Rainbow, cookies and problems

Жить в семье, где отец — алкоголик, а мать работает на двух работах, приходя домой около полуночи, сложно. Особенно сложно, когда маленькая сестрёнка начинает болеть, температура скачет от тридцати семи до тридцати восьми, девочка кашляет и жмётся к нему, пытаясь согреться. Лука касается лба сестрёнки холодными пальцами, застёгивает голубую кофточку и улыбается. — Придём к доктору, и он тебя вылечит, хорошо? — малышка хлюпает носом и кивает. Модрич сочувствует ей, понимает, что такое болеть, и говорит подождать его. В ближайшие часов шесть он точно не поест, поэтому нужно хотя бы залить в себя немного молока, чтобы желудок не сходил с ума. Хорват благодарит друзей матери, дающих им по две бутылки молока каждые четыре дня, зная, как старший сын любит его и пьёт каждый день, чтобы не сдохнуть от голода. Даника недовольно трёт покрасневшие глаза и берёт брата за руку, когда он улыбается ей. Отец не просыпался с прошлой ночи, Лука думает, что никогда в своей жизни пить не будет, и закрывает дверь на ключ. Он ненавидит больницы, больничный запах, особенно царящий около кабинетов стоматологии. Дантисты кажутся чудовищами даже в семнадцать, Модрич крепче сжимает руку девочки и улыбается. Сестра оглядывается на проходящих мимо людей и жмётся ближе к брату. — Не бойся, — улыбается Лука и подхватывает ребёнка на руки, подходя к кабинету педиатра. Взгляд тут же падает на врача, стоящего неподалёку, молодой мужчина закидывает в рот что-то похожее на печенье, слишком громко и облегчённо выдыхает и оборачивается. — О… — Модрич оглядывает человека перед собой с ног и до головы, сдерживает улыбку. — У вас тут… — он показывает пальцами на свои губы, вызвав на лице доктора удивление. Педиатр про себя матерится, стирая крошки с уголков губ и улыбаясь. — Простите. — Всё в порядке.

✖ ✖ ✖

— Как тебя зовут? — Лука сидит в углу кабинета, пока мужчина осматривает девочку, измеряет температуру, проверяет горло. Всё по стандарту, Модрич помнит, что у мамы не было времени водить его по больницам. Когда они переехали в Испанию, бизнес отца процветал, а потом партнёры отвернулись, что привело к гибели семейной идиллии. В Хорватию вернуться не получилось, поэтому они застряли тут, выживая лишь на заработанное мамой и самим Лукой. Хорошо, что директор ресторана около школы оказался прекрасным человеком, без каких-либо раздумий приняв его на подработку. Правда, учителям она не нравилась, потому что Лука постоянно опаздывал на учёбу, но что поделать. — Даника. — Молодой мужчина вскидывает брови и смотрит на девочку, после поднимает взгляд на её старшего брата. — А меня Ваня, приятно познакомиться, — ребёнок жмёт тёплую ладонь и улыбается. Модрич слышит хриплый кашель и прикрывает глаза. — Давай, я дам тебе волшебный напиток, который тебя вылечит? — сестра удивлённо смотрит на педиатра, неуверенно кивает. — А оно не горькое? — Совсем немного, зато волшебное, — Даника подозрительно смотрит на ярко-зелёную жидкость в белой пластмассовой ложке и открывает рот. Лука улыбается и чешет шею, понимая, что улыбка мужчины очень искренняя, он не старается притворяться перед ребёнком, треплет сестру по волосам и смеётся, когда она морщится от горького сиропа. — Скоро будешь здорова, обещаю! — девочка подбегает к брату и тот встаёт, взяв её на руки. — Когда в следующий… — заметив на себе слишком… странный взгляд, Модрич слегка дёргает плечом. Иван пару раз моргает и размашисто что-то пишет на бумаге, обозначая время и день. — Я написал ещё лекарства, постарайтесь сделать так, чтобы она пила их перед сном, — Лука заторможено кивает и покидает кабинет врача, на ходу целуя девочку в щёку.

✖ ✖ ✖

Отведя Данику к женщине, живущей по соседству, он со всех сил несётся в школу, потому что первый урок уже идёт, а он терпеть не может опаздывать. Особенно, когда в классе появляются новенькие, ведущие себя, как цари всего мира людского. В школе стоит такая тишина, что в ушах звенит, Модрич поправляет сумку на плече, воротник рубашки под пуловером и вздыхает, заходя в класс. — Простите. — Десятки глаз тут же смотрят на него. Учитель мягко улыбается и кивает, разрешая пройти на своё место. — Наш маленький Лукита проспал, — Лука раздражённо смотрит на новенького и с каменным лицом достаёт тетрадь. — Серхио, смотрю, ты очень заинтересован темой урока, — Рамос закатывает глаза и оборачивается к своей парте. — Вы правы, учитель, — Модрич смотрит на классного руководителя и хмыкает, когда тот расплывается в улыбке. Этой улыбкой можно убить, если постараться, она не предвещает ничего хорошего, поэтому он прикрывает глаза, когда Жерар Пике говорит: — Тогда на следующий урок с тебя доклад, буду очень рад послушать. Лука чувствует себя чёртовым победителем, хотя ничего такого не сделал. Новенький доставал его даже в их школьном футбольном клубе, постоянно цепляясь к росту и волосам. Они пришли вместе с другом, который был более спокойный, но если начиналось что-то интересное — тут же оживлялся, иногда улыбался и не на шутку пугал бесцветными глазами. Модрича особо не трогал, в отличие от бляд… — Серхио, ещё один поворот головы и ты встанешь. — Простите, у ч и т е л ь. — Жерар поправляет лацканы пиджака и подходит к доске, взяв указку в руки. Луке порой кажется, что Пике готов ей бить каждого, кто не слушает его.

✖ ✖ ✖

Сначала это было предметом насмешек. В начальной школе, когда дети пугались и не понимали, почему у мальчика, бегающего рядом, бесцветные глаза. Отец всегда говорил, что этого стыдиться не стоит, у него вся жизнь впереди, он ещё встретит того, кто поможет ему. Со временем всё успокоилось, одноклассники перестали обращать внимание, а он старался лишний раз не заморачиваться, пока в седьмом классе к ним не перевёлся Серхио Рамос. Мальчишка был шумным и очень ярким, постоянно шутил над всеми, смеялся, издевался над убогими представителями их класса, в общем, делал всё, чтобы привлечь к себе внимание. Разумеется, вокруг него должны были находиться только особенные люди, поэтому первым под прицел попал Криштиану. — Дружить бум? — Серхио жевал бутерброд и слова на перерыве, Роналду сидел и вырисовывал на белой клетчатой бумаге мордочку своей кошки. Комплекс детства отдавался в подростковой жизни, хотя из одноклассников никто больше не заикался, потому что португалец был выше всех в классе и мог вломить так, что челюсть потеряется в космосе. В тихом омуте, как говорится. — Зачем? — Криштиану с сомнением смотрел на протянутую ладонь, но Рамос не был бы Рамосом. Он нагло схватил мальчишку за руку и пожал её. — Ты особенный. Выделяешься среди других, — улыбнулся Серхио. Карандаш упал из пальцев. Рамос был тем, кто научил наступать на горло комплексам и любить свою особенность, что до этого не удавалось никому. Рамос не мог отлипнуть, постоянно таскался рядом и хвастался перед девчонками тем, что повезёт той, кто сможет придать цвет глазам его друга. Криштиану порой чувствовал себя некомфортно, но со временем расслабился, позволив лучшему другу поступать так, как тот хочет. Они веселились вместе, грустили вместе и постоянно были рядом. Брат за брата, зуб за зуб, око за око. Или как там? Родители Роналду рады новому другу не были, Криштиану не любил драться, но с длинным языком Серхио… — Мужики должны отвечать за свои слова и действия! — португалец с тяжелым вздохом треплет покрашенные волосы на своей голове, потому что испанец также любил эксперименты. Слишком любил. — Это ты мужик, что ли? — старшеклассники были его роста, но сильнее в раза два, поэтому мама долго распылялась, отстирывая кровь от белой футболки сына. — Жрать идешь? — в свои семнадцать Серхио был покрыт татуировками, кажется, с головы до ног. Желание выделяться и не соответствовать правилам порой несло за собой слишком жесткие последствия, как, например, их перевод в эту школу, потому что из-за послужного списка другие учебные заведения города отказались принимать их. Рамос любил быть лучше, всегда и везде, заражал этим Криштиану, и они неслись, как гоночные машины, сбивая всех на своём пути. Последним, попавшим под ноги, стал одноклассник — Лука Модрич. Роналду сначала не понимал, как это чудо, ниже его на головы две, может быть полезен на поле, но после увиденного засунул свои предубеждения подальше, в отличие от Серхио. — Разумеется, — улыбается Криштиану. Девочки и даже мальчики Рамоса любили, особенно на футбольных матчах, пытались обступить и не дать пройти даже товарищам по команде. Роналду пытался встречаться, пытался найти того, кто смог бы помочь ему избавиться от бесцветных глаз, но всё было тщетно. Молоденькие блондинки, брюнетки, шатенки недовольно фыркали, когда видели, что цвет не меняется. Криштиану даже не расстраивался, закатывал глаза на очередную пассию друга, высказывал Серхио то, что думает о ней. — Я могу дать тебе только один совет, — ему было пятнадцать и он только что встретил ту, что ему понравилась. Отец был не против, улыбался и хлопал по плечу, но сказал то, что сын не ожидал услышать. — Когда ты встретишь своего человека — ни за что не отпускай его, борись до конца, потому что он — твоя вторая половина, часть души, которая важна и нужна тебе. Папа умер два года назад на работе. Несчастный случай. Криштиану вспоминает его с улыбкой, когда пинает мяч и, по факту, играет только ради него, в свободное от футбола время сидя где-нибудь на веранде дома под широким козырьком и пачкая грифельными чернилами бумагу. Он не был романтиком и надежд на обретение родственной души в ближайшее время не питал, но чистый юношеский интерес — узнать, как выглядит тот, кто предназначен… — Лукита! — Роналду дёргает уголками губ, смотря на недовольного Модрича, что садится за стол к кучке учеников, обычно не выделяющихся на фоне остального класса. Рамос потягивает сок через трубочку, чешет запястье и ударяется о ножку стола коленом, тихо заскулив. — Твою ма… — Лука, услышав писк, оборачивается и улыбается. Криштиану ведёт бровями и допивает чай из бутылки, понимая, что кусок в горло не лезет. — Потренируемся вечером? — Можно, всё равно делать нечего.

✖ ✖ ✖

Жерар чувствует себя разваливающимся стариком, потому что голова болит не так уж часто, но стандартно раз в два-три дня. Иногда боль спускается вниз, бьёт по коленям, иногда по руке, пальцам. Ему бы в больницу сходить, но с его работой он только из школы выходит в семь вечера, а по выходным проверяет горы тетрадей. Лионель встречает его около ресторана, прощается с администратором и улыбается Жерару, говоря о том, что сегодня они могут завалиться к нему и немного посидеть. — Ваня? — Подойдёт позже. Солнце сегодня по-весеннему тёплое, оранжевое. Кажется, прикоснись и почувствуешь мягкое одеяло, окутывающее тебя со всех сторон. Зеленеющая листва тихо шумит, они идут по тротуару до дома Месси, обсуждая прошедший день. Жерар рассказывает о книге, лежащей в портфеле, говорит, что у него есть теория по поводу зверской зависимости Ивана, он обещает всё рассказать, как только они соберутся вместе. Сам Пике понятия не имеет о том, что его связывает с родственной душой. Никаких меток, каких-то особенностей, всё тихо и спокойно, ничего не мешает, даже намёка на скорое появление его второй души нет. Грустить от этого Жерар устал ещё в двадцать три, когда устроился в школу. В жизни появились дела поважнее, чем поиски соулмейта и прочей херни, не дающей здраво мыслить. Он любит свою работу и любит детей, особенно тех, что постарше. — Подожди, — испанец останавливается, заставив Лионеля притормозить и посмотреть на стадион. Месси вглядывается в два силуэта, бегающих по полю. Он улыбается, вспоминает, как в молодости без конца гонял мяч, а потом забросил футбол из-за выпускных экзаменов и будущего поступления. Он слышит, как парни смеются, иногда падают и пытаются забить голы друг другу. — Серхио Рамос! — один из учеников вдруг оборачивается, а второй, видимо, не услышав голос учителя, слишком сильно бьёт по мячу, попадая по уху друга и рикошетом отправляя мяч в полёт. Прямо в лицо молодого учителя. Сердце падает в задницу. Лионель еле успевает выставить руку, чтобы поймать летящую в сторону друга сферу и не дать ей коснуться лица Жерара. Пике мысленно дописывает завещание и возвращается на землю. Парни подбегают к ним, поражённые молниеносной реакцией незнакомого человека. Серхио, будучи тем ещё идиотом, начинает извиняться, пока Лионель рассматривает школьника, стоящего рядом с ним. Он просто поражается росту и размерам старшеклассников, в семнадцать они уже выглядят на двадцать и старше. Месси прикрывает глаза от мелькнувшей в душе зависти, потому что в восемнадцать он даже книгу в библиотеке достать нормально не мог. — Доклад не забудь, — отошедший от потрясения Жерар поправляет галстук. Лионель уже поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо парню, стоящему рядом, но звонок телефона в кармане отвлекает. — Я освободился, скоро буду! Не забудьте купить мне печенья! — Иван звонил, нужно идти. — Жерар поздно замечает слабое жжение на кончике уха, причитает про себя и говорит, чтобы Рамос не шалил и не попадал в неприятности. Серхио крутит в руках мяч и улыбается, закатывая глаза после. — Он меня доконает, — Криштиану чувствует, как в его грудь слабо врезается мяч и не может отвести взгляд от уходящих мужчин. Испанец останавливается. — Криш? — Роналду пару раз моргает и улыбается. — Так, что там по счёту? — Отвали, я отыграюсь.

✖ ✖ ✖

— Здесь написано, что у вас с родственной душой может быть связь через вкус. — Иван вскидывает брови в непонимании. Лионель тоже не особо понимает, помешивает зелёный чай в большой чашке и облизывает ложку, откладывая её на столик. — В смысле, например, он поел солёной рыбы, а у тебя жажда такая, что ты просто умираешь, и наоборот… — Это самая блядская связь, о которой я только слышал, — накрывает лицо руками Иван, желая в отмщение за печеньки нажраться чего-нибудь соленого, и устроить своей родственной душонке праздник. — Других вариантов нет? — Жерар качает головой, понимая, что если связывать соулмейта с едой, то других вариантов и правда нет. — О нет, — задыхается Ракитич, вызвав у друзей на лицах испуг. — Лео… — Месси вздыхает и вытаскивает из-под бедра пачку печенья, купленного часом ранее. — Ты святой! — Единственное, мы не можем узнать, что он ест или пьёт, что тебя так колбасит, — задумчиво протягивает Жерар, почувствовав боль в затылке. Снова.

✖ ✖ ✖

Трубочки с насыпанными туда вкусными шариками прекрасно сочетаются с молоком. Сестрёнка отбирает у брата стакан, чтобы сделать несколько глотков, пока тот пишет домашнее задание, сидя за низким столиком в гостиной. Отца нет дома, а мама ещё не вернулась с работы, поэтому, приготовив ужин, Лука старается отвлечься от не покидающих голову мыслей. Он думает о школе и учениках, о домашнем задании, об отце, который ничего не собирается делать со своей жизнью, о вечно уставшей маме. Молоко приятно обволакивает пищевод, Модрич вспоминает, что как-то попробовал год назад курить и пить молоко, вкус получился незабываемым. Напиток придаёт табаку более мягкий вкус, дым не так дерёт глотку. — Ты скоро? — Даника забирается на его колени и смотрит в тетрадь с написанными там строками. — Лу… — Ещё немного, принцесса, и пойдём спать, — он целует сестру в макушку и гладит по волосам.

✖ ✖ ✖

— Я убью его, — хрипло выдыхает Ракитич. — Как только найду, я просто поквитаюсь с ним за все мои страдания, — желудок неприятно стонет от печенья, потому что кроме него в желудке сегодня почти ничего не было. — Я сяду, на десять или двадцать лет, но прикончу его. Лионель тихо смеётся, отметив про себя, что это даже мило и необычно. Он изучает новое меню, составленное им днём, вычёркивает что-то, пока Жерар смотрит в телевизор и морщится. Боль расползается по всей черепной коробке, не даёт спокойно мыслить. Кажется, только Месси сейчас не страдает, сидит себе спокойно. Удачливый засранец.

✖ ✖ ✖

— Блядь, мне же больно! — орёт Серхио на всю комнату, когда ему в голову прилетает книга по биологии. Криштиану подбрасывает в одной руке мяч для тенниса, рассматривает плакаты с футболистами и отправляет мяч вслед за книжкой. — Сука блядская! — Роналду тихо смеётся, когда Рамос поднимается со стула, понимая, что доклад он в школу так и не донесёт. Португалец кидает ему в лоб брелок, вместе с ключом от дома, и задыхается, когда на него наваливаются, пытаются ущипнуть побольнее. — Серх… Рамос… — Будьте потише! — стук в дверь от старшей сестры заставляет обоих замереть. — А то что? — подаёт голос Рамос после минутной тишины. — Градусник в задницу вставлю! — Оставь свои медицинские штучки при себе! — Криштиану смотрит на Антонеллу, заглядывающую в комнату. — Я, конечно, понимаю, что у вас близкие отношения, но давайте вы это будете делать, когда я уеду домой.

✖ ✖ ✖

Криштиану возвращается домой около двенадцати, тихо открывает дверь и заходит, с облегчённым вздохом услышав тишину. После суточных смен женщина спит крепко, это спасает поздно приходящего домой сына, который тихим шагом бредёт до ванной. Яркий свет немного бьёт по глазам, Роналду стягивает с себя футболку и приглаживает растрепавшиеся волосы, умывая лицо. Надо бы сходить в душ, но это он может сделать утром. Зеркало чётко даёт рассмотреть себя, парень пару раз моргает, прищуривается, открывает глаза. — Какого… — он видит на бесцветной оболочке глаза какие-то странные пятна, пытается вглядеться, но ничего не получается. Стоит около десяти минут, пару раз моргает и решает, что слишком хочет спать. Наверное, просто показалось. Альбом с рисунками закидывается на стол до завтра или послезавтра, потому что скоро выходные и, погуляв с Серхио, он сможет прийти домой и спокойно порисовать. Роналду падает на застеленную кровать, вспомнив двух мужчин, один из которых был их учителем. Криштиану был выше второго на голову, это даже позабавило, он пытается воспроизвести в голове образ увиденного человека и вдруг встаёт, подходя к столу. В темноте не видно карандашей, поэтому парень берёт наугад первый попавшийся и идёт к окну. Свет уличных фонарей падает на подоконник, трогает светлую кожу и пальцы. Грифель касается белой бумаги, скользнув вниз.

✖ ✖ ✖

Мама утром находит его спящим на подоконнике, осторожно вытаскивает из рук сына альбом и смотрит на рисунок. Странное изображение человека без… глаз. — Что ты делаешь? — женщина вздрагивает, услышав хриплый голос сына. — Пора в школу. Криштиану кивает и морщится от боли в пояснице, забирает назад нарисованное ночью, всматривается в грифельные линии, выдыхает. Испачканный лист бумаги комкается и отправляется в небольшое мусорное ведро, стоящее под столом. Мама целует его на выходе из дома, гладит по плечу и вдруг останавливается. — Посмотри на меня, — Роналду немного не понимает зачем, но поднимает взгляд. Женщина касается пальцами его щеки, убрав со лба волосы. — У тебя цвет начинает появляться. Боже, ты видел её, да? Взятая со стола минуту назад бутылка падает. — Я... не знаю.