In my mind

      Яркий свет палаты необычайно раздражал, а шум в ушах ещё больше осложнял ситуацию. Головная боль будто бы пожирала изнутри. Ещё минуту и Сокджин готов был вот-вот освободить свой желудок от, казалось бы, недавно съеденных салата и чизкейка, но попытался сдержаться, как только увидел в раздвоенном изображении рядом сидящего человека. Судя по свисающим по плечам тёмным волосам, это была та самая леди из кафе и его галлюцинаций.       Ким начал махать правой рукой, понимая, что не может нормально связать и два слова, этим действием пытаясь сказать, что хочет избавиться от крайне яркого освещения, после чего напряжённая часть тела начала пульсировать и в итоге, не выдерживающий невыносимую боль мужчина опустил её на кровать. Судя по всему, девушка поняла его и тут же вскочила, стараясь как можно скорее дотронуться до выключателя, а затем и закрыть жалюзи. После резко выполненных манёвров, что нервировали айдола, брюнетка опустилась на прежнее место. Ничего в целом не изменилось, но стало немного темнее и спокойнее. Головная боль постепенно угасала, но полностью не исчезла, а изображение в глазах стало более отчётливым.       Спустя несколько минут отхождения от всего этого отвратительного состояния, Джин наконец смог сказать что-то несвязное, хотя думал, что получится что-то вроде: «Что ты здесь делаешь?» Но видимо Мирэль его поняла, так как даже не дослушав до конца, уже раскрыла рот и вдохнула побольше больничного и пропитанного разнообразными лекарствами воздуха:       — Я просто пришла помочь тебе, — она старалась говорить максимально расслабленно, узнав от опытного и профессионального врача, что с человеком, который получил сотрясение мозга, нужно разговаривать как можно тише, иначе его головные боли усилятся раза в три. — В коридоре сидят парни. Они напряжены и расстроены. Они растеряны.       Она прекрасно понимала, что эти слова ничуть не радуют старшего участника, ведь именно из-за него одного они не могут вернуться домой, о котором вчера так мечтательно воображали, идеализируя предстоящую поездку в более красочных тонах, нежели она была бы на самом деле — всё же, трейлер никто не отменял. Но теперь всё повернулось в совершенно неожиданное развитие событий. Наверное, после этой поездки парни больше никогда не будут посещать Россию. Хотя, судя по состоянию Джина, на ближайший год им можно вообще забыть о каких-либо турах или выступлениях. По крайней мере, с участием двадцатипятилетнего мужчины.       Сокджин нахмурился и закрыл глаза, медленно кладя голову на подушку, услышав и полностью обдумав (с великим трудом) сказанное незнакомкой. Он не представлял, что будет дальше. Он не хотел вставать с этой уютной постели, куда-либо двигаться. Танцы и вокал в его голове были перечёркнуты огромным красным крестом. Неизвестно, сколько ему предстоит тут находиться, сколько здесь будет находиться оставшаяся команда. Второе его волновало больше всего. Они не могут перестать заниматься таким любимым, успешным и прибыльным делом лишь из-за Кима. Но ничего другого придумать они не могли.       А если его заменят? И вскоре о Джине совсем позабудут, будут думать, что он больше никогда не вернётся в группу…       — Не волнуйся, — вдруг перебила мысли айдола рядом сидящая леди. — Тебе не о чем беспокоиться. Да и не нужно. Год пролетит быстро и незаметно.       Год?! Быстро и незаметно?! Эта девчонка и понятия не имеет о том, что она говорит! Год пролетит незаметно для неё — для обыкновенной жительницы Москвы, такой же, как и все остальные люди здесь, но для того, кто потратил много лет на борьбу с собой, кто учил этому других людей, кто построил на своей мотивации великую карьеру — это не обычный год. Это потерянный год. Он провалится в бездну для Джина, если команда от него откажется. А она может отказаться. У них просто нет выбора.       С этими размышлениями Джин поначалу и не заметил, как Мирэль обратилась к нему с просьбой о том, чтобы он перестал беспокоиться, притом, что он ничего не говорил. Он совершенно ничего не сообщал ей о своём состоянии, о своих мыслях. Мужчина вновь нахмурился и услышал некую усмешку со стороны Миры. Он не мог смотреть на неё, просто не было сил поднять веки и медленно перевести взгляд с потолка на брюнетку. На глаза будто бы навалилась огромная груда мешков, наполненных чем-то очень тяжёлым. И эта сила перенеслась на голову. Вновь головная боль. Снова чувство тошноты.       — Не сдерживай всю эту гадость в себе, — девушка нахмурилась и опустила корпус тела, хватая ведро и поднося его к голове Джина, прижимая к краю постели. — Я понимаю, перевернуться сложно, но…       Мирэль не успела закончить, как тут же ныне привлекательный мужчина резко обернулся в её сторону и выполнил её просьбу. Леди хоть бы глазом моргнула, но она лишь повыше подняла ёмкость, дабы айдолу было легче рвать, и со спокойным видом перевела взгляд на закрытое жалюзи окно, сквозь которые пробивались яркие лучи дневного солнца.       На часах, что находились на стене напротив постели Сокджина, стрелки показывали около двух часов дня. Со вчерашнего вечера парни провели в больнице всю ночь, утро и день. Они собираются быть здесь до того момента, пока не решат, как поступать и что делать с устоявшейся командой. Казалось, абсолютно все чувства, кроме грусти и злости, они не ощущали. Даже никакого бурчания в желудке не было слышно со стороны всех шести мужчин. Такого никогда не происходило и это загнало BTS в тупик, что ограничился от мира четырьмя стенами. Каждый из них был в депрессии и полном смятении. Но они должны найти выход. И они его найдут.       Джин откашлялся, вытер рот больничной пижамой, и вернулся в изначальное положение. Первые три секунды он чувствовал себя словно мертвец, но тут же к нему вернулась вся боль, но более усиленная — резкое движение всё усугубило. Он широко раскрыл глаза и пытался их не закрыть, ведь боялся уснуть в этом месте навсегда. Он ещё не знал, что с ним происходит, как долго это может длиться, но думал, что вот-вот умрёт, однако где-то в глубине души блистала крохотная частичка надежды, говорящая ему, мол, всё будет в порядке, это ненадолго. Сколько там? Год? Время быстро пролетит? Что ж, он надеялся на это.       — Ты ещё не восстановился, врачи должны проверять твоё состояние несколько недель, но я уговорила их забрать тебя к себе. Какие бы профессиональные врачи здесь не были, а каждый из них до ужаса меркантилен. Я же искренне хочу тебе помочь и полностью искоренить этот момент из твоей памяти, как бы страшно это не звучало. Для тебя это будет только лучше.       Голос незнакомки поначалу немного напряг, но вскоре её спокойная и равномерная речь даже расслабила Сокджина, постепенно погружая его в сон, которого он так старательно пытался избежать. А говорила она так, словно через несколько секунд в одну из его частей тела войдёт игла с успокоительным, но к счастью этого не произошло. И какими же такими волшебными методами она собиралась его излечить? В этой больнице определённо врачей намного больше, не все же они помешаны на одних только деньгах. А она одна — неизвестная и даже более пугающая, нежели несколько профессионалов над его головой, которых он ни разу не видел. Хотя, когда обрывки памяти вдруг впились в голову, Джин увидел как его везут в больничной газели, а рядом несколько врачей, «которых он ни разу не видел», и…и вновь она? Как она оказалась рядом с тем местом, где его…его побили? Или он просто поскользнулся? Эти неизведанные и непонятные тайны снова и снова усиливали эту головную боль, шум в ушах, вызывали рвоту. Ему совершенно нельзя думать, как-либо напрягать любые извилины своего мозга. Абсолютно всё приводило к более-менее утихшим болям. Это раздражало. И эта ярость ни в коем случае не делала лучше. Плохо, больно, отвратительно.       Джин почувствовал нежное прикосновение холодной руки ко лбу. Головная пульсирующая боль утихла, причём не на мгновение, а на долгое время. Мужчина тут же перестал трястись и ощутил такое размеренное спокойствие, что уже не было страшно уснуть.       — Я не позволю тебе умереть, поэтому можешь спокойно спать.       От услышанного Сокджин расслабился ещё больше и наконец смог погрузиться в спокойный, ничем не тревожащий сон. Мирэль ещё некоторое время наблюдала за бледным Джином, ожидая нарастания какой-либо ещё боли, но когда она убедилась, что всё в полном порядке, она поднялась со стула и покинула кабинет, аккуратно и тихо закрывая за собой дверцу до щелчка.       Сидящие в коридоре парни практически одновременно обернулись в её сторону и нетерпеливо ожидали ответа. У кого-то из них даже гуляли желваки от перенапряжения и крайнего раздражения.       — Сегодня вечером я заберу его к себе, — сосредоточенно произнесла Мира, оглянув команду. — Вам придётся вернуться в Сеул без него.       — Думаешь, можно так просто взять и отказаться от участника, который так долго пробивался в команду? — пытаясь сдерживаться, спросил Джей-Хоуп.       — Я абсолютно уверена, что это непросто, но у вас нет выбора. Что, заберёте его с собой? Будете тренироваться и проводить концерты по Москве целый год, пока он не поправится?       Компания замолчала. Они с ужасом понимали, что она права, но решения всё ещё не находили. Да, они могли его бросить, но это означало бы чистейшее предательство, нарушение их всеобщих обещаний о том, что они будут поддерживать друг друга в любой момент.       — Возможно, есть другой выход… — задумчиво предположила Мира, обхватывая подбородок указательным и большим пальцами, смотря в пол и сощурив глаза.       — Ну и какой? — даже не подняв взгляд в её сторону, спросил Намджун. Он, как истинный и преданный своей команде лидер, волновался больше всех присутствующих. Что скажет BigHit, услышав то, что Джин попал в больницу из-за невнимательности парней? А с другой стороны, Сокджин самый старший айдол в группе, кто же знал, что он не сможет противостоять какой-то кучке русских неадекватов?       — Вы и правда можете уехать, а Джин… Он может тренироваться у меня дома. Да, концерты он оттуда вести не будет, но я уверена, что сможет петь сольно. Пока самостоятельно. Поклонникам рассказывать обо всём не нужно. Вы можете…       — Не рассказывать АРМИ? — нахмурившись, произнёс Мин, облокотившись о стену и оперев об неё ногу. — Думаешь, это так просто? Они же сами всё выследят. Они любят строить всякие теории! — мужчина закатил глаза и жестикуляцией отобразил всю глупость некоторых фанатов, что в каждом взгляде айдолов видели какой-то нетрадиционный подтекст. За всю свою успешную карьеру он так и не смог свыкнуться с этой бредятиной.       — Узнать то, что самый старший участник был избит в Москве, получил сотрясение мозга второй степени и был госпитализирован не так уж и легко, поверь мне, Мин Юнги, — Мирэль опустила голову влево и покачала ею. — Вы ведь сами понимаете, что другого выхода нет. Да, он может посчитать вас предателями после всего того, что вы прожили, а теперь вдруг резко взяли и уехали, но, чёрт!.. Извиняюсь. Вам важнее один участник или вся ваша пятилетняя карьера, которую вы достигали сквозь кровь, пот и слёзы?!       Мужчинам определённо не нашлось что ответить. Она в какой раз была права и это даже раздражало. Она будто бы унижала их своей правотой, не давала никакой надежды на какой-то более увеселительный вариант, и как же было отвратительно осознавать, что такого варианта и в помине не существует! Да, они долго шли до этого, были неуверенны в себе, пережили много негатива, и переживают его до сих пор, но через что бы они не проходили, с таким они никогда не сталкивались. Да даже когда у парней вдруг случались некие травмы, это не приводило к такому исходу, а тут вторая степень сотрясения мозга у самого старшего участника! Это немыслимо… Кажется, будто всё это сон и вот-вот они очнутся, уже находясь в Сеуле и отправляясь в следующий город по списку мирового тура. Но нет. Это всё было ужасающей реальностью.       За дверью послышался истошный крик. Все присутствующие тут же удивлённо и испуганно округлили глаза. Первая в палату забежала Мирэль, так как ближе всех находилась к белоснежной дверце. За ней ринулись и остальные, столпившись вокруг койки дёргающегося Джина.       — Это такой признак сотрясения или что?! — прокричал перепуганный Хосок.       — Нет, это явно что-то другое, — пытаясь быть сосредоточенной и спокойной, произнесла Мира, нахмурив брови и подойдя ближе к Сокджину.       Он не открывал глаз, ворочался в постели и кричал от неистовой боли. В палату ворвался врач, расталкивая парней, что мешали ему пробраться к пациенту. Приблизившись к Джину, мужчина в белом халате тут же стал проверять все необходимые и подключённые к Сокджину приборы, но рассмотрев их, врач невнятно произнёс:       — Все его показатели в норме, одно лишь сердце ускорило удары от резких движений…       — И что это тогда? — девушка вжалась ладонями в ручки койки, нетерпеливо ожидая ответа от напряжённого темноволосого доктора.       — Я понятия не имею.       Парни совершенно не осознавали о чём идёт речь и старались понять разговор из выражения лиц Мирэль и рядом стоящего доктора.       — Всё в порядке? — поинтересовался Хосок, сжимающий плечо впереди стоящего лидера.       — Судя по всему, они оба не знают, что с ним происходит, — Намджун пустым взглядом наблюдал за Джином и с огромным сожалением понимал, что ничего не может сделать для его спасения и успокоения.       Спустя ещё несколько реплик и женских криков, врач вылетел из палаты, предварительно грубо толкая мужчин плечом, и больше сюда не заходил ни один специалист.       Компания несколько секунд стояла в ступоре и затем вновь перевела взгляд на Миру, которая в чувстве гнева и ярости напрягала и расслабляла скулы. Её голова слегка дрогнула в нервном тике. И только сейчас все присутствующие осознали, что с уходом «профессионала» Джин успокоился и замолчал, да так замер, будто бы лишился жизни. Но его грудь всё ещё вздымалась, причём, довольно спокойно и размеренно.       — Это существо и понятия не имеет, что с ним происходит, — сквозь зубы произнесла девушка, всё сильнее сжимая ручку постели.       Парни молчали. Они понимали, что хоть одно лишнее слово и эта девчонка заорёт на всю комнату. И всё же, интерес их не покидал.       Мира тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу, остановив её у рта. Обернувшись к окну, девушка некоторое время смотрела сквозь впереди стоящее здание, думая о чём-то своём. И наконец она издала хоть какую-то эмоцию — смех. Она истерически хихикнула и её плечи немного затряслись. Ребята были обеспокоены, но всё ещё молчали. Девушка обернулась и сфокусировала взгляд на Намджуне, отчего рядом стоящий Хосок немного вздрогнул. В её глазах читалось некое сумасшествие и безысходность.       — Не будем ждать вечера.       — Что? — лидер нахмурился. — Ты хочешь забрать его прямо сейчас? Ему необходима помощь квалифицированных специалистов!       — Да не будет никакой помощи! Этот врач отказывается от лечения, всё!       — Это ты виновата, да?! Не могла спокойно поговорить с ним и объяснить…       — Я здесь вообще не причём, ты можешь перестать орать?!       Комната погрузилась в абсолютную тишину, прерываемую писклявыми звуками кардиомонитора. Но ненадолго.       — Я хочу помочь! — крикнула Мира. Её голос срывался и она готова была вот-вот заплакать. — Хочу искренне помочь, а не просто потому, что это очередной пациент! Я не хочу, чтобы Сокджин мучился от боли. Я такой же специалист, как и все здесь работающие, только я реально беспокоюсь о его здоровье. Либо я забираю его домой сейчас, либо он умирает здесь.       — Криками ты ничего не решишь, — вмешался Чонгук.       — До вас дойдёт лучше.       Девушка обернулась в сторону Джина и внимательно осмотрела его. Пульс ровный, кожа бледнее, чем обычно, но в этом нет ничего страшного. Скоро она нормализирует его состояние и постарается сделать это как можно быстрее и качественнее.       Ничего больше не произнеся, Мирэль быстрым шагом покинула кабинет, со всей силы хлопая дверью. Её долго не было в палате, но затем туда вошли несколько врачей, которые попросили команду удалиться и затем вывезли койку с парнем за пределы прохладной палаты. Там его поместили на носилки и кое-как перенесли в служебную машину. Выглядело всё это крайне странно, но разве это кого-то волновало? Главное, что теперь ответственность за его жизнь лежит на посторонней девчонке, которая вообще ему никем не является, однако, она назвалась его далёкой родственницей и этим заполучила хоть какое-то доверие у врачей.       Парни вызвали такси и ехали позади медицинского автомобиля, так как в нём не хватало места. Девушка находилась рядом с бессознательным Сокджином, взяв его ладонь в свои. У него такие длинные пальцы… Интересно, он когда-нибудь играл на пианино? Она не так часто была в сфере корейской музыки, поэтому не особо интересовалась жизнью ребят. Поверхностно знала об их характерах, увлечениях, но никогда не слышала о том, чтобы самый старший участник занимался игрой на клавишном инструменте. Она один-единственный раз видела, как он играет на гитаре, и это звучало так красиво и необычно в дуэте с Чимином.