Признаться

      Вернувшись на свое рабочее место, Рид первым делом вмазал андроиду. Прямо в его пластмассовую скулу, прямо на глазах у всего коллектива, прямо положив хуй на собственные — довольно болезненные, кстати — ощущения. Он ударил и второй раз, и третий, выплескивая все свое отчаяние в беспорядочных ударах по синтетическому лицу, оставляя на нем собственную кровь, пытаясь насладиться мнимым превосходством. RK900 даже не шелохнулся, не попытался отклониться или перехватить кулак. Просто стоял и принимал удары, пока скин не сошел с участков кожи, обнажая трещины, и тириум не потек по подбородку, пока кулаки Гэвина не были разбиты едва ли не сильнее пластика, пока кто-то из коллег не догадался попытаться оттащить разбушевавшегося Рида. А он все не унимался — смотрел в пустые глаза, и разбить парочку биокомпонентов хотелось еще больше. Хоть бы одну эмоцию сымитировал, хоть как-нибудь бы отреагировал — без толку. Так и стоял, пока Рида не оттащили в кабинет Фаулера получать дисциплинарное нарушение, не обращая внимания даже на капающий на пол тириум.       Когда Гэвин вышел еще более угрюмый, чем был до этого, но более сдержанный дисциплинарным, андроид стоял на том же месте, изменившись только тем, что держал в руках аптечку. «Зачем ему аптечка» — рассеянно подумал Гэвин, прежде чем вспомнил о ноющей боли в костяшках. Драться с пластиковыми ребятами, естественно, не было хорошей идеей, но Риду похуй. Похуй на боль, на реакцию окружающих, на не одну, и даже не две просранных на ремонт зарплаты — он сам не знал, чего добивался этим. От отчаяния хотелось рвать на себе волосы, курить или набивать ебальники, чем, Гэвин, собственно и занялся. Правда, менее паршиво на душе от этого не стало.       Не успел Гэвин подойти к собственному столу, его тут же потащили за рукав в уборную. Рид уже не сопротивлялся — после вспышки горького гнева настало время абсолютного похуизма. — Не следовало вам, детектив, применять физическое насилие против меня. Разложив возле умывальника предметы первой помощи, какие только нашлись в участке, андроид взял ладонь Гэвина в свою руку. В крови были даже пальцы, чуть засохшая корочка покрывала всю поверхность, и на полу в кабинете Фаулера наверняка осталась пара капель. Рид резко выдернул руку. — Я лишь хочу обработать раны, не сопротивляйтесь. — Я и сам справлюсь, — Рид отвернулся, чтобы не видеть его безэмоционального лица, на котором, к слову, все еще синели подтеки тириума смешанные с красной кровью Гэвина, — о себе бы позаботился сначала. — В конце рабочего дня я зайду в технический центр. — Да хоть умылся бы, — Гэвин внутренними сторонами ладоней вытер маслянистые пятна с щек андроида, задержавшись на них чуть дольше, потому что, ох, как ему понравилось ощущение кожи RK под пальцами и этот донельзя ласкающий глаза вид. Поспешив отнять руки и неловко отвернуться, он смыл кровь, свою и чужую. Раны на костяшках щипало — он стер кожу чуть ли не до кости. Кровь, казалось, не собиралась останавливаться, и RK900, никак не отреагировавший на внезапный порыв детектива, вновь взял его руки в свои, перевязывая бинтом. Четкие выверенные движения пальцев, но в то же время мягкие и как будто даже заботливые сводили с ума, и вытягивать свои ладони из плена чужих теплых мягких синтетических рук больше не хотелось. Гэвин упорно молчал, разглядывая так аккуратно и крепко перевязанную ладонь, пока андроид занимался второй рукой. На секунду даже показалось, что RK900 действительно не все равно. — Почему ты не сопротивлялся? — Я не имею данных для ответа на этот вопрос. Ответил, даже не задумываясь. Или мыслительный процесс у этого андроида всегда занимал так мало времени? А Рид разозлился — его уже знатно достала эта фраза. — Что значит «не имею данных»?! Ты не знаешь, почему так поступил? Андроид замолчал, чуть сильнее сжав руку Гэвина. И Риду пришлось несколько секунд ждать, чтобы RK900, диод которого загорелся желтым, продолжил работу. — Этого нет в моей базе данных. — И что же это за фигня получается? — воскликнул Гэвин, чуть не выдернув руку и не размотав бинты — андроид удержал, сжав еще сильнее. — Ты должен действовать по программе, и если не она, то что́ заставляет тебя творить всякую хуйню?! Гэвин давно уже задавался этим вопросом — с тех пор, как андроид в первый раз ответил, что «не имеет данных». Почему он поступает не в соответствии со своей программой, без причины, так… по-человечески? — Сраный девиант. Ладонь сжали так сильно, что Рид зашипел, пытаясь вырвать руку — безрезультатно, естественно. Детектив очень пожалел, что не видел его лица, когда услышал сдавленный голос: — Я не девиант. Диод нервно перемаргивал красным, вечно прикрытые или прищуренные глаза недоуменно раскрылись и зрачки бегали от рук Гэвина к его лицу, губы приоткрылись, как будто силясь что-то сказать, но не знали, что. Таким растерянным Рид андроида еще не видел. — У моей модели склонность с девиации минимальна, практически нулевая… Гэвин явственно слышал эту неуверенность в голосе, и сердце пропустило удар. Сейчас напарник как никогда напоминал человека, даже с пластиковыми трещинами и размазанным по щекам тириумом. — Ну, — детектив хмыкнул, — это ты деткам на уроках рассказывать будешь. — Я не девиант. — еще раз повторил RK900, заглядывая Гэвину в глаза, заглядывая нереально по-человечески живыми глазами в его глаза. А Рид… Рид не мог произнести ни слова. Он только что убедился, что за пластиком и диодом скрыто нечто большее, чем слушающаяся только своих алгоритмов машина. — Тогда почему, — тихо произнес он, не в силах перестать тонуть в сером океане, — ты так хочешь, чтобы я тебе признался? Андроид не понимал, что происходит с его системами, андроид не мог контролировать лицевые мышцы, андроид не мог найти в базе данных ответ на этот вопрос. — Я не имею данных для ответа… Горящий красным диод, опущенный взгляд и все еще болезненно крепкая хватка на руке Рида. Такому продвинутому андроиду, конечно, сложно признавать, что он чего-то не знает. — Так, все, успокаивайся, — Гэвин положил свободную руку на плечо андроиду, не будучи особо уверенным насчет уместности этого жеста. — Не хватало, чтобы ты тут самоуничтожился еще. RK900 моргнул. — Я не девиант. — Да, да, не-девиант, мы с тобой об этом еще поговорим. А сейчас выключай свой светодиод и… — сердце Гэвина ускоренно колотилось о ребра и живот почему-то скручивало, но он постарался загнать неприятные и приятные одновременно ощущения поглубже — сейчас перед ним сидит проблема поважнее, — разберись уже с этим, — он потряс недобинтованной рукой, выводя напарника, который мгновенно разжал чужую руку, из оцепенения. Переключившись на новую цель, RK900 не перестал насиловать систему миллионом одновременно выполняемых диагностик, но запустил их в фоновом режиме, пытаясь вернуть стабильность внутренних процессов. Сразу в истории всплыли все те сообщения об ошибках, на которые андроид не обратил должного внимания, ориентируясь только на положительные результаты диагностики. И в первый раз RK900 задался вопросом, откуда в списке текущих задач появилось «Добиться признания Гэвина Рида».       Несмотря на внутренние терзания андроида, правая рука оказалась перевязана так же качественного, как и левая. Да и лицо его вновь выровнялось, не осталось и следа той человечной эмоциональности, которую Гэвин уже никогда не выкинет из головы.

***

      Как только закончился рабочий день Гэвин отправился в бар. Он собирался напиться так, чтобы все пластиковые мальчики выветрились у него из головы, чтобы хоть на один вечер забыть о бушующей в груди буре. Слишком много сегодня навалилось на него потрясений, и плевать, что такими темпами он станет похож на старого бухающего Андерсона — один раз, как говориться…       Гэвин не то чтобы сильно любил выпить. Больше предпочитал сохранять рассудок и здравую память и контролировать свои действия. Но контролировать свои действия рядом с андроидом не получалось даже в трезвом состоянии, да и Гэвин отчаялся достаточно, чтобы забыть о том, какую хуйню может творить в пьяном виде.       Бар был выбран один из немногих, куда еще не забрались андроиды и напитки где разливал настоящий, живой человек. Роботов видеть не хотелось даже в таких ролях. Приглушенный свет и тихая музыка, маленькое количество людей и большой выбор алкоголя располагали к тому, чтобы провести здесь, как Рид надеялся, забываемый вечер, поэтому он, не думая, заказал первый шот водки.       Через несколько часов Гэвин выпил уже достаточно для того, чтобы болтать заплетающимся языком с другими посетителями и невпопад хихикать. Перед глазами плыло, мысли медленно текли в голове, почему-то утекая совсем не в то направление, на которое рассчитывал трезвый Гэвин. Пьяные разговоры с незнакомцами переключились с невинных про бухло и работу на затрагивающие уже более личные темы. В ответ на историю об измене жены Гэвин начал рассказывать про девчонку, которая динамит его уже месяц, внезапно вспомнив историю его первой любви в старшей школе, когда в бар вошел андроид. Гэвин долго пытался понять, кто вылил его водку, прежде чем узнал в пришедшем своего напарника, даже не обратив внимание на то, что трещин на его лице уже не было. — Ты че-е здесь з-забыл? — голова кружилась, поэтому Рид посчитал лучшим решением положить ее на барную стойку. — Я не думаю, детектив, что вы в таком состоянии способны воспринимать то, что я вам скажу. — Я стекло! — наверное, Гэвин хотел сказать, что он трезв, но андроид благодаря этой фразе только убедился в обратном. — Б-бармен! Повтори! — Детектив, вам больше не стоит… — Заткнись, — проникновенно сказал Рид, наполовину опрокидывая в себя еще один стакан, вторую половину содержимого которого он расплескал, пока пытался не дать андроиду конфисковать выпивку. — Детектив Рид, мы уходим. RK900 с легкостью стянул брыкающегося Гэвина со стула и, закинув руку на собственное плечо, повел к выходу. Ноги Рида заплетались, как и мысли, но отсутствие желания проводить время в компании робота все-таки проявилось. — Никуда я с т-тобой не пойду! — он слабо ударил по груди андроида, на котором он практически лежал, чтобы не упасть. А RK900 с еще большей легкостью дотащил его практически на руках до выхода и усадил в уже подготовленное такси. Всю дорогу Рид говорил что-то невнятное, пытался петь и, казалось, даже забыл о существовании андроида, чего, собственно, и добивался. А когда они оказались в доме Гэвина и робот пытался дотащить обмякшего детектива в его комнату, тот слишком сильно для такой степени опьянения вцепился в его пиджак. — Отпустите меня, детектив. Вам нужно поспать. — Ничего мне от тебя не нужно! Гэвин кое-как оперся на ноги — эту стойку на полусогнутых ногах никак нельзя было назвать «встал» — все еще цепляясь за ткань пиджака, чтобы не грохнуться на пол, и прижимаясь к андроиду слишком близко даже для пьяного в хлам. — Я тебя ненавижу, — внезапно сказал он, глядя куда-то в пол. Андроид, кажется, решил, что сейчас не лучшее время для того, чтобы объяснять глупенькому полицейскому, что на самом деле это чувство называется «любовь», поэтому просто стоял и ждал, когда Рид перестанет сопротивляться и ляжет в постель. — Ненавижу! Рид слабо ударил кулаком по пластиковому корпусу. А потом заплакал. — Ненавижу… Вцепился в рубашку, сминая, и уткнулся в нее носом, рыдая так сильно, как не рыдал уже очень, очень давно. Всхлипывал, шмыгал носом, выл что-то, отдаленно похожее на «ненавижу» и вытирал слезы об черную рубашку андроида, диод которого почему-то засветился красным. Гэвин не знал, почему он плачет, просто за последнее время накопилось в его жизни столько говна, и он достаточно долго оставался сильным. Нужно было выплеснуть как-то, выплакать бурю внутри себя, разбавляя слезы пьяными слабыми выкриками. И он даже не заметил, в какой момент на его спину легли сильные руки, всего несколько минут назад тащившие его по коридору к спальне. Не то, чтобы в базе данных андроида-полицейского была информация о том, как успокаивать плачущих пьяных людей, но Риду хватило и этого прикосновения, чтобы разрыдаться еще сильнее. Так они и стояли какое-то время: андроид, прижимающий к себе пьяного детектива настолько сильно, насколько это было возможно, не причиняя дискомфорта, и совсем слабо поглаживающий его по спине. Пока Рид не успокоился. Всхлипнув последний раз, он сжался в комочек в объятиях, если это положение механических рук можно было так назвать, и затих. RK900 не спешил отпускать Гэвина, пытаясь стабилизировать и проверить систему. Диагностика ошибок не обнаружила, кроме перегрева внутренних биокомпонентов, система вентилирования работала на износ, пытаясь охладить почему-то пресекших максимальную температуру деталей. Когда же через несколько минут RK900 вновь был полностью сосредоточен на показателях Гэвина, тот уже спал. Ничего не оставалось кроме как отнести — предельно аккуратно, чтобы не разбудить — его в кровать, напоследок мазнув языком по губам Рида, чтобы знать, насколько сильные лекарства понадобятся ему утром.

***

      Вечер, вопреки надеждам Гэвина, оказался абсолютно незабываемым, о чем тот успел пожалеть уже как минимум четыре раза. Сопоставляя в голове отрывки воспоминаний с глядящими на него с зеркала опухшими глазами и сидящим на кухне RK900, он сложил два и два и получил андроида, не оставляющего его даже во время попойки. Почему-то он знал, что без слез в этот вечер не обойдется, но он никак не ожидал, что плакать будет в объятиях андроида.       Вывалившись из ванной и упав за кухонный стол напротив андроида под аккомпанемент дикой головной боли, Гэвин молча принял стакан с водой и несколько белых таблеток. Современная медицина тоже шагнула вперед, поэтому через десять минут почти бездыханного возлежания на столе молотки в голове били уже не так сильно, и Рид смог наконец поднять голову и взглянуть на не шевелящегося андроида. — Ну давай, железка, — хрипло сказал он, горько усмехаясь, — что вчера еще было кроме того, что я разревелся в твоих объятиях? — Я забрал вас из бара, мы доехали на такси до вашего дома, и вы уснули, цитирую, «в моих объятиях». Я уложил вас в кровать. — И все? Никаких танцев вокруг блюющего меня и рассказов о моей бурной молодости? Андроид моргнул желтым диодом, что не укрылось от глаз Гэвина. — Нет, это все. — Что-то ты темнишь. Интересно девиация повлияла на него, подумалось Риду, раньше то мог врать даже глазом не моргнув, не то что диодом. RK900 чуть повернул голову к окну. — Ничего важного больше не произошло. — Значит что-то неважное? Андроид еще больше отвернулся от Рида. — Я всего лишь проанализировал количество алкоголя в вашем организме. Гэвин на несколько секунд завис. Он помнил, как анализировал улики Коннор, и… — Языком? Андроид чуть прикрыл глаза. — Да.       Диод непрерывно горел желтым, с этого ракурса Рид видел это очень хорошо. RK900 же даже боковым зрением мог регистрировать реакцию Гэвина, не понимая, откуда берутся все эти сообщения об ошибках и почему тириумный насос работает в ускоренном режиме. Сердце Гэвина тоже заходилось в бешеном стуке, а рука сама потянулась к губам, как будто он хотел почувствовать вкус вчерашнего прикосновения. Куда бы андроид не засовывал свой язык, Гэвин не помнил этого, и от этого хотелось биться головой о стол. Он видел чуть поджатые губы андроида, и внутри живота что-то неприятно сворачивалось. Гэвин упал локтями на вышеупомянутый стол, больно зарываясь пальцами в волосы, не в силах выбросить из головы собственные интерпретации вчерашнего вечера. — Детектив, вы в порядке? Андроид оказался рядом слишком быстро, а его лицо — слишком близко к резко вскинувшему голову Риду. — Никогда больше не смей делать так, пока я сплю. И, дернув за воротник андроида еще ближе к себе, вжался в его губы своими. Проникнул в доверчиво раскрытый рот языком, прикусил губу, еще сильнее прижимая к себе голову застанного врасплох андроида, с удивлением и не без удовольствия чувствуя движения чужого языка в ответ и тяжелые руки на плечах. Каким бы пластиковым не был андроид внутри, его рот, его губы, язык были слишком человеческими, чтобы Рид мог легко от них оторваться. И RK900 отвечал, с каждой секундой становясь все напористее. Целовался он так же, как и флиртовал — охуенно, по мнению узкой аудитории, как будто действительно был создан не для погонь за преступниками. Гэвин встал со стула, чтобы еще сильнее вжаться в андроида, и не только губами. Он ждал этого слишком долго, и сейчас пытался вложить все, что накопилось в его душе, в этот поцелуй: он рвал его волосы, царапал шею, кусал язык и губы, забыв о том, что андроид не может этого почувствовать, а рубашка, вчера залитая слезам Гэвина, сейчас стремительно расстегивалась его же руками. Пока андроид сам не схватил Рида за запястья, разрывая поцелуй. — Детектив, нам пора на работу, — голос напарника ничем не отличался от его обычного голоса, но Рид смотрел на подрагивающие влажные и… белые губы. Скин сошел почти с половины лица андроида, с шеи и немного груди — в общем, там, где касался его тела Рид, и от этого зрелища целовать пластик хотелось еще сильнее. — Это че такое? — Рид не спешил выбираться из захвата андроида и, вытянув только лишь руку, ткнул в уголок его рта пальцем. Голос охрип, а губы горели от слишком страстных поцелуев. RK900, казалось, только сейчас понял, что кусок его тела блистает синтетической наготой. Скин почти мгновенно вернулся на место, а диагностика запустилась уже автоматически, не находя проблем в его отображении. Андроид разжал руки, выпуская недовольного таким ходом вещей Гэвина, пытаясь снова вернуть свое безэмоциональное лицо. К слову, получалось это не слишком хорошо. — Мы и так опоздали. — Куда? — рассеянно спросил Гэвин, все еще пялясь на андроида и не вспоминая ни о чем, кроме того, как было хорошо только что. — На работу, — чуть тверже повторил RK900, застегивая рубашку и пытаясь придать ей вид, отличный от «после секса». Рид застонал, вспоминая, что, вообще-то, сегодня рабочий день. Кажется, девиация благоприятно влияет на этого андроида — уже не будит его с чайником холодной воды. Делать нечего: Гэвин отправился переодеваться, оставляя на андроида необходимость вызвать такси — как выяснил RK900, из крови Рида еще не до конца выветрился алкоголь — за руль ему нельзя. Когда он вновь, собранный и почти готовый надирать преступникам задницы (или не преступникам) появился в коридоре, RK900 задал вопрос, который наконец-то мог бы ознаменовать удачное выполнение задачи. — Детектив, теперь вы признаете, что влюблены в меня? — Нет, — Гэвин сунул ноги в обувь, самодовольно глядя на андроида, — ты все еще меня бесишь. И снова притянул к себе, не в силах противиться притяжению приоткрытых в недоумении губ.