Сутки без правил

Однажды поздней ночью лучший ученик Слизерина Драко Люциус Малфой шёл по коридору слизеринского подземелья. Шёл он себе и шёл, ничего не подозревая и ни от кого не прячась, насвистывая что-то похожее на «God Save The Queen». В подземельях было тихо, все спали, наслаждаясь уже примерно десятым сном. И вдруг Драко услышал странный шум со стороны покоев несравненного зельевара. Слизеринец вытащил палочку и навострил свои ушки. В этот момент громко и четко послышались голоса. Видимо, профессор открыл дверь своего жилища. — Проваливай отсюда со своими грязными предложениями, — неожиданно услышал Драко непривычный въедливо шипящий голос своего профессора. «Опаньки. Это что ещё за непорядок»? — подумал Малфой и замер, вжимаясь в нишу. И тут он подумал, что спит. Или отравился. Или Уизел подсыпал ему в тыквенный сок психоделический порошок. Потому что в этот момент он услышал голос своего отца, находящегося в подземельях собственной персоной. — Северус, — приторным голосом произнёс Люциус Малфой, — ты изменился. И я не понимаю, что произошло. — Пошел вон, — уже ровно ответил профессор зельеварения, и Драко услышал характерный скрип закрывающейся двери, но остановленной. Очевидно, ногой его папаши. — Не пожалей об этом, Снейп, — ядовито ответил Люциус, и дверь громко хлопнула. Драко вздрогнул и вдруг густо покраснел. «Неужели? Что за? Папа? Ты сошёл с ума»? А папа тем временем пробурчал довольно скверное ругательство и быстро направился к выходу из подземелий. Младший Малфой попытался представить себе, что за грязные предложения имел в виду Северус Снейп. Хотя, кажется, он понимал. В последнее время очень часто на уроках зельеварения, когда не нужно было ничего варить, Драко, не отрываясь, наблюдал за профессором, который мерил шагами класс и красивым, низким и пробирающим до мурашек голосом читал лекцию. Так, стоп. Малфой потряс головой, ошалело поглядел на до сих пор зажатую в руке палочку и понял, что брюки стали жать. «Если отцу можно, то почему мне нет»? — мелькнула шальная мысль. Слизеринец встряхнулся, выпрямился, засунул палочку в рукав и, чеканя шаг, направился к недавно закрывшейся двери. Дверь была тяжелой, резной и облезлой от старости. Почему-то раньше Драко ничего этого не замечал. Перед дверью он глубоко вдохнул, задрал подбородок выше и громко-громко постучал. Стук получился немного истеричным. Дверь распахнулась секунд через десять, и парень подавил желание зажмуриться, потому что Снейп, ожидая увидеть вернувшегося Люциуса, метал молнии. Но увидев перед собой Драко, он как-то резко и растерянно остыл. — Что случилось, мистер Малфой? Мистер Малфой в это время безотрывно пялился на волосатую грудь профессора зельеварения. Черная узорная рубашка была расстегнута аж на три пуговицы. Видимо, он собирался ложиться спать. — У вас это что, семейное?! — прорычал Снейп и втащил обнаглевшего юнца в свои покои. Дезориентированный Драко совершенно ничего не понимал, как и того, что гормоны уже буквально выходили наружу через кожу, не вмещаясь в юношеском теле. Ну или в части тела. — Что вы делаете в коридоре так поздно? — приступил к допросу декан, вспомнив свои обязанности. — Я… гулял, — промямлил Малфой. — Мне не спалось. — Ах вот как, — прищурился Снейп и ненадолго замолчал. Рубашка так и осталась незастегнутой. — В таком случае, может быть, вы устроите свои прелестные телеса вон на том самом кресле и почитаете познавательную литературу? — Да, — машинально кивнул Драко, — то есть, нет. Я… Хотел… Сказать… — Ну что еще? — раздраженно вопросил профессор, косясь в сторону спальни. Большая мягкая кровать безмолвно призывала его в свои объятия. — Явымненравитесьваслюблю, — протараторил смущенный парень и умолк. — У вас распух язык? — ехидно поинтересовался зельевар. — Я ничего не понял. Тогда Малфоя дернул какой-то расшалившийся мерлин. Он быстро приблизился к Снейпу, поднялся на носочки и неловко прикоснулся своими губами к его губам. Сказать, что Снейп обалдел — это ничего не сказать. Драко тут же отстранился, не получив поддержки, и ощутил на своих губах своеобразное послевкусие: едва уловимый вкус коньяка и лимона и, что неожиданно, запах какого-то маггловского косметического средства. — Вы что творите? — выдавил Снейп, постепенно приходя в себя и набирая побольше воздуха в легкие, чтобы хватило для целой гневной тирады. Но… — Я никогда об этом не пожалею, — нагло улыбнулся мальчишка и отступил к двери, замечая на кофейном столике позади профессора два бокала и открытую бутылку коньяка. «Пили с отцом», — вдруг ревниво подумал Драко. — Ты позволяешь себе слишком много в этом учебном заведении, — зашипел профессор. — Думаешь, что твой всемогущий отец открывает любые двери, получает любые вещи, и поэтому ты неуязвим? Ошибаешься, мальчик. — А я все видел и слышал, — заявил этот самый мальчик и еще шире улыбнулся. — Я бы… не против продолжения, — наигранно робко договорил он. Кровь отлила от лица профессора зельеварения, и он стал похож на настоящего вампира. — Вот как… — он скрестил руки и пошел ва-банк: — Дверь в мою спальню вон там, — Снейп кивнул в сторону двери и внимательно уставился на парня, ожидая реакции. А тот развернулся, качнул задницей и пошел в спальню: — Не заставляй меня долго ждать. «Что я делаю»? — попытался воззвать к остаткам своего разума Снейп. Но уж очень хотелось насолить Люциусу. Бутылка коньяка привлекла внимание зельевара. Он схватил ее и отпил прямо из горла. Потом одернул рубашку, поправил волосы и направился в спальню с твердым намерением прогнать зазнавшегося юношу с играющими гормонами.