Part 1
26 августа 2018 г., 16:06
— Сегодня снова? — спрашивает Лионель, увидев на пороге своего заведения друга. Иван смотрит на него замученным взглядом, пытается растереть синяки под глазами и проходит, чтобы выпить утреннюю чашку кофе, потому что если он напугает детей своим лицом панды, то главврач точно не обрадуется.
— Я поправился на три килограмма за последние две недели, — выдыхает хорват, присаживаясь за столик в углу ресторана, где они обычно сидят по вечерам после работы, обсуждая произошедшее за день.
— Скажу, чтобы принесли кофе, — с сочувствием смотрит на Ракитича Месси и уходит, пока мужчина поправляет ворот пуловера и старается не беситься, как делал это часом ранее ещё дома. Гадское желание жрать печенье появилось не так давно, около месяца назад, но могло возникнуть в любое время, Иван в такие моменты душу хотел продать хоть за один кусочек, лишь бы съесть и не умирать.
— Ваш кофе, — милая официантка улыбается ему так, будто надеется, что он возьмёт её замуж, хотя это вряд ли, потому что родители тогда закрутят его мозг в трубочку.
Нельзя жениться или выходить замуж за того, кто не подходит твоей душе. И Ракитич ну просто не знает, где гуляет его заблудшая душонка, а бабушке скоро помирать, и она хочет увидеть внука счастливым. Ваня падает лицом на стол, ожидая, когда остынет любимый напиток.
Жерар около полумесяца назад выдвинул теорию о том, что его желание печенек в любое время суток как-то связано с его человеком. Человеком, который непонятно что делает для того, чтобы он ел печенья просто двадцать четыре часа в сутки. Это надоедает, с каждым днём всё больше и больше, потому что хотение испеченного лакомства может появиться даже ночью, когда он спит. На этот случай у него всегда около кровати на тумбочке стоит пачка сладких крекеров. Иван ненавидит свою жизнь и молит её о том, чтобы это поскорее закончилось.
— Вот твой заказ. Только прошу, не опаздывай в школу, а то в прошлый раз мне прилетело от твоего классного руководителя. — Ракитич поворачивает голову в сторону друга, заметив около Месси курьера, работающего здесь относительно недавно. Парень худой, если не сказать, что тощий, с волосами, едва достающими до плеч и большими глазами, Иван смотрит на них и отворачивается к своему кофе.
Нужно срочно что-то делать.
взрослеют, но по традиции быстро убегают от уборщицы, которая застаёт их в туалете за неблагодарным делом.
Жерар помнит, что был таким же. Даже в шестнадцать лет ему всё было интересно, и поцеловаться с девчонкой или мальчишкой в школе — было обязательством, а уж если ты родственную душу нашёл, то всё, уборщиц столько не было, чтобы следить за целующимися учениками. Пике вспоминает то время с улыбкой, морщится от непроходящей ноющей боли в голове и трёт затылок.
Он работает классным руководителем одного из старших классов и одного начального, это, конечно, небо и земля, но порой дети так похожи на уже подросших учеников, а подростки, наоборот… слишком напоминают детей. Жерар останавливается около окна и смотрит во двор школы, где, кажется, начинается что-то интересное, потому что ученики, вышедшие на улицу, явно проявляют интерес к потасовке, что произошла несколько минут назад.
Боль становится резче, долбит по мозгу и ударяет куда-то в губы, пока он добирается до двух парней в центре. Один уже с разбитым лицом, тихо рычит, сжимает кулаки и хочет двинуться вперёд на второго. Тот потрёпан больше, поэтому инстинктивно делает шаг назад от последующего удара. Пике успевает вовремя схватить ученика за руку, посмотрев на того сверху вниз.
— Решили устроить драку прямо в середине учебного дня?
— Он должен следить за языком, — шипит старшеклассник, понимая, как его бесит разница в росте, хотя он ниже всего на полголовы.
— А ты должен следить за руками, — тихо говорит Жерар и оборачивается на второго виновника происшествия. — Иди в медпункт, а ты — за мной.
Учащиеся горестно вздыхают и разбредаются. Пике поправляет пиджак, заходит в школу и морщится, думая, что нужно таки выпить таблетку. Боль медленно расползается по всей черепной коробке, он только раз оборачивается, заметив, как ученик вытирает кровь с губы.
— Проходи, — пустующая учительская оказывается как раз кстати. — И расскажи мне, что случилось опять. Ты только недавно перешёл в эту школу, а уже поднял тут всех на уши, так нельзя делать…
— Ой, да бросьте, будто вы ни разу не дрались в школьные годы.
— Я приходил в школу учиться, — спокойно отвечает Пике, протянув ученику ватный диск. — Вытри, зеркало на двери.
— Все вы так говорите, — фыркает парень, стирая кровь с кожи. Жерар замечает, как из-под рукава рубашки выглядывает татуировка, но решает не спрашивать. С новенькими всегда общаться сложно, они ершистые и непривыкшие, ты даже представить не можешь, что они могут выкинуть, когда ты отвернёшься. — Это не ваше дело.
— Я — твой классный руководитель.
— Я вам очень сочувствую, — сквозь зубы шипит старшеклассник и выходит из учительской, когда Пике отворачивается к своему столу.
— Серхио!
— До свидания, учитель.
— Серхио Рамос! — выходит он из кабинета, когда парень уже заворачивает в сторону лестницы. — Бл…
— Как дела, профессор? — молодой коллега появляется как раз вовремя. Жерар улыбается.
✖ ✖ ✖
— Совсем плохо выглядишь, — на входе в кабинет его встречает коллега. Девушка поправляет хвост на затылке, смотрится в зеркало, висящее в коридоре, и улыбается. Иван кивает, тяжело вздохнув, и заходит в кабинет. Через полчаса начинается приём, а он по-прежнему клюёт носом. Кофе уже не спасает. — Как там Лионель с Жери? — Нормально, цветут и пахнут, — отвечает Ракитич, включив компьютер. Надо вспомнить, кто должен сегодня прийти к нему на приём, чтобы ненароком не перепутать и не выписать кого-то другого. — Глазки так и не проявились? — педиатр поднимает голову и смотрит на Джорджину, та слабо улыбается и садится за стол напротив, поправив воротник белого халата. — Нет.✖ ✖ ✖
Лионель чувствует себя слепым, когда смотрит в зеркало, потому что обесцвеченные зрачки — то ещё зрелище. Белые, они почти сливаются с глазным яблоком, не давая порой собеседнику понять, куда смотрит аргентинец. Месси жалеет, что особенности передаются по наследству, потому что его особенность, связанная с душой — херня полнейшая. Он не может себя чувствовать нормальным человеком, коллеги и знакомые привыкли к этому, но у чужих людей это всё ещё вызывает вопросы. — Мама, а почему у меня глаза… белые? — мальчик растирает свои щёки, не понимает, что с ним, когда смотрит в зеркало. Женщина поправляет отросшие волосы сына и улыбается, присев рядом с маленьким Месси. — Это твоя особенность. — Особенность? — Когда ты встретишь человека, которого полюбишь и почувствуешь связь ваших душ, цвет твоих глаз тут же появится. — Обещаешь? — Обещаю. Лионель готов матом крыть эту блядскую родственную душу, потому что ему уже двадцать восемь, а родственная душа потерялась, похоже, когда шла к нему. Ему не нужна любовь, не нужны клятвы, ему спокойно и хорошо одному, но бесцветные глаза — худшее, что вообще могло быть в его жизни. Он готов взять отпуск и отправиться на край света, лишь бы найти того, кто окрасит его глаза в любой цвет. Голубой, зелёный, серый или карий — без разницы, он чувствует себя слепым и не может с этим смириться. Бабушка говорила, что цвет будет постепенно проявляться, если он встретит своего человека и будет проходить рядом с ним каждый день, а когда посмотрит этому человеку в глаза — зрачки полностью приобретут свой истинный цвет. Лионель ждёт этого дня, чтобы вечером после работы посмотреть в зеркало и увидеть зрачки, движение которых будет заметно. Он выдыхает и опускает голову, снова загоняется, хотя о его особенности никто обычно не напоминает. — А вдруг это преподаватель истории? — смеётся Ракитич, когда они стоят в перерыве между парами. Даже в многолюдном университете, где с вероятностью в девяноста процентов мог проявиться цвет — родственной души так и не оказалось. — Вряд ли, у него метка на шее, — тянет Пике, зевая и утыкаясь носом в рюкзак. — А может… он ещё не родился? — Лионель не хочет об этом думать. Они знакомы со студенчества, с него же они по жизни идут тремя лучшими друзьями. Забавно, что все трое ещё не встретили тех, кто был предназначен им судьбой. В рот её еб… — Лео? — молоденькая официантка виновато опускает взгляд и комкает в руках полотенце. Месси непонимающе смотрит на неё, девушка теряется и тут же начинает плакать. — Прости, прости, прости, я случайно вазу разбила. Бесцветные глаза скрываются за прикрывающимися веками, когда он выдыхает. Твою мать.✖ ✖ ✖
— Учитель! — Жерар оборачивается. — Смотрите, что сделала! — девочка протягивает ему бумажного журавлика и Пике улыбается. — Красиво. Сама сделала? — ученица быстро-быстро кивает и отвлекается на друзей, которые зовут её пойти с ними. Мужчина смотрит вслед убегающему ребёнку и понимает, что действительно любит свою работу. Одно плохо — школа совмещённая, на одном этаже ты видишь маленьких и милых детишек, бегающих и смеющихся, поднимаешься на этаж выше и видишь, как по коридору расползается атмосфера разврата, ибо подростки слишком рано✖ ✖ ✖
— Это невозможно. Я не был таким в их возрасте, и я просто не знаю, что делать, — боль к вечеру проходит, Жерар впивается пальцами в кружку чая, любезно приготовленного Лионелем. Месси сидит рядом, сочувственно кивает и трёт глаза, потому что после рабочего дня на кухне, в кабинете и в зале они просто не функционируют. У Ракитича всё проще — обычный день, несколько десятков детей и весёлое щебетание Джорджины рядом, ничего особенного. — Попробуй стать… другом? — предлагает Иван, отпивая кофе. Время около семи, он напряжённо смотрит на время, стучит пальцами по белой керамике. Ждёт. — Они меня закопают во дворе школы, — горестно выдыхает Пике и понимает, что идея-то неплоха, но подростки в большинстве случаев упрямы и дружить с учителем — себя не уважать. Лионель хлопает друга по плечу и встаёт, чтобы отойти на несколько секунд, посмотреть, как продвигается работа на кухне. Ракитич настороженно смотрит на чай, словно видит вибрацию в тёплой воде, сжимает, разжимает пальцы и резко вскакивает. Пике испуганно вздрагивает. — Лионель, печенье! — повара оглядываются на забегающего в помещение мужчину, ничего не понимают, пока Месси пытается быстро вспомнить, где у них хранится печенье для десертов. — Ваня. — Просто. Дай. Мне. Ёбаное. Печенье!✖ ✖ ✖
Аргентинец с испанцем смотрят на растекающегося по дивану друга. Тот довольно прикрывает глаза после съеденного, облегчённо выдыхает. Лионель смотрит на Жерара. — С этим надо что-то делать. — Определённо.
