Сутки без правил

Гермиона Грейнджер лежала в своей кровати и тихо страдала бессонницей. Прошедший день не задался с самого утра, когда она никак не могла попасть к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Женская половина Гриффиндора по какой-то нелепости шумела и галдела в это утро больше, дольше и громче обычного. Потом выяснилось, что причина этого была всего лишь в том, что кому-то родители прислали целый набор пробной дорогой косметики. «Пф, — подумала тогда Гермиона, — нашли, чему радоваться». То ли дело ее радости! Вот, например, сейчас у нее в сумке лежит драгоценнейшее эссе по зельеварению, написанное в два раза больше по объему, чем требовалось. Гриффиндорка считала, что перед таким эссе не устоит даже Снейп. За эссе она ждала высшую оценку, а где-то в глубине души хотелось и похвалы. Но… Оставалось лишь тяжко вздохнуть. Когда она, наконец, попала к умывальнику и зеркалу, времени оставалось в обрез. В итоге ее волосы с правой стороны торчали, а с левой — были примяты, будто она два дня подряд, не вставая, спала на левом боку. Легкий макияж она успела нанести лишь на правую сторону лица. А уже нужно было бежать. Но вроде бы все было в порядке. Только вот во время завтрака Панси Паркинсон без остановки сверлила ее презрительно-уничтожающим взглядом и что-то говорила своим сокурсницам. Гермионе было неловко, и она злилась. Но все обошлось. Немного позже, перед уроком, когда профессор Снейп впустил Гриффиндор и Слизерин в свой класс, Грейнджер с гордым видом полезла в свою сумку за тем самым эссе. Попутно она поглядывала по сторонам: смотрит ли кто-нибудь на нее, ведь она принесла такое чудесное эссе. Вдруг рядом с ней под соседней партой раздалось подозрительное чавканье. Она поморщилась и наклонилась под парту. Там ее взору предстало интересное зрелище: Рон Уизли, кое-как вместив голову под парту, пожирал кекс, посыпанный пудрой. Пудра была везде: на полу, на ботинках Рона, на мантии и, конечно же, на щеках и носу. Гермиону затошнило, она дернулась из-под парты и в результате сильно ударилась головой о ее крышку. Вконец разозленная она рванула замок на сумке и… обнаружила, что эссе на месте нет. Рон в это время вылез и удивленно уставился на Гермиону, не понимая, почему она вдруг надумала биться головой о парту. — Рон! — закричала она. — Быстро верни мое эссе! — А? — окончательно обескураженный он перестал жевать и спрятал недоеденный кекс в карман. — Ты ведешь себя как невоспитанный ребенок! — начала горячиться она. — Если я отказалась писать тебе эссе, это не значит, что ты должен своровать мое! — она стукнула кулаком по парте, и несколько слизеринцев уставились на нее. — Я ничего не брал, — начал оправдываться Уизли. — Гермиона, ты что? Я сам написал, — он протянул ей измятый пергамент, измазанный чернилами. Прочитав первое предложение, Гермиона хмыкнула и поняла, что он не врет и эссе не брал. «Мне конец», — подумала она. Перед окончанием урока, когда Снейп пошел собирать домашнюю работу и подошел к гриффиндорке, она покраснела: — Проф… профессор Снейп, кто-то украл мое эссе из моей сумки, — пробормотала она и протянула ему расстегнутую сумку. — Видите, его нет. На протяжении всей фразы бровь зельевара медленно поднималась вверх. — Отвратительно, мисс Грейнджер, — высказался он и пошел дальше. Ей захотелось провалиться под землю. Она ведь ждала оценки превосходно! На этом кошмар не закончился. Буквально через полминуты Рон передал ей какую-то записку. На ее вопросительный взгляд он просто пожал плечами. Гермиона развернула записку: «Если уж ты теперь не всезнайка, то, может быть, сходим вместе в Хогсмид и выпьем сливочного пива, а потом…» Далее шла не очень приличная картинка. Злость и отчаяние захлестнули ее. Неисправимый и наглый Малфой! А ведь он нравился ей. Особенно в последнее время, когда Рон стал уделять время и внимание только еде. Гермиона разорвала бумажку, свернула в комок и швырнула его в отправителя. — Минус пятнадцать баллов Гриффиндор, — моментально раздался голос Снейпа. Гриффиндорке захотелось зарыдать. И теперь, лежа в кровати, она почувствовала, как защипало в глазах. Весь день и уже полночи она думала только о своем унижении и… о Драко Малфое. Он такой красивый и воспитанный. Ну, как сказать вообще-то… Временами воспитанный. «Но если бы он меня полюбил, то был бы совсем другим», — мечтательно подумала она. И в этот момент ей невыносимо сильно захотелось его увидеть. Не замечая, что делает, она встала, закуталась в свою мантию и пошла к выходу из башни Гриффиндора. Ночной Хогвартс! Такой загадочный и таинственный. Тихий и шуршащий непонятными звуками. Могучие своды, высокие башни, крутые лестницы! И все это в полутьме. — Люмос! — послышался тихий голос. Гермиона целенаправленно шла к подземельям Слизерина. Она ни о чем не думала, просто шла, и уже успела замерзнуть, как вдруг услышала чьи-то быстрые шаги. Она потушила свет и юркнула в прилегающий коридор. Кто-то быстро пролетел мимо нее, и Гермиона могла поклясться, что это был мистер Малфой! «Что он тут делает»?! Все чуднее и чуднее становилось в подземельях. Гриффиндорка вновь возобновила свое путешествие и вышла к комнатам профессора Снейпа. И самое главное — дверь была открыта, в проеме стоял сам Снейп, а перед ним спиной к ней… Драко. Сердце Гермионы вострепетало, и пульс пустился вскачь. Но профессор зельеварения в этот момент почему-то разозлился и быстро втянул Малфоя внутрь. Девушка осталась одна и с большим разочарованием.