Hassliebe?

      Макгонагалл бесспорно была превосходным директором. Однако не обладала красноречием Дамблдора. Прямолинейна и строга, она всегда опиралась на факты и ввязывалась в спор лишь тогда, когда была уверена в своей правоте. И сейчас она не сводила взгляда с Поттера, даже когда прозвучал вопрос Люциуса. — Мы вас слушаем. — Не обладая колоссальным терпением, Минерва произнесла это чуть ли не через сжатые зубы. Даже теперь, когда Волан-де-Морт повержен, Поттер, как и раньше, доставлял неприятности, и спасибо, что рядом не было Рона и Гермионы. Впрочем, Малфой тоже не сулил тут ничего хорошего, тем более в таком состоянии.       Как и Директор, Гарри не был одарен красноречием и не мог подобрать сейчас правильных слов: «Платиновые волосы, надменный вид, вы, должно быть, Малфой?», «Эй, Люци, как без Добби живется?», «После того, что случилось тут секунду назад, я обязан просить руки вашего сына». После того, что случилось… Черт побери, как это вообще случилось? И как он об этом мог рассказать? Возможно, в порыве чувств он бы и выпалил причину всего происходящего Макгонагалл, однако сказать это отцу Драко, бывшему пожирателю смерти… Ахах. Нет уж, он не самоубийца. А ведь многие отдали бы все на свете, чтобы побывать на его месте, и, разумеется, многие, в особенности девушки, не побоялись бы сейчас рассказать, что случилось. У Гарри же вот-вот начнется приступ паники. Он сделал шаг вперед и беловласый, пользуясь моментом, схватился за его одежду свободной рукой, чтобы легче было подняться. На то, что ему подадут руку, Малфой и не рассчитывал и, более того, не поднимал взгляда на зеленые глаза. Самого брюнета это удивило. Он понимал, что поцелуй был не более чем провокацией, а значит, резкое угнетение Драко вызвано приездом отца? Кто был бы не удивлен на его месте. Вся школа прекрасно знала: что бы не случись с блондином и его-отец-об-этом-узнает. А сейчас он был не рад сложившейся ситуации? Все карты ведь в его руках. Поттера могли не только отстранить от занятий, но даже поднять вопрос об исключении. — Я поспешил встать с кровати, вот и все. Разъяснение ситуации заставило брюнета закрыть рот поплотнее, но вот сдержать искренне удивленного округления глаз он не смог. Люциус же явно был разочарован: кажется, все присутствующие услышали мимолетный скрежет его зубов, а впоследствии надменный, раздраженный выдох. Понимая, что в такой атмосфере ему ничего не светит, мужчина спешно подошел к сыну, тростью направляя его в отдельную палату (видимо там Драко и был до этого). Макгонагалл тоже не стала стоять на месте. — Что вы себе позволяете, Поттер? — в мгновение накинулась она, убавляя громкость голоса до шепота. — Всей школе давно известно о вашей с Малфоем откровенной неприязни друг к другу. И вдруг после совместной тренировки он оказывается в больничном крыле, а вы пришли его проведать? — Минерва была готова метать молнии Юпитера. — Директор, я понятия не имею, что произошло. Я действительно остался после тренировки поговорить с Малфоем, но и… рукой его… не коснулся. — Последние слова звучали все медленнее и медленнее, а взгляд зеленых глаз постепенно опустился вниз, выдавая его анализирование собственных воспоминаний. — Аарх. — Из палаты вдруг послышался громкий стон и все невольно бросили свои взгляды на источник шума. Мадам Помфри сорвалась с места, открывая дверь достаточно широко, чтобы Гарри увидел кровь, которой пропитались бинты. В палате началась суета, а Гарри оцепенел, но был уверен, что это не его рук дело. Ни в коем случае. Нет, это не он. Удары сердца заглушили все остальные звуки. Будто где-то внутри били барабаны. Он облокотился обратно на стену, понимая, что еще немного, и он потеряет над телом контроль. Гарри не мог дышать, как бы ни пытался вдохнуть. — Снимайте! — Приглушенный крик Люциуса пробился через этот шум, и взгляд вновь вернулся на бинты, сливающиеся с бледной кожей. (Она всегда такой была?) Так или иначе, ткани сейчас быстро разматывали, пока среди них не мелькнула глубокая рана, прямо по метке Темного Лорда. От боли Драко покрылся испариной — одна из капель стекала по виску, но его отцу этого оказалось недостаточно. Уже через секунду весь шум в помещении затмил резкий звук от пощечины. Снова его стон. Нет, Гарри не из тех, кто станет это терпеть, и пусть даже не вполне осознанно, но он ворвался в палату. Благо, сказать ему ничего не дали: директор Макгоногалл начала свою громогласную тираду раньше: — Мистер Малфой! Хочу напомнить вам, что в данный момент этот ученик находиться под моей официальной опекой, и я не допущу никаких форм физического насилия в пределах школы! Учитывая все ранее произошедшее, я так же снимаю любые обвинения с Поттера, предъявленные вами. Драко вполне в состоянии, в случае надобности, написать заявление лично. И если в вашем присутствии нет прямой необходимости, я прошу вас покинуть школу.       Как дальше развивался диалог, Гарри не знал. Еще на середине речи Минервы он почувствовал, как в его лопатки кто-то (несомненно, Драко) уткнулся. Понимая, что тот не в силах уже стоять на ногах, брюнет быстро развернулся, подхватывая однокурсника под руки и как можно быстрее укладывая на ближайшую кровать. Мадам Помфри же сразу начала обрабатывать рану какими-то зельями, и только сейчас губы Поттера приоткрылись. — Sectumsempra.       Весь оставшийся день черноволосый напоминал зомби. Он сутулился, от эмоциональной истощенности выступили синяки под глазами, последние чертовски тяжело было держать открытыми. В большом зале Джинни сразу принялась стирать кровь с его рубашки и рук, а с уст Гермионы посыпались тысячи вопросов. Рон пребывал в истинном недоумении: друг не так часто вляпывался в неприятности в одиночку. — Кровь не его, — в скором времени вынесла вердикт Уизли, и в ответ последовал лишь слабый кивок в подтверждение ее слов от Гарри. Собственно, иногда его взгляд на ком-то и фокусировался, но не более. Не открыл рта даже чтобы поесть, но это как раз таки никого не удивило. Напряжение за столом не спадало, все явно волновались. Слишком уж Поттер был тихий. Обычно он бурно реагировал на все, что происходит, его эмоциональные вспышки были знакомы всем без исключения. Что же могло заставить неугомонного Поттера молчать так долго — оставалось загадкой. — Гарри, — осторожно начала Грейнджер, переглядываясь с друзьями, — говорят, Малфой собирается предъявить тебе обвинения, будто… Он упал с метлы из-за тебя? Вопрос был явно лишним. Дослушав до конца, брюнет лишь поднялся из-за стола, делая пару шагов в одну, потом в другую, сторону. Пальцы прошлись по губам, и в голове за считанные секунды пролетели все события в больничном крыле. Он снова замер на месте, пальцами сжимая нижнюю челюсть. — Нет. — Друзья замерли, когда Гарри произнес первое слово: они молча ждали продолжения, будто боялись спугнуть его лишним звуком или движением. Гриффиндорец же зарылся рукой в собственные волосы, напряженно сжимая их на затылке, тяжело, немного рвано выдыхая (он сам не заметил, как не дышал с полминуты). — Все нормально. — Последовала пауза, следом исправленное предложение. — Со мной все нормально. Его рука легла на плечо друга, будто успокаивала, хотя взгляд уже вновь был направлен на выход из большого зала. — Нормально. — Последний раз заверил он оставшихся за столом и уже намеревался идти, когда его окликнул Рон. Рыжий поднялся из-за стола, держа в руках сумку, которую Гарри забыл тут утром. Может, стоило все-таки занести конспекты Драко? Хах, кто его пустит? Мадам Помфри еле выгнала его оттуда, как только получила все нужные сведения для излечения больного. Зато теперь было понятно, почему Малфой так долго пролежал в больничном крыле: кровь останавливали лишь на время, но рана не заживала без контрзаклинания. Оно было так необходимо? В мозг пробралась навязчивая мысль о том, что Драко мог просто раз за разом обновлять ее. Нет, это было слишком. Слишком даже для него.       Не замечая никого вокруг, брюнет бродил по коридорам школы, так и обнимая сумку, всученную ему Роном. Он не знал, сколько времени прошло, но когда зажглись огни, очевидно, пора было возвращаться в гостиную. Кажется, такого с ним раньше не бывало. Бродить несколько часов в абсолютном одиночестве и без дела. Несколько раз он даже подходил к больничному крылу, но спешно покидал эту часть замка, как только осознавал где очутился. И даже сейчас он просто стоял и смотрел в стену. Абсолютно голую стену. — Изумрудные глазки. — От неожиданности Поттер выронил сумку. Пара книг выпала, и пришлось отойти в сторону, чтобы поднять их. После взгляд сразу переметнулся на обладателя голоса. Это оказался вовсе не Драко, хоть только он и мог сморозить подобное. Да и, кем бы ни был ученик, он уже скрылся, растворившись в той самой «голой» стене. Пробубнив пароль, Гарри вошел следом. Их новая гостиная была переполнена жизнью. Ученики из разных факультетов кучками что-то обсуждали, сидя на диванах, подоконниках. «Козырное место» у камина заняли слизеринцы — взгляд Поттера, что поделать, среагировал именно на этот изумрудный цвет. И как в таком состоянии писать доклад по ЗОТИ? «Упав» за стол, брюнет впечатался в свиток лицом, желая передохнуть пару секунд, но это оказалось непростительной ошибкой: он тут же погрузился в сон.       И тут же из него вышел. Прошло лишь несколько секунд, как ему казалось, но на деле зал давно опустел. Остались лишь истинные «совы», которым завтрашние занятия были не помехой ночным посиделкам. Среди них оказались и те самые, а может и новые, слизеринцы. Гарри уже хотел вновь прикрыть глаза, когда знакомый голос разрезал тишину. — Я буду играть, Ургхарт! В этот раз ему не могло показаться. Это действительно был Малфой с перебинтованной, но уже не зафиксированной, рукой. Он даже мог ей жестикулировать, но боль, сковывающая движения, все равно была заметна. Не удивительно, что капитан не соглашался. Да и учитывая динамику выздоровления, он принимал истинно правильное решение. Брюнет же не шевелился, чтобы никак не выдать свое присутствие, нагло же пялиться на блондина ему это никак не мешало. Активный что в движениях, что в эмоциях, он вовсе не был похож на того, кого Гарри застал в поезде или сегодня в больничном крыле. Однако действительно, если Драко постоянно терял столько крови, но при встрече с Поттером спокойно мог ходить, то Мадам Помфри не составляло особого труда излечить анемию. Вопрос лишь в оставшихся от падения ушибах, да? Что же, выглядел он весьма неплохо, да и чувствовал себя хорошо, судя по крикам, поднявшимся у камина. — Не забывай кто я! Это последний год, и я поймаю чертов снитч на турнире против гриффиндора! — снова сорвался на крик Драко, а Гарри невольно усмехнулся: будто он позволит ему это сделать. Однако ухмылка с лица быстро сошла — Малфой приблизился к капитану команды. Это не могло не напомнить ему о поцелуе. Который раз за день! Такую выходку сложно выбросить из головы, несмотря на то, что мысли о травмах и ранах Драко беспокоили его сильнее. Благо, далее последовал не поцелуй, а угрожающее шипение:  — Не смей искать мне замену. Напряжение в воздухе повисло такое, что в один момент брюнету показалось, что Ургхарт готов ударить Драко, но чудом сдержался (чему Поттеру явно следовало поучиться). Через полминуты молчания и прожигания взглядом, тот все-таки уступил: — В субботу. 9 утра. Малейший промах — вылетишь из команды, и папочка тебя не спасет. Драко переменился в лице, но капитан этого не заметил, уходя спать. Блондин остался у камина, наблюдая за пламенем, а после устало плюхнулся в кресло, пряча свое лицо от случайного свидетеля перепалки. Пользуясь моментом, Гарри тоже скрылся в спальне. До конца недели оставалось совсем немного. Он и не знал, что ловец Слизерина так серьезно относился к школьному турниру. Упрямство ведь, не более.