Hassliebe?

После обеда Гермиона и вправду занесла йогурт для Гарри. Как и новые конспекты. Задавать ей вопросы не приходилось, даже когда Гарри мог разговаривать, а сейчас и вовсе за словом в карман не лезь: она делилась всеми новостями, в том числе объяснила и отсутствие Рона и Джинни в этот раз: у команды сейчас было собрание. Капитан неизвестно сколько пролежит в больнице, а сыграли они на тренировке хуже некуда. Многие оправдывали это каникулами, другие хорошими метлами слизеринцев, но выхода не находилось. Придется позже разбирать с ними ошибки. А вот у Малфоя за все это время посетителей не было ни одного. Да и сам он выйти почти никуда не мог — после квиддича Мадам Помфри не спускала с него глаз. Видимо все было серьезнее, чем казалось со стороны. Но подойти и поговорить с врагом со стажем в 7 добрых лет даже для мальчика-который-выжил было непросто. Более того, он даже и не знал, что именно хотел обсудить с ним больше. Ни с кем и ни разу у брюнета не было более запутанных отношений. Все всегда было однозначно и понятно (кроме, быть может Северуса или Альбуса). Что? Драко тоже вдруг окажется положительным героем? Поттер нахмурился, пряча большую часть лица в подушке и одеяле. Видимо после свержения Темного Лорда Малфой пытался «хорошо себя вести», однако его чертова натура давала регулярные сбои в продуманном плане. Даже его спасение не могло быть искренним порывом. Это просто смешно. Вечер выдался поистине угнетающим: за огромными окнами больничного крыла был настоящий шторм. Многие старые деревья падали, капли, казалось, вот-вот разобьют стекла. Иногда, вероятно, это был град. Гарри и представить было страшно, что сейчас творилось в большом зале: небось все первокурсники забились под столы, боясь волшебного потолка, передающего реальную погоду за окном. Впрочем, стоило вернуться к учебе, ведь в тусклом свете факелов было сложно разбирать незнакомые слова начерченные Гермионой. Чему удивляться, в последние годы он учебников в руках почти не держал. Ему хватило и того старого по зельеварению, который, благодаря Джинни, покоился теперь где-то в недрах выручай-комнаты вместе с их первым поцелуем. Но хорошие воспоминания не перебивали плохих: мысли завели в тот день, когда он ранил Малфоя в туалете. По телу мимолетно прошла дрожь. Не смотря на все, какого-то черта он чувствовал себя виноватым за многие свои поступки. «Хорек это заслужил» — неустанно повторял Рон каждый раз, когда они поднимали подобную тему. Но сейчас друга не было рядом. Как итог, взгляд поднялся на слизеринца. Не спал еще, но и ничем занят не был: ни книг, ни конспектов. Сидел и смотрел в окно. Фильмы гласят, что это идеальный момент, чтобы заговорить. Не считая только того, что говорить он не мог. Да и с чего начать? Взяв пергамент и перо, брюнет сел поудобнее, тяжело выдыхая, потирая глаза измученные плохим освещением и постоянными вспышками от молний. Вся ситуация начинала его раздражать. Как и любые ситуации, в которых он не знал что делать. В этом смысле в сражениях с Темным Лордом было куда проще: никаких лишних мыслей. Взгляд пал на учебники. Перо быстро начало бегать по бумаге, нарушая тишину в помещении. А впоследствии ее потревожил звук порванной бумаги. Снова шорох. Черкания. Шорох. Малфой же был будто в ином мире. Он будто пытался рассмотреть Черное Озеро за окном, когда Поттер бесшумно подошел к нему со спины, крепко сжимая в руках пару книг, тетрадей и записку. Не знал только как привлечь к себе внимание. Организм решил проблему за него: по помещению эхом прошлось бурчание голодного желудка. Зеленоглазый тут же положил все рядом с Малфоем и направился обратно к своей постели, на ходу направляя на челюсть волшебную палочку. Бинты сползли на простыни, а сам он, не выдерживая легкого стыда и сильного голода, принялся пить йогурт через боль от открытого рта. Взгляд упрямо рассматривал все в противоположной стороне от Драко. Что-то тяжелое повисло сейчас на его ребрах и горле. Обычно люди называют это осенней меланхолией. С такой погодой за окном это было вполне объяснимо. Не хватало лишь дементора в коридоре. Этот последний год должен был быть самым обычным, но в родных высоких стенах замка брюнет никак не мог расслабиться. Отличное начало года: постоянная шумиха, Джинни, которая, видимо, все еще его любит, Гермиона, находящаяся сразу в двух мирах (на самом деле ее поведение было лишь немного менее странным, чем поведение Малфоя). И да, хорек. С ним-то, что вообще происходило? Мог бы хоть он вести себя как обычно и не наводить откровенную панику на Поттера в любом своем присутствии. Ссора, поцелуй, заклинание, спасение. Кардиограмма и та была прямее графика их отношений. — Поттер. — Живот у белобрысого не бурчал, так что он обратился к нему прямо. Гарри же с испуга пролил весь йогурт на себя и, осознав это, лишь раздраженного спрятал лицо в руках. Пальцы после скользнули вверх, убирая непослушные волосы с глаз и лба. Взгляд поднялся на Малфоя, не выражая ничего, кроме закономерного вопроса: «чего тебе?», сам в то же время взялся магией вычищать одежду. — У тебя 4 ошибки в конспекте. — Драко продолжил бы говорить даже не получив разрешения. — Ты же у Грейнджер списывал. Взгляд серых глаз был просто пропитан высокомерным презрением. Но он не злорадствовал как обычно, просто не понимал как можно было, списывая, сделать столько ошибок? На удивление, он явно не верил, что эти ошибки могла допустить сама Гермиона. (Отношение к ней изменилось еще тогда, на четвертом курсе. Слишком уж уважал он Крама.) Но к Малфою только сейчас пришло искренне понимание того, что юный спасатель мира ни черта не смыслит ни в чем кроме ЗОТИ. Послышался усталый выдох блондина, он понимал, что разговора, так или иначе, он из брюнета не вытянет. В наглую сев на его кровати, слизеринец стал тыкать в ошибки и разбирать непонятные слова на пару с очкариком, когда в крыло вдруг вошла мадам Помфри. Она явно с ходу хотела повысить голос на Драко, опять вставшего с кровати, однако, взгляд ее привлек второй юнец, который спокойно сидел даже без бинтов. — Теперь, когда вы в состоянии пить, рекомендовала бы вам перейти на костерост, мистер Поттер. — От упоминания названия напитка что Драко, что Гарри передернуло до самых кончиков пальцев. Для блондина это были и вовсе более чем свежие воспоминания — он давился костеростом вот уже неделю и регулярно проклинал себя за это. Да и вообще, этот чудо-напиток, вероятно, пробовал каждый член команды по квиддичу, и ни один не был в восторге. Им можно было мотивировать на тренировках. И теперь он скромно стоял на тумбочке Поттера, отвлекая внимание обоих учеников от конспектов. Стоило, все-таки, отдать ему должное: челюсть хоть и болела, однако на утро брюнет уже мог с трудом, но говорить, и, как только проснулся, направился в душ в больничном крыле. Тем более, слизеринец сейчас спал богатырским сном, а ведь они в одно время легли, нет? Подставляя голову под потоки горячей воды, Поттер не думал ни о чем. В кои-то веке все происходящее было неважно. Горячая вода расслабляла удивительным образом. Хотелось стоять так весь день или вернуться в теплую кровать и поспать еще час, два, три… Кажется он готов был уснуть даже тут. Жаль, нет ванной. Зато душем пользуйся, пока не размокнешь. Пальцы плавно повернули вентиль еще немного, и из кабинки повалил густой пар. Кожа постепенно покраснела, а с губ сорвался наслажденный, пусть и тихий, стон. Нужно было пользоваться моментом и принимать тут душ чаще. Когда тебя никто не гонит в спину, и не нужно спешить на уроки — это рай. Не иначе. Единственное, что, когда Поттер вышел из-под воды, подушечки пальцев неприятно сморщились. Их брюнет и рассматривал, направляясь к полотенцу, когда дверь в душевую открылась, и показались белые пряди волос. Гарри кинулся к полотенцу, но не уберег нагого тела от чужого взгляда. Незнакомая девочка испарилась в мгновение ока, невольно вскрикнув от смущения. Гарри же лишь просто облегченно выдохнул. Благо, это был не Малфой. Более неловкие отношения, чем у них сейчас, было трудно представить. А, впрочем, нет, ворвавшийся в душ запыхавшийся Драко все исправил. Его удивленный взгляд несколько раз прошелся по телу брюнета, чьи волосы сейчас были зализаны назад. Да и очков не было. От этого пауза в разговоре Продлилась еще минуту, если не больше. Гарри всем нутром старался игнорировать и терпеть наглый взгляд, но его владелец ведь так и стоял! — Чего тебе, Малфой? — Чтобы четко произносить сейчас слова, пришлось приложить непривычно много усилий. Блондин же будто ожил, даже рассмеялся. — А что ты сделал с первокурсницей? И… со своими волосами? Он, разумеется, придумал себе сотню вариантов развития событий. В особенности: «Поттер раздевающийся», «Поттер намыливающийся», «Поттер домогающийся»… Насколько знал Драко, тот и близко не мастер флирта, он вообще не умел выражать свои чувства. И каждый раз, когда Гарри начинал с кем-то отношения, весь слизерин если не делал ставки на разрыв, то просто заливался смехом и подколами. Их любимым годом был четвертый, когда Рита Скитер выпустила ряд статей о бурных отношениях Грейнджер, в том числе с Гарри. Тогда это стало одной из самых обсуждаемых тем. А позже змеиный факультет из жалости уже стал подыскивать ему пару. Но даже несмотря на сотни анекдотов реальность не менялась: Поттер действительно был до ужаса нелеп во всех романтических отношениях. И сейчас его скулы все-таки черкнуло румянцем. Забавно было видеть его таким наедине. Это из-за поцелуя или из-за слов? Малфоя как осенило. — Так ты все еще девственник? — В одно мгновение блондин приблизился вплотную, растягивая губы в самодовольной усмешке. Правда тут же получил полотенцем в лицо. — Иди куда шел. Детский сад, черт побери. Ты бы еще с моих очков поржал. — Фыркнув, Поттер обошел «собеседника», направившись в палату. На самом деле, это был далеко не первый раз, когда он слышал подобный вопрос в свой адрес. Вообще не понимал, кому какое дело, спал ли с кем великий-Гарри-Поттер. О да, с Волан-де-Мортом. Как еще его можно было победить? — Поттер, подожди. Я палочку не взял. Даже не повернувшись лицом к брюнету, Малфой прогнулся в спине, поведя плечом. Тем самым указал на бинт скрепляющий его тело. — Развяжи. — С какой, черт побери, стати он должен был это делать? Еще и после такого разговора? Но с другой стороны, он все равно хотел с ним поговорить, а делать это, не смотря в чертово ухмыляющееся лицо, было куда проще. — Твоя рука… — Гарри подошел ближе, невольно тяжело выдыхая. Горячий воздух прошелся по лопаткам парня, а следом их коснулись еще более горячие после душа пальцы. Развязать бинт без посторонних предметов и, тем более, без очков оказалось непростой задачей. Гарри уже понимал, что этого времени как раз хватит, чтобы поговорить. — Что случилось, когда я ушел с поля? — Он начал задавать вопросы в хронологическом порядке. Это было легче всего, ибо иначе как-то упорядочить хаос в его голове было невозможно. Один узел благополучно поддался, но Малфой не отвечал. Он плавно наклонил голову, похрустев позвонками. Драко обдумывал свои слова и пришел к самому простому выводу: ему не поверят. Стоило ли вообще тогда отвечать? Он ничем не обязан Поттеру. Просто посмотреть на его реакцию? — Уизли. — Одно слово заставило брюнета замереть. Тело оцепенело, будто Гарри облили ледяной водой. Сначала он просто не понял, к чему это было сказано и зачем. При чем тут кто-то другой? При чем тут рыжее семейство, ставшее ему родным за эти годы? Он думал, что блондин сам нанес себе увечье, но чтобы это сделал другой ученик… Кто-то… — Кто? — Голос немного дрогнул. Слово «Уизли» даже близко не указывало на конкретного человека. — Джиневра. — Он ее знал именно под таким именем, ибо среди слизеринцев ласкательное Джинни звучало бы более чем странно. Особенно среди громил команды по квиддичу, а ее если и обсуждали, то чаще всего именно там. — Ты ума лишился, если думаешь, что я тебе поверю! — Эмоциональный Поттер уже вновь начинал закипать. Слова о том, что Джинни могла напасть на другого ученика в пределах школы, его шокировала. Не меньше, собственно, чем в первый раз, на втором курсе. Тогда он услышал обвинения от Тома Реддла и так же не поверил, но это оказалось правдой. И сейчас именно этот факт, этот прецедент заставил брюнета замолчать. Он отошел на шаг, хмурясь и тяжело дыша, пока взгляд метался по комнате. Поверить Малфою сейчас было и унизительно, и опасно. Слово врага против слова бывшей девушки — тут и думать было нечего, но он не мог заставить сейчас себя полностью поверить, что Джинни невиновна. Если это ложь, она слишком хорошо спланирована, ведь именно она, именно Уизли была тогда с ним в комнате. Она знала, где лежит книга, знала, где найти заклинание. — Черт! — Взгляд нарвался на серебряные глаза Малфоя: спокойный как двери. Опять! Бесило. Брюнет уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередили. — Ты упал с метлы из-за Пэнси. Этими словами Поттера будто решили добить. Он хотел узнать правду и хотел понять, что происходит, но сейчас отказывался принять все как есть. Слишком много всего. И при чем тут вообще Пэнси? Это та, которая была влюблена в этого белобрысого? Что же, тогда ей точно ум отшибло в раннем детстве. Такой ничего не стоило направить бланджер в сторону капитана гриффиндорской команды. Зрачки замерли, брюнет успокоился, опуская взгляд, но тут не выдержал уже Малфой, иронично рассмеявшись. — Хах, значит в это ты веришь? Чертовы борцы за справедливость. — Пальцы Драко зарылись в белые пряди, и метка темного Лорда вновь оголилась. Заклинание даже следа на ней не оставило — бледный змеиный шрам как и прежде украшал руку и вызывал дрожь в теле у каждого, кто знал ее предназначение. — Иди и сам спроси ее. Может трахнетесь, наконец, от радости. Развернувшись, Малфой направился к душевым кабинкам, на ходу стягивая с себя бинты. Уже через пару секунд его спина скрылась за углом, а сам Поттер поспешил вернуться к кровати. Оставаться в больничном крыле причин у него больше не было.