Hassliebe?

      Ранний вечер среды выдался нелегким. Как, впрочем, и вся половина недели до этого. Гарри просто поражался тому, что раньше он успевал делать домашнее задание, но при этом не спать по ночам и прогуливать часть пар. Раньше его не заботила учеба: на фоне возвращения Волан-де-Морта это было самой маленькой из его проблем. Но сейчас стоило уже думать о будущей работе. Золота, оставленного родителями, на всю жизнь ему явно не хватит. Ладно. Все было бы куда проще, если бы каждый раз, когда он садился за доклад по ЗОТИ, его мысли не занимал хорек. Не то, чтобы ему было жалко его, но сказанное на поле было слишком жестоким. Он сам видел дементоров, сам знал, какого это, когда, чтобы ты ни делал, в голове вертятся только самые ужасные воспоминания из жизни. Постепенно ты даже перестаешь бороться с этим. Холод, мрак и что-то, сжирающее тебя изнутри. Это выматывает и опустошает за считанные минуты. Проводить же в компании дементоров многие годы — это вовсе не то, что заслужил Драко. Даже не близко. Даже несмотря на все его шутки и издевательства по поводу его матери и отца. И кто его за язык тянул? Спасало лишь то, что пока что они не пересекались: на смешанных уроках слизеринец не появлялся, а в столовой и гостиной тот его и не высматривал. Уже понял, что искать лишние неприятности — не его конек. Пора было взяться за голову и посвятить себя учебе, своим планам и перспективам. — Гермиона, ты уже закончила доклад по ЗОТИ? — Взгляд зеленых глаз не выражал ничего, кроме искренней мольбы о помощи. Более того, взгляд Рона, сидящего рядом с ней, был в точности таким же. — Нет! И не думайте! — Мгновенно возмутилась шатенка, выставляя руки чуть вперед, будто отпугивая диких животных (или рапторов). — Раньше я вам помогала лишь потому, что вы действительно были заняты иными делами. Сейчас у вас нет никакого оправдания. И в конце-концов, у меня есть личная жизнь! — Придержи грифонов, какая личная жизнь? — Рон был явно удивлен: видимо, случай с Крамом его ничему не научил. Но докопаться до сути ему так и не дали, чему, как заметил Гарри, Грейнджер была лишь рада. Внимание золотого трио привлек шум за их же столом, буквально в метре. Все стали прислушиваться. — Малфой упал с метлы? — Стакан с водой замер у самых губ черноволосого, он чуть склонил голову вперед, потупив взгляд. — Да, сегодня Кэтти была в больничном крыле. Говорят, он в тяжелом состоянии и до сих пор не пришел в себя. — На вопросительные взгляды однокурсников Дин ответил сразу же. — Он был один на поле и его поздно нашли. — Сложно было представить состояние, из которого в магическом мире выводили бы так долго. Но мальчику-который-выжил представлять ничего не нужно было. Он видел все это. Не раз и не два. Артур, Сириус, Дамблдор… И сейчас Драко с переломанной шеей нарисовался в голове более чем четко. Уже через девять секунд брюнет выбежал из большого зала. Сказать, что это выглядело подозрительно — ничего не сказать. У него не было никаких причин так переживать за белобрысого, особенно учитывая то, как тот любит переигрывать. Случай с гиппогрифом — яркий пример. — Гарри тоже в тот день задержался на поле? — Тихо, однако явно настороженно, переспросила Гермиона так, чтобы ее слышал только Рон, который бы точно заметил отсутствие лучшего друга в раздевалке. На это она, по крайней мере, надеялась. — Да. Они о чем-то говорили… — Немного хмурясь, Демельза села рядом, присоединяясь к разговору.       Сердце больно билось по ребрам и легким. Ноги подкашивались. Во рту пересохло от тяжелого дыхания. Все-таки полеты на метле ему давались легче бега с препятствиями. Гарри не замечал ни знакомых, ни преподавателей. Собственно, он чуть было не сбил с ног профессора Макгонагалл. Та уже достала палочку, чтобы остановить наглеца, однако, тот удачно скрылся за углом, и директор не стала гнаться за ним, лишь наградила вслед недовольным, истинно кошачьим, фырчаньем, которое прервалось стуком трости по коридору. Разумеется, сам брюнет этого не слышал и не видел. Для него и мир не существовал. Слишком за многое он чувствовал себя виноватым, и если к этому прибавится смерть или хотя бы травма Малфоя… Юноша слишком боялся быть похожим на Темного Лорда. Знал ведь, что теперь он просто Гарри Поттер — не крестраж. В нем не осталось ничего от Тома Реддла, но как доказать это себе? Как перестать бояться самого себя? Многие из темных магов чувствовали себя так же? И что с ним вообще происходило? Столько эмоций на пустом месте. За все эти годы можно было уже научиться контролировать себя в присутствии слизеринца. Но черт! Один его вид заставлял злобно сжимать зубы: эта усмешка, надменный вид, взгляд…       Не сейчас. Ничего из этого сейчас он не чувствовал. Растерянно вбежав в больничное крыло, Гарри просто замер. Рот не закрывался — он еле дышал, а взгляд метался от одной пустой койки к другой. Драко нигде не было, и брюнет, уже медленнее, прошел дальше, в поисках мадам Помфри. Подойдя к ее кабинету, черноволосый постучал, но ответа не последовало. Постучал еще. Очередной раз тяжело выдыхая, он дернул за ручку, но дверь не открылась. — Лицо со шрамом? Ты какого черта тут забыл? Голос позади заставил шарахнуться в сторону и больно удариться рукой о ту же ручку двери. Кажется, будет синяк. Но Поттера это волновало сейчас меньше всего. Голос он узнал еще до того, как повернулся к его источнику. Малфой. Более того, Малфой, стоящий на ногах, что уже расходилось с услышанным буквально пять минут назад. Ноги снова подкосились и брюнет облокотился на стену позади себя. Его лицо не выражало ничего, кроме явного облегчения, но взгляд все еще скользил по телу в пижаме. Первое, что бросалось в глаза — зафиксированная бинтами рука (какой знакомый вид). От этого верх пижамы был просто накинут на плечи, а торс… обмотан слишком низко — до самого живота. Под волосами можно было заметить пластырь. — Я… эм… принес материал с уроков. — Что он еще мог придумать за такое короткое время? — Кому? — Вопрос блондина заставил вжаться в стену сильнее и метнуть взгляд за плечо собеседника на абсолютно пустые кровати. Черт. Отступать явно было некуда. Пытаясь сохранять естественное спокойствие и хладнокровие, Гарри вернул взгляд на серебряные глаза и не рваным, наконец, голосом ответил: — Тебе. Бесило смотреть снизу вверх. Опять. — Хорошо, и где конспекты? — Тут уже Малфой был готов опять рассмеяться, а Гарри снова пожалел о сказанном. Это скоро войдет в привычку. Он хотел под землю провалиться, понимая, что при нем нет ни малейшего куска бумаги, который бы помог выкрутиться из подобной ситуации. Сумка со всеми принадлежностями осталась в большом зале, взгляд метнулся в пол. КАК МОЖНО БЫЛО ТАК ОБЛАЖАТЬСЯ? Гарри видел такое только в дешевых сериалах, которые смотрел Дадли. Неужели такое бывает в жизни? Бред. — Так ты, значит, волновался за меня? — Ухмыльнулся беловласый и сделал шаг вперед, заставляя тем самым Поттера нахмуриться и напрячься каждой клеточкой тела. В этот раз он был обязан держать себя в руках, что бы не случилось. Никаких поступков, о которых он пожалеет завтра! Никаких слов, которые помешают спать сегодня ночью. Но как ему тогда ответить? Нужно ли было? Малфой сам прекрасно понимал, что с его уст слетает ни что иное, как бред. С какой стати Гарри будет о нем волноваться? Скорее, сидел бы в большом зале и радовался со всеми гриффиндорцами. Оскал искривил губы. Почему он так не поступил? — Затк…- Стоило поднять голову, как его губы накрыло что-то горячее. Чертовски горячее. Щеки обдало дыханием Малфоя. Не первый поцелуй, но это и ошарашило. Сухой, явно спонтанный и при этом совсем не робкий. То, чего он никогда не чувствовал, ни с кем. Жаром обдало все тело, а учитывая недавнюю пробежку, на коже выступила легкая испарина. Благо, мозги это не отключило. Такая наглость не вызвала ничего кроме злости. Слизеринца прервали почти мгновенно, отталкивая от себя. Брюнет только и успел почувствовать бинты под пальцами. По помещению эхом прошелся стон, прерываемый грохотом двери. Гарри сразу узнал всех троих вошедших: Минерва стояла прямо по центру, за ней жалась мадам Помфри, а слева вперед вышел Люциус Малфой. Взгляд брюнета тут же метнулся на младшего представителя этой семьи: тот стоял, оперевшись на одно колено и согнувшись крючком. Верх пижамы спал с его плеч, выставляя напоказ бинты и немного неровную лопатку, пока еще невидимую для глаз Гарри. А вот Люциус это заметил в первую очередь. — И как вы это объясните, Директор?