маски, понимающе покачал головой и выудил из карманов пальто приличного размера мешок до верху набитый золотыми монетами. Только приготовившийся сплюнуть Горбин подавился своей же мокротой и весь дрожа вновь принял услужливый вид. — С этого и надо было начинать, мистер Реддл. Что желаете приобрести? Может это чудное колье для неприятельницы? Или вот этот замечательный экземпляр ножен? Внутренность этого изделия таит тайну множества убийств, а все благодаря восполняющемуся яду… — Соблазнительно, но нет. — Перебил Горбина Том. — Я желаю простой медальон, чья история не так тревотрепещуща, но тем не менее очень смешна. Помните, как вы смеялись над жалкой нищенкой с полным брюхом? — В темноте магазина красный проблеск в синеве был почти не заметен. — Отчаянье подтолкнуло ее продать самое ценное — ценную безделушку рода, и Вы согласились выкупить его за сущие кнаты. Припоминаете? — Да, припоминаю. И впрямь забавный случай. — Усмехнулся старик. — Но Вы несколько опоздали, прямо перед Вашим приходом медальон купила наша постоянная клиентка. Имени я, естественно, не скажу. Профессиональная тайна, знаете ли.       В помещении похолодало, но продавец не выдал беспокойства. К нему приходят и не такие «грозные» искатели сокровищ, так что пережить мелкую истерию сопляка в галстуке он сможет. — Жаль. Тогда перейдем ко второй причине моего прихода, слышал Вам требуется помощь в магазине и я бы хотел предложить свою кандидатуру. — М-м-да, было дело. Но я так понимаю Вы еще школьник… — Заканчиваю в этом году. — М-м-да… Такое личико может где и пригодится. В последнее время ко мне зачастили безутешные вдовушки, как видишь мои товары их не подвели, как не подводят и меня унаследованные галеоны. М-м-да, хорошо, приходи летом, а там и посмотрим. — Снова перешел на фамильярное обращение Горбин. — Отлично. — Очаровательно улыбнулся Том. — До встречи, мистер Горбин.       И не кидая последнего взгляда на старика поспешно покинул помещение.       Досада снедала его изнутри, тяжелой глыбой придавливая сердце. Том знал об этом магазине уже давно, еще после того «похода» в Литтл-Хэнглтон он представлял примерный маршрут побега матери, а в еще парочке воспоминаний узнал интересные подробности своего рождения. Это знание дало трещину его убеждениям о едино верном порядке двух миров. Реддл с ранних лет развивал привычку делить людей на сильных и слабых. Нет не добра, ни зла. Только сила и те, кто слишком слаб, чтобы ее добиваться — вот личный закон жизни Тома Реддла. Но столкнувшись с миром вне колеи серости приюта и очарования Хогвартса он вдруг столкнулся с доселе неведомым фактом — маги слабы, а маглы не так никчемны, как казалось раньше. Время, нравы и стереотипы стерли некогда великий род Слизерина и привели к полному уничтожению семью Реддлов. И тут то и закрадывается этакая загвоздка — в том как они пали - маги, сильные и всемогущие маги (!), померли как грязные крысы в помоях, а бессильные магглы приняли смерть с неприкаянной гордостью в глазах в роскоши поместья. О, как же долго он хохотал над их трупами, придя к этому идиотическому выводу. После всплеска эмоций пришло опустошение. Абсурдность и общая неоднозначность вещей отбили всякое желание понять людей. Даже странно почему в газете написали только о трех телах, неужели той служанке приписали кому? Во всяком случае ее воспоминания оказались куда полезнее прочих. Слуги обожают сплетничать, а тут им на радость то тут то там видели некую беспризорницу до боли похожую на безобразную Меропу. На подходе к Лондону вести пропали, как и сама беглянка. Мать Тома направлялась в дырявый котел в надежде отыскать хоть какую-нибудь работенку с жильем. Надежды себя не оправдали, да и вовсе оказались на деле бесполезны. Кому, скажите на милость, нужна такая уродина в лохмотьях с полным животом в придачу? На этом все очевидцы-маги закончились. Благо оставались еще приютские нянечки, которые помогли воссоздать полную картину злоключений последней из Гонтов. Видимо, Меропа поняла, что ей грозит голодная смерть и потому она решила подыскать ближайший приют и родить ребенка уже там. Так 31 декабря он и появился на свет, слабый и морщинистый младенец, рожденного для ужасных, да, но великих дел. Семь лет Том жил с этой мыслью, а подтвердить ее ему помогла Гарриет.       *Ей, наверняка, сейчас одиноко.* — Подумал юноша.- * Сидит в своей башне и донимает разговорами несчастных львов. А может допытывается разгадки у орла Рейвенкло. Или вовсе убежала в запретный лес в поиске кентавров. На что еще может подтолкнуть скука? Но ничего, зелье уже должно дать первый эффект, а после возвращения и вовсе занять ее только мной. А там уже дело за малым, пару взглядов здесь, пару касаний там и, наконец, ошеломляющая западня поцелуя. Кто сказал, что любовь нельзя создать? Пусть трижды перевернется в гробу, ведь я сделал невозможное — приготовил ее на жарком огне собственного безумия. Да, любовь — это ничто иное, как добровольное помешательство и что плохого в том если падаешь не ты один.*       Его аж затрясло. Но не холод тому виной, а голодное нетерпение.       Скоро.       Совсем скоро она станет его.

***

      Гарри открыл глаза. Сердце ее неспокойно билось, как оно обычно делала перед особо сложной контрольной. Рядом стоит все та же девчонка, ее рука крепко держит его. В темно-синем небе слабо мерцали первые звезды. По сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные к Рождеству. Чуть впереди золотистый свет уличных фонарей указывал центральную площадь деревушки.       Они с опаской проходят дальше. — Гарри, а ведь сегодня сочельник! — воскликнула Гермиона. — Разве? — Она как и хозяин тела давно потерял счет времени. Сон длится несколько дней.       А парочка все бредет дико озираясь на радостное пение маглов, статую с двумя взрослыми и младенцем между ними. Они ненадолго остановились у нее и продолжили идти по направлению к кладбищу. Она знала дорогу — недалеко находилось их поместье. Ряд надгробий заунывно тянулся позади церкви. Она внимательно всматривалась в отбитые на каменных плитах фамилии. *Бедный Аббот Беккели, прожить сорок лет и не накопить на приличную могилу. А вот и Мэлройз, так так я и не знала, что мы соседи…* Множество волшебных фамилий и имен были знакомы ей. Она не хотела быть здесь, не хотела иметь это знание. Она хотела проснуться.       Но день еще не окончен и потому она все продолжает бродить пока девчонка не окликнула его. — Гарри, это тот знак из книги!       Первобытный ужас охватил все ее естество при виде имени на самом старинном, потрескавшимся и оплесневевшем надгробии. — Тут написано Иг… Игнотус, кажется.       И знак.       Дары смерти.

***

      Тело девушки резко подорвалось с кровати, она испуганно заозиралась по сторонам. Глаза сияли безумием — вечным проклятием их глупых, молодых умов.       Гарри опрометью бросилась к своему комоду, расположенном у кровати, и начала судорожно перебирать вещи. Куча ненужных в тот момент тряпок полетели на пол, но мантия так и нашлась. Поттер чуть не плача взялась за постельное — подушки, пододеяльник и матрас поддались жесткому обыску, выдержав натиск ногтей. — Где же? Где она? Где?! — Гарриет не сразу поняла, что безумный крик принадлежит ей. — Так, спокойно, спокойно… все хорошо. Вдооох, выыыдох, вдоох, выыдох, вдох… — Том… Точно, он нашел нас в ней, значит она у него. Не придав особого значения закономерному вопросу обнаружения ее спящего и самое главное невидимого тела, Гарри пустилась вон из общежития. Уже у самого выхода ноги девушки запутались в мантии и она с визгом полетела вниз. Приток адреналина несколько умерил ее жажду поиска. Падение оказалось не таким болезненным как ожидалось. Открыв глаза девушка обнаружила, что зависла в крошечном дюйме от пола. — Драклы тебя дери, Поттер! Совсем одичала в этой башне, ты хоть о людях думаешь сигая с нее! Скажи спасибо за мои отменные рефлексы ловца.       Некогда кокетливый голос звучал грубо и надломано, а принадлежал он небезызвестному Маклаггену. Его сгорбленный силуэт казался жалким на фоне яркого пламени. Взгляд юноши неотрывно следил за ловкими языками, свободно перебегающими с одного полена на другое. - Маклагген... Тебя выпустили из крыла? - Все таки упав глухо поинтересовалась Гарри. - Сам ушел. Опротивели эти жалостливые взгляды. Каждый простуженный первяк считает своим долгом принести мне по шоколадной лягушке, а у меня аллергия на них. - И не стыдно тебе принимать подобное от детей? - Я потому и ушел, что невозможно посылать за каждым домовика, чтобы тот все вернул.       Молчание повисло между ними. Даже немного странно разделять его с этим человеком. Обычно они или переругивались или отшучивались, но только не молчали. Это было привилегией общения с Томом, но не с Тиверием. Интересное чувство.       Поттер осторожно присела в кресло у коляски гриффиндорца. - Мм, хм... А!... хм... Тиверий, у тебя все хорошо?       Парень вскинулся, кидая угрюмый взгляд на Поттер. Да и весь он как-то напрягся. - Хорошо? Да что может быть хорошего в отсутствии ног, все мои идеи о будущем подразумевали их наличие. А теперь? Что мне делать теперь? - Маклагген говорил непривычно тихим голосом. - - Окончить школу и отыскать хорошего врача? - Предположила Гарри, присаживаясь поближе. - Ты прекрасно знаешь, что это излечимо. Тебе помогут и ты снова встанешь на ноги. Попробуй отыскать плюсы, неизбежность чтения все же настигнет тебя и ты, возможно, приобретешь свои "выше ожидаемого". - Но как же квиддич? Кубок? Команда? - Обреченно пробормотал парень - Мэрлин, Маклагген, даже у меня не хватит чувства такта, чтобы промолчать о твоих "особых" заслугах перед нашей командой. - Возмутилась Гарри. - Ты реально веришь, что вот шесть лет мы не выигрывали кубок и вот сейчас пробьет наш час и он будет нашим. Ты совершенно не о том думаешь,через полгода уже ЖАБА, а ты все о квиддиче. И вообще где тот нахальный паренек, чья чувственность не выше зубочистки? Гриффиндорец возмущенно восклицает. - Эй, я не настолько плох. Гарриет усмехнулась. - Возможно. - Мягко проговорила она даже не заметив насколько близок ее неудавшийся ухажер. — Видно это будет нашей семейной чертой — падать с пролетов лестниц. Блондин покивал головой и замер. Для мозга не привыкшего к длительному мыслительному процессу было нелегко догнать посыл ее случайного высказывания. Но он все же справился. - Так я справился с ухаживанием? - Нет, просто договор уже подписан. - Уже? - Да, и теперь у нас очень мало времени. Так на что же нам его потратить, а? Женишок? Горестный смешок нехотя сошел с алых губ, доходя до горячих ушей затаившейся девочки с белоснежной змеей в руках.

***

Хэдвиг недовольно подчищала свои перышки, которые несправедливо замарали в недавней перепалки в доме хозяйки. Сова, как и было приказано, донесла письмо до адресата, вот только тот оказался сноровистее прочих и все же поймал несчастную птицу. Жесткие руки естественно покусали, но чужое письмо все такие прикрепили. Теперь же после такого стресса Хэдвиг имеет полное право отдыхать в своем насесте. Отсюда ей было видно все от Запретного леса, до Черного озера. Все интриги замка как на ладони, даже сейчас хищный взор замечает приближение к воротам. Кто-то возвращается. Но ей то какое дело? Перья сами себя не почистят. И так, так, так,так... долго. Мне очень хочется верить, что за эти 14 глав я смогла раскрыть персонажей ежели нет вот как их надо было увидеть: Том Реддл - сирота без рода и племени, следовательно не имеет ни малейшего понятия о чести, благородстве и манерах. Но благодаря прочтению библии догадывается, что пытать людей - это плохо. Благодаря все ей же впитал несуществующие идеалы мира, которые, естественно, не сошлись с реальностью. Имеет вещи из вторых рук, следовательно барахольщик с детства - сам находит вещи сам же и носит или обставляет ими свои убежища. Этикет познал от Гарриет, всячески стремясь выбиться в люди. Эгоистичный параноик и тиран = разочарованный романтик. Жаждет Гарри. Заметьте жаждет. А почему собственно жаждет узнаем в след. главе. Пора поговорить и о любви, а то все темы уже перемолола, а вот любовь нет. Гарриет Поттер - чистокровная волшебница, хозяйка поместья Певерелл, за что порой ее именуют в его честь. Да, да, именно поэтому. Характер меняется в зависимости от того, с кем общается. И это не двуличие - просто побочный эффект ею же созданной мантии невидимки ( об этом поговорим потом). Сострадательна и заботлива, потому якшается со всеми кто заслуживает этих чувств. Не все одобряют ее выбор. Включая самого Тома. Обожает все интересное и загадочное, за что и любит общение со слизеринцами. Те так и норовят навлечь на себя ауру скрытности. Но сама не сильно-то и стремиться раскрыться. Смерть - как тема вечной шутки. Много спит, мало ест -ну как такую не полюбить, правда? Касательно сюжета, мда... Ну, нехватка заявленной мной же темы на лицо. Но как было сказано выше любовь будет. А иначе зачем я вообще влезла в этот дремучий лес. Почему Том тупит и наконец не заявит о своих чувствах? Разное положение в обществе. Да. Все так просто. Ну и боязнь отрицательного ответа. От Гарриет не стоит ждать эмоций вообще - скажет вам Миневра. И да, скоро день рождения Тома.