От ненависти до любви...

Гарри знал, что зря поддался влиянию Гермионы и притащился на эту глупую вечеринку. Идея идти на вечер в честь обручения, особенно если будущая невеста – твоя бывшая девушка, которая разбила тебе сердце - изначально попахивала мазохизмом. А если учесть факт, что сюда явились знакомые со всех факультетов, которых ты не видел на протяжении года, и если положить руку на сердце – то не видел бы столько же; плюс как заключительный штрих - жених слизеринец – не добавляли комизма ситуации. Сейчас Гарри очень завидовал Джорджу. Тот явился в самом начале вечера, поцеловал сестру, пожал руку будущему родственнику и свинтил, ссылаясь на дела в магазинчике, оставив в подарок - снятый и оплаченный паб на растерзание гостей. Вначале все было тихо и мирно, но чем чаще произносились тосты в честь молодых, тем веселее становилась компания. Гарри попытался спрятаться в щель, как таракан, чтобы не испытывать судьбу, выбрав для этого какой-то дальний угол, и не вылазить оттуда до конца вечера. Но знакомые будто заключили пари на тысячу галеонов о том, кто из них быстрее разузнает о его жизни. Воодушевлённые покопаться в грязном белье самого Гарри Поттера, многочисленные визитёры то и дело нарушали его одиночество, заваливая глупыми и несуразными вопросами. Опять зазвенели бокалы, и зашумели голоса. Вид пьяных людей стал настолько ему неприятен, что переждав ещё немного, Гарри поднялся с кресла и, под аккомпанемент нового тоста, миновал танцующие пары, юркнув в коридор, чтобы выскользнуть через чёрный ход на задний дворик. Наконец он почувствовал себя в своей собственной стихии. Густая прохладная ночь заполнила весь мир. Со всех сторон накатывала тьма, лишь искусственный свет, пробивающийся через окно, отлично позволял рассмотреть некоторые детали. Гарри вздохнул свободнее и отхлебнул сливочного пива, пытаясь не обращать внимания на доносящиеся отголоски вечеринки. Его первой мыслью было, что он с ума сошёл. Потому что не понимал причину, почему он оказался на этом празднике, наполненным ложью и притворством. Как же ему это все надоело. Каждый раз, когда к нему подходили, он вздрагивал, боясь очередных вопросов, почему он не с Джинни. И все это время ему приходилось лгать. Хотя он во всем виноват: своими собственными руками разрушил их семью. Если бы он с самого начала ничего не скрывал от неё, как знать, чтобы вышло… В голову вновь полезли мысли о прошлом. Поттер растрепал свободной рукой волосы на затылке, вдохнул густой воздух полной грудью и, поставив пиво на перила, вскинул голову. В наконец-то очистившемся после дождей небе мерцали звезды. Гарри достал палочку: простое заклинание – и луч света заскользил перед ним, используя темноту как полотно. Чтобы как-то усмирить магию, которая в последнее время сильно зависела от эмоций Гарри, Гермиона посоветовала завести специальную тетрадь и записывать свои мысли, как только он чувствовал знакомое противодействие. По её словам, неукоснительное ведение записей помогало разложить по полочкам мысли и «выговориться». Записи в воздухе с помощью палочки оказались более удобной формой, чем пергамент, ведь их легко можно было стереть. В конце концов, Поттер вынужден был признать, что способ предложенный подругой оказался действенным и помогал ему успокоиться. Последние буквы тесно и ровно легли в воздухе на импровизированный пергамент, и волшебник уныло уставился на результат. Любовь это глупость! Точка в конце предложения получилась слишком громадная и бесполезная, будто всем своим видом намекая на безысходность и его неполноценность. От досады, он приблизил точку, ткнув в неё пальцем. Словно воздушный шарик, она очертила в воздухе над головой треугольник и, сделав пару пируэтов, сильно накренила все буквы на одну сторону. - Что, Поттер, в авроры больше не берут идиотов, отбирают исключительно философов? Гарри обернулся на голос. Сбоку, наполовину скрытый тенью сидел Малфой. Последний раз он видел его три года назад во время процессов по делу Пожирателей смерти. На суде он выглядел измученным, хотя при виде Гарри лишь закатил глаза и слабо улыбнулся одной стороной рта. Тогда Гарри подумал, что они заключили между собой некое негласное перемирье. Сейчас же казалось, что перед ним совсем другой человек, а тот Малфой, которого он знал, всего лишь иллюзия. А может, тот просто опять напялил на себя очередную маску. Он казался здесь чужим. Слизеринец стал ещё выше, густая чёлка скрывала высокий лоб и свободно падала до бровей. Овал лица стал более утончённым, коже – ещё белее. Гарри всмотрелся пристальнее. Нет, глаза у него остались прежними – серые, меняющий свой цвет в зависимости от настроения, и та же едкая усмешка, почти как в школе, когда он издевался над их троицей и сам же смеялся над своими проказами. Нет, он не выглядел побитым жизнью, горькие морщины на переносице были не в счёт, в отличие от Гарри, который сейчас чувствовал себя, как… неудачник. Поттер видел себя со стороны: постоянно торчащие в разные стороны волосы, в спортивной футболке, потёртых джинсах и кедах, с мешками под глазами. Он месяцами не выходил из дома, а тело, казалось, потеряло форму, которую он приобрёл за время игр в квиддич и стажировке в аврорате. Он целый год сторонился людей и не пускал к себе никого, кроме Гермионы. Пил уже пятую банку пива, почему-то не чувствуя вкуса. Смущаясь, Гарри отдёрнул растянутую на животе футболку, только сейчас замечая несколько жёлто-серых пятен неясного происхождения. - Ну чего уставился? Соскучился то ли? – Теперь уже совсем усмехнулся Малфой и слегка приподнял одну бровь. - Вообще-то эта поэма должна была оставаться анонимной. – Совершенно нейтральным тоном ответил Гарри, махнув рукой, заставляя буквы растаять в темноте. - Но критик подкрался незаметно, - Малфой слегка отклонился, тень закрыла всю правую сторону лица, и отхлебнул пива. – Хотя ни так уж и не заметно. Впрочем, даже если бы я топал, как слон, ты бы всё равно ничего не услышал. Ты не стесняйся, продолжай, а я, может быть, проникнусь и стащу пару фраз, чтобы позже просвещать потомков. Или продам в «Пророк» такой сенсационный материал, получу много денег, а то давно о тебе не вспоминали, Герой. Гарри нахмурился. Господи, на что он надеялся: Малфой даже спустя годы не стал мягким и приветливым – нет, он остался тем же беловолосым засранцем, надменным и язвительным. Поттер стиснул зубы, стараясь не вестись на провокацию, однако пальцы покрепче сжали палочку. Малфой, словно опровергнув его мысли, на этот жест лишь весело хмыкнул и, допив остаток пива, поставил бутылку на пол. - Успокойся, Поттер, мы уже не школьники с кипящими гормонами, чтобы драться. И в состоянии вытерпеть друг друга пять минут. Ты только посмотри: единство факультетов, о котором мечтал хрыч, свершилось. Давай не будем разрушать эту тонкую иллюзию – не хочу переворачивать старика в собственном гробу от проклятий. Малфой пошёл к выходу, но у самой двери обернулся и, злорадно ухмыляясь, как обычно, растягивая слова, добавил: - С другой стороны… Малфой покинул веранду, с грохотом захлопнув за собой дверь. А Гарри стоял в ступоре, сжав губы и, кажется, не дыша целую вечность. Затем раздосадовано вздохнул, взъерошил волосы рукой и прищурился, глядя на размытые очертания улиц. Несколько секунд он пытался взять себя в руки, однако воспоминания о школьных годах прорвались сквозь завесу времени, напоминая ему о многом… Он вспомнил огромные серые глаза, полные слез, дорожки от этих слез на щеках… Вспомнил увеличивающуюся лужу крови возле тела слизеринца, и как он сам стоял в этой луже, до конца не веря в происходящее… Вспомнил, как его притащили в мэнор, замешательство и неотступный взгляд беловолосого волшебника, когда он всматривался в его распухшее жалящим заклинанием лицо… Вспомнил жгучие и сокрушительное Адское пламя, и как пальцы Малфоя методично скребли по его груди, отчаянно цепляясь за жизнь… Их связывало очень многое. Иногда ему казалось, что они даже без слов понимали друг друга, хотя с одиннадцати лет были врагами. Но вспомнить момент, когда Малфой стал важен для него, он так и не смог. Когда же он начал замечать какой Малфой красивый? Когда же возникло бесстыдное желание обнять его за плечи, поддержать за руку, может даже... Что скрывается под этим «даже», Гарри старался не думать. А чтобы унять своё жгучее желание, он тогда и решил поцеловать Чжоу, затем даже начал встречаться с Джинни. Вот только Малфой так и не покинул его мыслей. Он всегда был где-то на заднем плане, где-то в подсознании, несбывшихся мечтах. На радость друзьям он перестал говорить о Малфое, а после окончания войны решил съехаться со своей девушкой. Он, как и планировал, вступил в отряд мракоборцев, старался все свободное время проводить с Джинни, даже подумывал жениться на ней. Им было по двадцать лет. В таком возрасте можно бы уже мозгами шевелить, но он, похоже, не успел избавиться от юношеского идиотизма. Он явно не понимал, во что впутывался, и верил, что повторит судьбу своих родителей, которые тоже поженились молодыми и были очень счастливы. Но в какой-то роковой бесповоротный момент все пошло наперекосяк. Все закончилось. И служба, и отношения. Необходимо было двигаться дальше, но он не мог. Даже не пытаясь отойти от предательства, продолжая тащить слишком тяжёлый эмоциональный груз. - Я хочу умереть, - сказал он своему отражению однажды утром. Вид у него действительно был такой, точно он и вправду собрался откинуть копыта. Прошла одна ещё бессонная ночь. Ещё одна ночь, когда он копошился в туманном прошлом, пытаясь вычислить когда, все изменилось. Мучил себя, вспоминая, что именно они с Джинни делали в это же время неделю назад. В это время они вместе лежали в постели. В это время они все ещё были счастливы. Продолжая, вглядываться на себя в зеркало, в какой-то момент он увидел себя другими глазами, глазами Малфоя. «Кто бы мог подумать, - проскрипел в голове язвительный голос, – что ты опустишься так низко, герой?» И Гарри понял, что дальше так продолжаться не может и надо думать о будущем… И вот впервые за долгое время они оказались одновременно в одном и том же месте. Физически близко. Но во всех остальных смыслах безумно далеко друг от друга. Даже его язвительность казалась теперь ему не злой, то есть не разрушительно злой, а какой-то... мягкой. Гарри выдохнул. Всё-таки идея прийти на эту вечеринку была не самой лучшей. Он уже думал сбежать, как сзади раздался характерный хлопок, и кто-то набросился на него в едином порыве, обхватив за пояс. - Вот ты где. Я уже решила, что ты сбежал, не прощаясь, как сволочь. – Гермиона нахмурилась, и Гарри на всякий случай оглядел тылы, чтобы иметь возможность отступить. Увы, путей отступления практически не было, так что разговора с подругой было не избежать. - Я и не собирался… - Не ври мне, Гарри Поттер! – она отступила на шаг и обвинительно ткнула пальцем в его грудь. - Ей! – жалобно взвыл Гарри. Он помассировал обиженный участок тела, хоть и боль была несущественной. – За что? - Если не хочешь получить ещё, лучше молчи. Пальцы то всегда при мне. – Гермиона зорко посмотрела на него, и Гарри покорно склонил голову. Девушка улыбнулась, а затем с теплом и чувством обняла его. – Ты же знаешь, что я люблю тебя! И хочу, чтобы у тебя было все хорошо! - И поэтому ты притащила меня на эту вечеринку? - пробурчал Гарри, нарочно громко засопев подруге в плечо. - Верно. Гарри, ты превращаешься в развалину. – Он поднял плечи и повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Гермиона мягко улыбнулась и ласково погладила его по вихрастой голове. – Я хочу, чтобы ты вернулся. - Ладно, я останусь. Только, - он схватил девушку за руку и повлёк за собой к окну, - скажи, что он здесь делает? Малфой ярко выделялся в толпе гуляющих и веселящихся друзей, как водоворот на поверхности реки: вокруг него была мёртвая зона, пустое пространство, будто у слизеринца было в планах прямо сегодня устроить глобальную широкомасштабную резню-зачистку всех присутствующих. Хотя многие девушки и беззастенчиво бросали на него призывные взгляды, надеясь завладеть его вниманием, но не спешили переступать черту. А Драко, будто не замечая холодного отношения к себе, продолжал общаться с Блейзом, не обращая внимания на Джинни, которая навострив ушки, жеманно ему улыбалась. И Гарри чувствовал, что Малфой, как и он, совсем потерялся в своём одиночестве. - Кто? – Гермиона слегка прищурилась, всматриваясь в толпу. - Он. - Малфой? - Да. Малфой. - Малфой, которым ты бредил с шестого курса? - Возможно, я и бредил… - По лицу Гермионы расползлась глупая улыбка, и от осознания сказанного Гарри смутился. - То есть, нет. И почему мы так часто произносим его фамилию? - А что ты так удивлён? – Гермиона шлёпнула его по предплечью. - Он - друг Забини, которого, кстати, ты застукал с Джини год назад в собственном доме. И знаешь, я рада, что он залез ей под юбку на твоих глазах. Гарри удивлённо широко распахнул глаза. - Ей, сколько ты выпила? – он прикоснулся рукой ко лбу подруги. – Тебе не плохо? Гермиона отмахнулась. - Прости, конечно, но я не спала восемнадцать часов. У Роуз всю ночь болел животик, я ужасно устала и обпилась кофе. Затем совещание в министерстве. А Рон тащит меня на эту глупую вечеринку. И я бы ни за что не пошла, потому что эта сучка разбила тебе сердце. Но поскольку она сестра Рона, я вообще не имею права так говорить. Хотя здесь не так уж плохо, поскольку пиво расслабляет и не даёт мне вцепиться в её рыжие волосы. Странно, зачем я это говорю вслух? - Да, странно. – Кивнул Гарри, на что Гермиона немного прищурила глаза. - Да какая разница, Гарри. Ты впервые за год вышел потусоваться. И больше всего на свете я хочу, чтобы ты, наконец, был счастлив. Джинни больше не твоя девушка. Поэтому вперёд, пойди и поговори с парнем, который тебе нравится. - А знаешь, ты права. Вот прямо сейчас выйду в центр комнаты и скажу: «Леди и джентльмены! С сегодняшнего дня я хочу спать только с Малфоем! Буря аплодисментов. Тучи разойдутся, и засияет солнце... Растает снег... Гномы упадут на колени, Волдеморт воскреснет и раскается, и даже будет слышно сладкозвучное пение русалок. А затем я щёлкну пальцами, и мы с Малфоем будем жить, и развлекаться вместе на Гриммо. Как в раю. А ещё лучше: целыми днями будем собирать в мэноре розы всех цветов, кататься на лодке в золотом озере, играть в плюй-камни с Люциусом и купать нашего пушистого каштанового пёсика. Если проголодаемся - с неба будет падать папайя...» - Какая восхитительная картина, - Гермиона мечтательно закатила глаза, сложив руки в замочек перед грудью. В следующую секунду подруга резко изменила выражение лица и пнула его ногой по щиколотке. - Твоя пламенная речь несказанно тронула меня. Гарри обхватил руками её лицо и заставил посмотреть ему в глаза. – Гермиона, очнись, ты осознаешь, что сейчас ты предлагаешь мне приударить за Малфоем? Драко Малфоем? Когда я говорил тебе об этом раньше, ты решила, что я свихнулся. Не вы ли хотели на пару с Роном упрятать меня в Мунго? - Я была не права. Что ты получил вместо счастья – гонорею и мордобой. Учитывая математически ничтожный, но все же шанс, что мой мозг функционирует правильно, предлагаю тебе перестать обращать внимание на общественное мнение и делать то, что ты сам хочешь. Я больше не хочу, чтобы ты страдал, чтобы ты был несчастлив! - Он ненавидит меня, - членораздельно и монотонно произнёс он, пытаясь вернуть подругу на землю. - Это было давно и неправда. Я уверена, что сейчас его чувства сгладились до глубокой, но ровной неприязни. Гарри крепко обнял девушку и прижал к себе. - Надеюсь, когда ты придёшь в себя, тебя не стошнит от ужаса. - И я надеюсь. - Хочешь, я посижу с Роуз? - Хочу! - Ладно. - Вечер пятницы прекрасно для этого подойдёт. Гарри улыбнулся, поцеловал её макушку и опять прижал к себе. - Сейчас мне кажется, что ты не настолько пьяна, как выглядишь. Они держались друг за друга ещё несколько секунд, после чего Гермиона отстранилась. - Так, я в туалет. Ты ничего не хочешь: ещё пива или может быть антипохмельное зелье? Или может быть белокурый волосок? Гарри картинно закатил глаза, и они засмеялись. - Ладно, что мне сделать? - Иди, поговори с ним… Но поговорить, никак не получалось. Подтверждая свой факультет, Малфой продолжал ускользать от него незаметно и упорно. Уже отчаявшись, Гарри вышел на покинутую веранду с твёрдым решением аппарироваться домой. Но достигнув цели, волшебник застыл на месте, загипнотизированный открывшимся зрелищем: Драко, спрятав одну руку в карман, водил палочкой в воздухе, из-под кончика которой появлялись все новые и новые слова. Любовь – это эгоизм вдвоём. Любовь – это болезнь. Любовь – это сплошные ловушки и капканы. Гарри тихо покашлял в кулак, и слизеринец резко развернувшись, уставился на него яркими глазами, горящими, словно угольки, в темноте. Рядом Поттер заметил бутылку огневиски, которую среди напитков он не помнил, и, судя по тому, сколько в ней осталось, Малфой прикладывался к ней не раз. - Поскольку твоей поэмы больше нет, я решил создать свою. Я тоже подсел, не оторваться. Эта как с татушками на лице или писаньем в фонтан у магглов. - Не знал, что ты интересуешься культурой магглов? - Ну, к твоему сведению я прошёл курс маггловедения и даже сдал экзамен. – Малфой выпрямил спину и гордо вскинул голову. – При этом получив «Превосходно». Хотя если честно я не до конца понимаю некоторые аспекты их жизни. Лицо слизеринца было напряжено и выражало крайнюю степень изумления, видимо он не ожидал, что Гарри опять с ним заговорит. Что там сказала Гермиона? Делай что хочешь. - Не хочешь поделиться? Малфой удивлённо приподнял бровь, но молча протянул ему бутылку, и, пристроившись рядом с ним, Поттер с жадностью за неё ухватился. Ладонь слизеринца под его рукой была горячей, и, коснувшись её на несколько секунд, Гарри вдруг ощутил, какие у него самого ледяные пальцы. Хотя, по его мнению, все должно было быть наоборот. Затем Драко отпустил бутылку, и Гарри её чуть не уронил. - Осторожней, - предупредил Малфой. - Это все что осталось. Гарри кивнул, хлебнув тёплой жидкости. Окутав его язык, она скользнула вниз по горлу, оставляя после себя обжигающую дорожку. Когда она мягким покрывалом опустилась в желудок, он вытер рот и отдал бутылку. Это по всем определениям было странно, очень странно. Малфой сидел так близко и был настолько очарователен в тусклом свете, что Гарри стоило невероятного труда сохранить самообладание. А затем он задумчиво закрыл глаза, погружаясь в музыку, которая отдалённо доносилась с паба. И Поттер использовал возможность, чтобы тщательней изучить его лицо. Сейчас он был абсолютно спокоен и поглощён. Гарри тайком разглядывал густые песочного цвета ресницы, которые были почти невидимы в лунном свете, слегка приоткрытые губы. Внезапно его глаза распахнулись, и он посмотрел прямо на гриффиндорца. Поттер отвернулся, чувствуя себя виноватым за то, что разглядывал его, но успокаивая себя тем, что он сам в этом виноват, так как уселся рядом, когда его никто об этом не просил. - И как тебе вечеринка? – решился Гарри нарушить тишину. Драко пожал плечами и сделал глоток виски. - Я уже успеть пожалеть, что явился сюда. Меня пытались проклясть раз двадцать, большая часть попыток принадлежит кстати рыжей. Если бы не браслет, то я бы давно щеголял весь в гнойных прыщах ей на радость. Не знаешь, почему она так на меня взъелась? – Драко вытянул руку вперёд и Гарри увидел белую цепочку с красивым камнем в форме крупной, прозрачной капли. Он переливался на свету и напоминал чистую слезу, в центре которой вертелся водоворот магии. Малфой подпёр голову рукой и с нескрываемым любопытством посмотрел на него. Бутылка в его руке опасно качнулась. - И вообще, я удивлён, что ты здесь. - Ничего особенного. Кроме того, это было год назад. - И как она оправдалась? С минуту Гарри изучал его, явно прикидывая, а стоит ли с ним откровенничать. Но Малфой смотрел мягко, ничего не ожидая. Без слов, мыслей, заставляя Гарри таять вдохом и выдохом под его гипнотическим взглядом. - Она прислала громовещатель. - Ты, наверное, шутишь? Гарри наигранно состроил грустную мину и попытался спародировать голос Джинни: - Гарри, не знаю, что ты там видел. Но я все могу объяснить. Объяснение, скорее всего, будет не лучшее, а хреновое. Но и так как есть оставлять нельзя. Что бы это ни было, главное: я тебя люблю. Выглядело это действительно комично, так что Драко втихую захихикал, пряча собственную улыбку за бутылкой огневиски. Откашлявшись, Гарри продолжил уже своим нормальным голосом: - Примерно как-то так… - Довольно прискорбно… Я бы сказал не самое лучшее объяснение. – Драко сделал очередной глоток и застыл. Гарри смотрел на его горло, пока тот пил, и внезапно холод ушёл, и его бросило в жар. На несколько секунд ему показалось, что все это сон, и он безумно захотел протянуть руку и прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что все это не обман. Драко опустил бутылку и опять посмотрел на него, мгновенно рассеивая иллюзию. - И что же было дальше? - Неконтролируемый магический выброс. - Вздохнув, он опустил руку на своё колено и закусил нижнюю губу, чтобы она не дрожала. – Я отстранён от службы, пока не приду в форму. Гарри коротко и невесело рассмеялся. - Боже, да ты мастер покорять женские сердца. То-то ты такой бледный. Я подумал, может анемия. А нашему герою просто разбили сердце, и он впал в спячку. От сказанного слизеринцем, ему вдруг стало печально, одиноко, и страшно. Он, глубоко и прерывисто вздохнул и попробовал сосредоточить своё внимание на бутылке в руке Малфоя, а не на его пристальном взгляде. Он не хотел знать, что тот мог подумать о нем сейчас. Он не хотел беспокоиться об этом. - Бутылку? Пожалуйста? С покорным вздохом Малфой протянул ему виски, наблюдая за тем, как он отхлебнул большой глоток жидкого огня. Напиток обжёг горло и смыл ужасный привкус во рту и заполонившие голову образы. Когда он возвращал бутылку, тот спросил: - Думаешь, поможет? - Может быть. Малфой допил виски и бросил бутылку в ближайшую мусорку. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. - Я думаю это хорошо, что вы разошлись, она тебя не достойна. А вот плохо то, что рано или поздно они продолжат род и их отпрыск наверняка вызовет апокалипсис. Вдохнув носом, Поттер попробовал усмирить безумно стучащее сердце. Неужели Драко по-своему пытался успокоить его? - Итак, ты планируешь возвращаться в Аврорат? Или может, хочешь заняться чем-то другим. Например, квиддич, в прошлом ты потрясающе играл. - Не думаю, что это хорошая идея, я давно не практиковался.- Гарри даже растерялся в первый момент от внезапной смены темы, затем удивлённо изогнул бровь, и его губы растянулись в улыбке. - Значит аврор. - Малфой по-прежнему смотрел вперед, чуть склонив голову, словно не мог оторваться от россыпи звезд на небе. - Ну, ты знаешь, я не люблю мракоборцев, так что для меня ты будешь кем-то вроде антихриста. - Ладно, а ты чем занимаешься? - О, все просто, - Малфой перевел на него взгляд, наклонился к нему и зашептал, - я режу и сшиваю людей. Ты же знаешь для меня они куски мяса, а не существа у которых есть чувства. Скажу тебе по секрету, я долго практиковал по ночам на беззащитных зверьках и сквибах. Я ведь долго к этому стремился - подавить в себе любые эмоции. Думаю, у меня все получилось. - Иногда это даже не плохо. – Неожиданно весело рассмеялся Поттер. - Ну и как тебе живётся? - Работа дрянь, живу со своей девушкой в её квартире. Тусоваться хожу редко, только для того чтобы специально позлить людей и заработать парочку проклятий в спину. Вот как сегодня… Сказанное Малфоем, подействовали на него, как удар под дых. Вот черт! Почему он не знал этого раньше? Сидел тут как побитая собака, ждал, когда его окликнет хозяин. Дурак, какой же он дурак! Он ненавидел себя за то, вдохновлялся надеждой, с которой его глупое сердце отказалось расстаться. Гарри моргнул, и словно тень упала на его лицо. Он подскочил на ноги как ужаленный, и слизеринец сразу умолк. - Что с тобой? - Ничего, - слишком поспешно ответил он. – Мне надо домой. - Ладно. Я тоже не собирался засиживаться. Пойду с тобой, только… - Нет, - пробормотал он, идя к двери и ругая себя последними словами, за глупость. - Может, тогда встретимся в другом месте. Как насчёт завтрашнего дня? - Нет, не встретимся. – Прошептал Поттер пересохшими губами и, не прощаясь, больше немедля ни секунды аппарировал, оставляя Малфоя одного. Гарри сам себя не понимал. Неужели, в самом деле, он думал, что Малфой не обзаведётся девушкой. Он только упомянул о ней, а Гарри вспыхнул как спичка и сбежал. Сбежал под влиянием минутного гнева, даже не разобравшись в ситуации. Наверное, он так и не повзрослел. Почему он такой? Сначала делал – потом думал. Надо было остаться, продолжить разговор. А он сдал позиции без боя. Сбежал. Оскорбился, видите ли. Разозлился. Струсил. Хотя чего было бояться? Бывали в его жизни и куда более страшные ситуации. Пустой желудок свело судорогой. Всё-таки не стоило аппарироваться в нетрезвом состоянии. Гарри вцепился в края умывальника с такой силой, что его пальцы побелели и потеряли чувствительность. Но вот после ещё нескольких рвотных позывов, его желудок, наконец, успокоился и он позволил себе надеяться, что худшее уже позади. Мерлин свидетель, его чуть не вывернуло наизнанку. Оттолкнувшись дрожащими руками от умывальника, Гарри выпрямился и уставился на своё отражение. Проклятье! Неужели он никогда не научится относиться к Малфою равнодушно. **** Всю ночь Гарри не спал, ворочаясь в глухой темноте. Мысли о слизеринце копошились в его голове, вызывая острую и раздражающую боль в сердце, будто одна встреча с ним открыла закрытую на крючок дверь, которая была недоступна на протяжении пяти лет. Наверное, это было ненормально ходить влюблённым с пятнадцати лет в одного парня, который о твоих чувствах знать не знал, и не смотреть в этом плане ни на кого, потому что от других тошнило. Неприспособленный, больной на голову, исковерканный войной – судя по всему, такой он был нужен только Джинни. Поэтому Поттер все откладывал на потом, думая, что может быть, как-нибудь потом подвернётся случай все исправить: потом поговорю с Малфоем, чтобы выяснить отношения, потом разгребу беспорядок на Гриммо, потом съезжу, потом сделаю. Волдеморт сожрал большую часть его жизни, а вторую половину он тратил на оправдание чужих надежд, натыкаясь взамен на зависть коллег, нотации начальства, бубнёж друзей, предательство со стороны близких. Но все это осталось в прошлом, которое теперь выглядело чужим. Наконец выбравшись из клетки (не с золотой, к сожалению), он начал жить настоящим. А в настоящем ему не хватало лишь Малфоя, и он был нужен Гарри весь без остатка, со всеми своими страхами и сомнениями, радостями и печалями, успехами и неудачами – весь! Нужен был постоянно – и днём, и ночью – сегодня, завтра, всегда… Гарри чувствовал, что, наконец, смог бы добиться этого, смог бы свободно взмахнуть своими невидимыми крыльями, смог бы радоваться жизни, смог бы дышать полной грудью. Но было одно но – у Малфоя была девушка, и этот факт опять отбрасывал его на край огромной пропасти. Внизу был ад. Он призывно манил огнями, весёлой музыкой и роскошной жизнью: вернуться в аврорат, забыть о своей безответной любви, обзавестись новой девушкой и познать все аспекты семейной жизни, пускай и без бабочек в голове и сладкого счастливого головокружения. Где-то на задворках разума он понимал, что так и должно быть. Но сзади, где-то под затылком, находился малюсенький вход в рай, который требовал действовать без промедления, намекая, что возможно и нужно рискнуть. И плевать на все остальное. Не в силах больше думать, обречённо застонав, Гарри все же поднялся с кровати ближе к обеду – всклоченный, с синяками под глазами после бессонной ночи. Первое что он увидел яркое солнце, барабанящее в оконное стекло. Хотелось как в детстве - сложить руки корабликом и протянуть их к солнцу – получилось бы солнце в ладонях, но Гарри лишь завесил окна тяжёлыми шторами, с помощью заклятия сделав так, чтобы в комнату не пробился ни один лучик. Погода просто требовала выйти из дома. Но Поттер не хотел. Он желал лишь с головой погрузиться в эту вязкую тишину, запереться в насквозь промёрзлой спальне, несмотря на бушующий огонь в камине и не вылазить оттуда ещё долгое время, но желудок решительно требовал пищи. Гарри уже успел намазать джем на тост, как в гостиной раздался треск, и камин полыхнул зелёным. Ещё год назад Гарри запечатал камин, сделав так, чтобы доступ был только у Гермионы. (Был момент, когда к нему не могла пробраться и она, тогда подруга пообещала разнести здесь все вдребезги, и Гарри поверил ей на слово). Преодолев минутную нерешительность, Поттер все же целиком сунул тост в рот. Зная Гермиону, хотел он этого или нет – а он бы все равно получил от неё ужасный бутерброд собственного приготовления вместе с нотациями о его ужасном питании. Они многое пережили вместе, она видела его всяким, за долгие годы изучила вдоль и поперёк, привыкла к его невыносимому характеру. Так что он даже не кинулся переодеваться, продолжая сидеть в пижамных штанах и любимой футболке, растянутой за годы ношения, с истёршимся рисунком, со щетиной на щеках, пятнах на штанах. В конце концов, он чувствовал себя уютно в этой грязи, которая казалась ему чем-то вроде защищающей его брони. На кухне тоже почти не было света. Окна были плотно зашторены, и Гермиона их тут же раздвинула, освещая столовую, заставив Гарри чуть слышно застонать. Она раздражённо покачала головой и отвернулась от горы немытой посуды в раковине, прошествовала к столу, придирчиво оглядела его внешний вид и присела на свободный стул. Гермиона нахмурилась, и Гарри приготовился к очередному чтению долгих нотаций: сел поудобнее и выжидательно взглянул на постоянного гостя, баюкая под подбородком большую кружку любимого кофе. - Выглядишь неважно, - начала она, и Гарри поморщился. - Я и чувствую себя также. - Ты ел что-нибудь? - Она придвинула к себе чистую чашку с самым мрачным выражением лица, которое Гарри когда-либо у неё видел, и налила себе кофе и, отхлебнув горячего напитка, прикрыла глаза. - Боже, какое блаженство, - улыбка преогромного облегчения растянула её губы. – Я сейчас приготовлю тебе обед. - Я уже поел, - Гарри поднял на неё самый честный из арсенала своих взглядов. Гермиона лишь скептически выгнула бровь, несколько ему не поверив. А уже через минуту, она готовила ему обед, мыла посуду и успевала расставить все необходимое на столе, и, опустив перед ним поднос, вновь села на стул напротив. Гермиона смерила его таким суровым взглядом, так что он сразу же взялся за треугольник тоста. На вкус он был похож на песок, и ему пришлось приложить усилия, чтобы это проглотить. - Можешь меня не благодарить. За последние три часа я узнала о нем от Забини, больше чем за семь лет учёбы в Хогвартсе. Учился во Франции на целителя, а теперь вернулся. Вроде надолго и … - Мне это неинтересно. – Резко оборвал её Гарри. – Не вижу смысла в подобной информации. Последнюю фразу он прошептал так тихо, что он даже подумал, что подруга его не расслышала. Но это было не так. Гермиона откинулась в кресле и возмущённо буравила его глазами, казалось, целую вечность. Гарри поёжился под её пристальным взглядом, почувствовав себя неуютно. Но отступать было поздно. - Не интересно? – она слегка приподняла в сомнении брови.- Это ещё почему? Опять убегаешь! Ведь глупо и дальше отрицать очевидное, да я только имя его вспомнила, а ты выглядишь так, будто готов горы свернуть. Гарри обречённо застонал и спрятал лицо в сложенных на столе предплечьях. Гермиона вздохнула и тут же подошла к нему, сжимая в крепких объятиях, и Гарри почти физически почувствовал, как она расслабилась. Нежные ладони успокаивающе погладили его по спине. - Расскажи мне, - тихо прошептала она ему в волосы, и Гарри сдался. - У него есть девушка. - И что? - Обратимся к Великим: на чужой беде счастья не построишь, уведёшь ты – уведут у тебя. Помнишь, кто сказал?- проворчал он себе под нос. Но Гермиона услышала и фыркнула. - Ну, я. Но помнится мне, что когда Джинни встречалась с Дином, ты вроде бы забил на этот совет. Я понимаю, что таким способом ты хотел забыть его. А в итоге? - Давай больше не будем о Джинни. - Ладно, не будем. – Она ещё раз сжала его плечи и отодвинулась, присаживаясь на край стола. - Я ведь не предлагаю тебе их поссорить, тебе просто нужно попробовать для начала, скажем, начать с ним… ну, дружить. - Дружить? – Гарри вскинул голову и криво улыбнулся. Гермиона отвесила ему лёгкий подзатыльник настолько стремительно и внезапно, что ей мог бы позавидовать самый лучший ловец в квиддиче. - Господи, Гарри, ты, что не можешь общаться со мной без намёка на секс, я ведь не в трусы предложила ему залезть! Если ты думаешь, что злость тебе поможет, то, дементор тебя задери, это не так. В кухне вот уже в который раз воцарилось молчание. Сказать подруге, что Малфой не захочет с ним дружить, а после вчерашнего - не подойдёт к нему на пушечный выстрел, язык не поворачивался. Кудряшки Гермионы, метались как ветви гремучей ивы, что доказывало то, что она была на взводе и вряд ли переживёт ещё одну его глупость. Не то чтобы он жалел о сделанном, просто… это было неожиданно. Но казалось, он до сих пор не осознал того, что Малфой все же не один. Даже если на секунду представить, что Драко любит его, у них нет будущего. Наследник чистокровного рода и герой-неудачник? Да вся Британия будет в шоке от такого мезальянса. Гермиона взглянула на Гарри, который молча смотрел в окно. Она не знала, каких слов он ждал от неё. Поэтому она вздохнула и ободряюще улыбнулась ему. - И что ты планируешь делать дальше? Будешь опять спать допоздна или слоняться по дому в пижамных штанах? Может… Он, наконец, поднял на неё свои зелёные глаза, в которых плескалась печаль, Гермиона запнулась и растерялась окончательно. - Нет, пойду в кино, - он криво улыбнулся и приманил из шкафа непочатую бутылку огневиски. – Есть вариант и получше - напьюсь в усмерть. Хочешь составить компанию? - Ты разве не понимаешь, что так… Тогда ей стало очень обидно. Просто горло перехватило. - Делай, как знаешь. В конце концов, это не моё дело – выкрикнула она и пошла прочь очень быстро, и Гарри услышал, как опять вспыхнул камин. А в раковине осталась грязная чашка. Гарри проводил подругу взглядом полным тоски и отчаяния. Встал и вышел в столовую. Он поднялся по скрипучей лестнице наверх, осмотрел свою спальню, поднялся по узкой крутой лестнице на чердак. Опять спустился вниз, прошёл на кухню. В висках накапливалась боль. Он присел на корточки у стены. Запустил руки в волосы и помассировал голову, подумав, что, наверное, подруга была права, тревожась за его состояние. Возможно, измена Джинни так его подкосила, что он не понимал глубину своей психологической травмы. Через несколько минут он с большим трудом поднялся, решив, все же лучше, если он возьмёт себя в руки. - Значит, кино… - сказал он своему отражению, и оно неуверенно ему кивнуло. *** В зале кинотеатра было темно, тихо и почти отсутствовали посетители. Почти, потому что человек десять всё-таки в зале присутствовали. Держа в одной руке попкорн, а в другой стакан колы, стараясь не шуметь, Гарри пробрался ровно в центр зала. Блаженно вздохнув, он приземляется на нужное место и с громким звуком начал посасывать из трубочки колу. - Ты даже в кинотеатре себя тихо вести не можешь, да? – послышался над ухом подозрительно знакомый голос, и Гарри подавился. Кажется, кола у него пошла через нос, и наверно именно потому рядом послышалось нечто вроде смешка. - Ты что тут делаешь? – Поттер вытер рукавом толстовки остатки колы с носа и подбородка. Драко Малфой собственной персоной, расслабленно расположился рядом в кресле. - «Тут», то есть в кинотеатре или в глубоко философском смысле – для чего мы тут, на этой планете? Это просто случайность магического масштаба или жизни людей служат какой-то высшей цели? Этот сложной вопрос тревожил многих волшебников сотни лет: онтологический редукционизм, конечно, не аргумент, но… - С чего ты тут оказался? – процедил Гарри, хмуро глядя на самодовольного Хорька. - Что за бред? - прошипел Малфой, смерив Поттера долгим взглядом. - Мне что теперь в кино сходить нельзя? Твоё разрешение надо? Ты что опять меня преследуешь? Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? – процедил он сквозь зубы и отвернулся, возвращаясь к просмотру фильма. Гарри продолжал смотреть на Малфоя, изогнув бровь, и слизеринец не выдержал. - Просто замечательно, – Драко возвёл руки к потолку. – Все как в старые добрые времена. Все как в школьные годы. Ученики, связанные давней ненавистью и жаждущие мести. Попытки убийства из-за угла. Скандалы, интриги, расследования. Яд, подсыпанный врагу в вино. Ученики, крадущиеся под мантией невидимкой. Блеск палочек в тихом мерцанье звёзд. Шорох половиц и предсмертные стоны. Я все вспомнил? Очнись и повзрослей, наконец. Задолбал. Ладно, не хочешь разговаривать, дело твое. Раз отказываешься со мной общаться, я навязываться не стану. Но где тут написано, что это твое место? А теперь перестань пялиться на меня и дай посмотреть фильм. Гарри не ответил, только пожал плечами, мол, думай, что хочешь и погрузился в просмотр фильма. Он нарочно громко зашуршал попкорном, закидывая его себе в рот. - Ты извини, ладно? Я постоянно несу чушь… - Это уж точно. – Насмешливо протянул слизеринец. – Да я тоже хорош – вспылил. Так что… Малфой кивнул в сторону экрана, и Гарри замолчал. О фильме он и думать забыл. В голове кружился рой мыслей и вопросов: почему слизеринец оказался здесь, зачем остался смотреть кино, как отреагировал на фильм, как себя с ним вести. Он краем глаза глянул на Малфоя, пытаясь понять, почему он так внимательно следил за сюжетом и игнорировал его. Поттер постарался удобней устроиться в кресле, а вот уследить за сюжетом всё равно не получалось. - Странно - Что ты имеешь в виду? – Малфой даже не повернул головы, лишь скосил глаза в его сторону. - Ну, ты не похож на человека, которому нравятся фильмы. Малфой закатил глаза и беззлобно проворчал: - Вообще-то я не должен перед тобой оправдываться. - Не хочешь просветить меня, так по доброте душевной. - Астория показала мне это место. И я люблю ходить в кино один. – он нарочно выделил это слово. - Вот только я не пойму, что ты тут делаешь? Ты же считаешь, что любовь делает тебя хуже. - Ты про мою поэму на вечеринке? Это разные вещи, то, что мы смотрели сегодня - это сказка, а в сказках любовь делает людей лучше – благородными и отважными, но в жизни любовь – отмазка для эгоиста. Ври, хитри, причиняй боль, ничего ведь это все от любви. - Я даже не знаю: или мелкая Уизли сделала из тебя циника, или ты все же романтик, но прикидываешься. В одиночку, в будний день, на фильм о любви ходят только лузеры. - Да, но это ты, имея девушку, потащился в кино один. Так что кто из нас лузер? Сидевший впереди большой парень раздражённо посмотрел в их сторону. - Тсс, - прошептал он. Малфой отвернулся, сосредоточившись на фильме. А Гарри не мог отвести от него взгляда. Он сидел так близко, что Поттер мог, наклонившись, коснуться его рукой. Голубые блики от экрана перетекали с длинных малфоевских ресниц на левую щёку в темноте,– и он почувствовал движение времени. Он мог продолжать сидеть и ничего не делать. А мог первым сделать шаг навстречу, проявляя неуклюжую заинтересованность в сближении. Гарри колебался, толком сам не знал почему. Он ведь всегда хотел вот так просто поговорить со слизеринцем и попытаться его понять. Он продолжал смотреть на парня, пытаясь найти ответ. Но настолько сосредоточился на том, чтобы понять, что нужно делать, что напрочь забыл, что вообще смотрел на него, пока не пришёл в себя, осознавая, что делал это неприлично долгое время. - Мерлин Всемогущий, что ты от меня хочешь? – не выдержал Драко. – мне кажется, что я слышу как крутятся шестерёнки в твоих мозгах. - Может, выпьем кофе?- быстро предложил Поттер. Гарри смотрел на изумлённое лицо слизеринца, до конца не веря, что эти слова всё-таки сорвались с губ. Часть его мечтала только о том, чтобы взять свои слова назад, но другая стояла на своём. Но, несмотря на это, они были правдивы. И теперь, когда они были произнесены, пришла очередь Малфоя отреагировать по-своему усмотрению. Малфой выглядел так, будто его застигли врасплох. Он несколько раз моргнул, а его щеки залила краска. - Кофе? - неуверенно повторил он, будто Гарри предлагал ему погладить гиппогрифа. Его губы разомкнулись, в серых глазах отразилась напряжённость. - Да. Здесь неподалёку есть кафешка. Хорошее место, чтобы выпить кофе. Малфой теперь смотрел на него, раздумывая, медля с ответом. - Хорошо, давай выпьем кофе. Гарри чуть было протянул ему руку, но ощутив неловкость, помня, сколь много это движение значит для них обоих, сразу опустил её. Слава Мерлину, Малфой никак не прокомментировал этот короткий жест.