Hassliebe?

      С выписки Поттера из больничного крыла прошло несколько недель. Жизнь, наконец, стала возвращаться в привычное русло. Хогвартс влился в учебный процесс, и тут снова стало уютно, как когда-то: никаких волн возмущения, драк или неприятностей. По крайней мере, все они были несущественными и являлись всего лишь частью взросления учеников, что за жизнь без мелких приключений? Тем более, третьекурсникам разрешили посещать Хогсмид — на каждом столе теперь лежал тот или иной предмет из лавки Зонко. А вот на улице заметно похолодало. Особенно сильно это чувствовалось по утрам, когда, перебегая из одного крыла замка в другое, можно было успеть отморозить себе пальцы. Видимо, осень будет холодной, на малейшее повышение температуры никто не рассчитывал, кутаясь с носом в факультетские шарфы. Погода будто с крутого склона бежала в объятия зимы, и именно этот факт проклинал сейчас Гарри, направляясь в совятню. Тут было более ветрено, чем в иных частях замка, и из-за этого горло уже болело: его постоянно обжигал холодный воздух. И чем выше, тем хуже, постепенно брюнет запыхался, и пришлось заглатывать холод через рот, а так он прогревался еще меньше. Не хватало еще заболеть. Может, стоит сразу заглянуть к мадам Помфри?       Брюнет даже не отрывал взгляда от ступеней, а ведь только прошлым вечером описывал в длинном письме все красоты окрестностей Хогвартса. Все для юного Эдварда. Тедди Люпина. Ему был всего год с лишним и, разумеется, письмо он не прочтет. И все же, хотелось поздравить с праздником. Завтра Хэллоуин. У маглов он ассоциировался со всем магическим и потусторонним. Остроконечные шляпы, полеты на метлах, жуткие зелья… И хоть Тедд воспитывался магом (страшно подумать — сестрой Беллатрисы Лестрейндж), Гарри всем сердцем хотел, чтобы, взрослея, мальчик не терял этого восхищения волшебным миром. Да и чтобы с самых пеленок он не чувствовал себя одиноким. Приехать посреди учебного процесса Гарри, разумеется, не мог, но, может, его письма… — Гарри. — Мягкий, низкий голос отвлек от мыслей и заставил, наконец, оторвать взгляд от каменных ступеней. Рыжие волосы друга почти слепили глаза на фоне серой стены. — Доброе утро, Рон. — Несмотря на то, что Уизли уже спускался с башни, сейчас он вместе с Поттером направился вверх по лестнице. Возвращаться-то было всего ничего. — Писал Молли? — Скорее из вежливости, нежели с искренним интересом, поинтересовался брюнет. Букля, завидев черную макушку, быстро спикировала вниз: видимо, еще не засыпала после ночной охоты, и Гарри принялся прикреплять письмо к ее лапке. Не удержался и от того, чтобы погладить ее: не так уж часто виделись. — Да, Джинни попросила написать все новости и от ее имени. И прислать новый свитер: урок зельеварения, по ее словам, прошел просто ужасающе. Оба переглянулись, понимая, что Снегг при всей своей открытой неприязни к Гриффиндору никогда не допускал подобных случаев. — Надеюсь, под свитером у нее что-то было. — не удержался от комментария Гарри и, отпустив, наконец, сову, направился вниз по лестнице. Рон так же не желал задерживаться в башне: запах там был еще тот. — Кстати, Рон… — Спустя минуту молчания брюнет решил все-таки поговорить с другом о давно волнующей его теме. При Гермионе этого делать почему-то не хотелось. Да и брат должен был знать сестру лучше, верно? Разумеется, речь зашла о Джинни, с которой после рассказа «правды» Малфоем оказалось не так легко поговорить. На тренировках при всей команде такого не спросишь, та же ситуация и с большим залом, а выманить девушку ночью в гостиную без вопросов и подозрений он не мог. В общем, да, откровенно говоря, Гарри просто и не пытался прояснить ситуацию. Но и бегать вечно у него не получится. — Команда с тренировки вся вместе уходила, когда Малфой упал с метлы? — Не став выкладывать на стол сразу все карты, Гарри немного замедлил шаг. Он тогда ушел последним, и если вся команда к тому времени была уже в замке, то слова слизеринца точно ложь. Но Рон своими словами его не успокоил: — Нет. — Сердце брюнета ушло в пятки. Он даже замер на месте, и это от взгляда Уизли не утаилось. Он обернулся, останавливаясь уже у подножья башни. — Ты тогда задержался ведь на поле. За это время все переоделись, и мы пошли в замок. — Облегченно выдохнув, брюнет спустился по оставшимся ступеням, и они оба направились обратно в гостиную восьмого курса. Только через пол минуты тишину снова разрезал голос рыжего: — Джинни разве что на пол пути сказала, что ей куда-то еще нужно зайти, пока она на улице, но я, признаться, не помню куда. Всем видом выражая, что это пустяк, Рон даже немного нахмурился, не желая вспоминать такую мелочь, но лицо Гарри его удивило. Тот не был таким серьезным со дня битвы с Волан-де-Мортом. И что он такого важного сказал? — Что случилось? — не собираясь играть в гадалки, настоял он, но ответ последовал не так быстро. Брюнет не знал, с чего начать и как рассказать все другу. Он даже был уверен, что тот назовет его сумасшедшим. Как и любой гриффиндорец. Это была одна из важнейших причин, по которой брюнет до сих пор никому ничего не рассказал. Более того, последние недели он пытался не вспоминать о разговоре в душе. Да и признаться, ни одно из событий, случившихся в больничном крыле, он вспоминать не хотел. — Гарри, тебе нужно срочно с ней поговорить! Вот кто бы сомневался, что Рон сдаст его Гермионе при первой же возможности! Гарри даже кусок в горло не лез из-за пронзительных взглядов друзей, направленных на него все утро. Он уже был готов к тому, чтобы появилась юная Уизли, и эти четыре глаза уставились на нее, но в такой толпе учеников ее пока что видно не было. Рон, благо, молчал: горячая яичница ему сейчас была важнее запутанной истории. Сестру он не винил даже в случае, если все поведанное слизеринцем правда: он сам не раз порывался ударить Малфоя, и даже, собственно, сам это делал. И совесть его ни разу не грызла. — А если это повторится? — настаивала Грейнджер, уже локтями упираясь на стол, чтобы быть ближе и не поднимать лишний шум, но Гарри лишь упрямо отводил взгляд в сторону Пуффендуя, будто там у кого-то новейшая модель метлы с автографами лучших игроков планеты. Саму шатенку это явно выводило из себя, но отступать — не про нее. Тем более, рыжая как раз появилась в зале в поисках свободного места за своим столом. У Гермионы же как второе дыхание открылось. Спасла ситуацию директор Макгонагалл: — Прошу всех соблюдать тишину! — Голос эхом раздался по большому залу и близ расположенным коридорам, что неудивительно: была явно использована магия. Секунд за двадцать гул учащихся спал до редкого шепота, все сели по своим местам, и Минерва продолжила: «В связи с эпидемией морозной кожи министерством…» — У нас эпидемия? — Шепотом удивился Рон, уставившись в первую очередь на Гермиону: уж она знала все, по его устоявшемуся мнению. — 30 заболевших за четыре дня, — тем же шепотом просветила друзей шатенка и перевела взгляд на Мадам Помфри, сидящую рядом с директором. Она как раз заглядывала на днях в больничное крыло, чтобы взять средство от простуды. Однако узнала, как обычно бывает, больше, чем нужно. — Двоих отправили в больницу святого Мунго, — позже добавила она, боясь привлечь к столу лишнее внимание. — Таким образом, было принято решение о 2-недельных каникулах. — Последняя фраза подняла такой гул в зале, что пришлось вновь приглушить его повышением голоса, ведь дальнейшая информация была не менее важной. — Те, кто не может покинуть замок по личным обстоятельствам, будут переселены во временную гостиную рядом с больничным крылом, с прямым выходом в Хогсмид. Иные передвижения по замку будут запрещены. — Шум стал нарастать, и даже громкий голос директора с этим не справлялся. Понимая, что учеников от обсуждения такой новости не удержишь, Макгонагалл поспешила закончить: — Экспресс до Лондона отходит завтра, в 9 утра! Просто рухнув в кресло, Минерва принялась что-то так же горячо обсуждать с мадам Помфри и другими учителями. Судя по всему, для них это тоже было новостью. А вот Гермиона, будто только что ничего и не случилось, вернула взгляд на Гарри. У последнего просто мурашки пробежали по коже: видимо, организм понимал, что предстоит продолжение куда более неприятного разговора. Что же, однозначный взгляд Рона был абсолютно прав — нужно было хотя бы поесть. Да и у Грейнджер в животе забурчало. Диалог стал менее напряженный, но продолжать его все равно не хотелось, и Гарри постепенно перестал слушать, как бы по-детски это ни было. Взгляд пусть и падал пару раз на Джинни, он не знал, как правильно спросить у нее о случившемся. Иначе давно бы это сделал. Да и голова откровенно разболелась. Из-за новости шум в зале усиливался с каждой минутой. — До отъезда ты обязательно должен с ней… И снова шатенку перебили. Она уже была готова вспылить и даже приподнялась с места, но Полумна невольно усадила ее обратно, облокотившись рукой на плечо гриффиндорки, чтобы видеть свежий выпуск газеты, которую Дин сейчас уложил на стол прямо поверх еды всей компании. В отличии от всего зала, в этом кругу воцарилась мертвая тишина на добрые пол минуты. Все перечитывали несчастные четыре слова вновь и вновь, будто не верили своим глазам, и даже красочная фотография, объятая огнем, не помогала им в этом. Парвати рукой заслонила губы, Гермиона нахмурилась, пальцами сжав край газеты.

«Пожар в Малфой-мэноре»

      И даже когда все начали обсуждение, когда полноценно стали читать статью вслух, Гарри сидел неподвижно. Его лицо не выражало ничего, но пришло осознание того, что с Джинни нужно было срочно поговорить. На фоне того, что кто-то поджег родовое поместье Драко, тот факт, что ученица атаковала его заклинанием, уже казался не таким уж невообразимым. Возможно, у нее были свои причины на это.       Узнав расписание седьмого курса, Гарри пришел к их последнему уроку. Ждал в коридоре окончания, а сам смотрел тем временем в окно. Гремучая Ива уже сбросила листья и стояла абсолютно голая, шатая ветвями против ветра. Что же, у нее всегда был вредный характер, с этим не поспоришь. Поттер прижался лбом к стеклу. Очки стали давить на переносицу, заставляя отстраниться уже через пару секунд. Время тянулось ужасно медленно. В теле селилось волнение, заставляя то хрустеть пальцами, то тяжело выдыхать. Он часто менял позы, касался своих волос. В итоге, когда из аудитории хлынула волна младшекурсников, волосы у Гарри были встрепаны еще сильнее чем обычно, и подошедшая сейчас Джиневра первым делом стала их укладывать. Да, Поттер уже не первый раз думал о том, что этот разговор был бы намного легче, если бы виновница происходящего не была его бывшей девушкой. Отношения всегда все усложняют. Он не знал, кто это сказал, но это правда. — Джинни. — Убрав ее руку от своих волос, Гарри нахмурился. — Зачем ты использовала заклинание из книги полукровки против Малфоя? Он спросил не громко, так как ученики отошли еще недостаточно далеко, а некоторые только выходили из аудитории. По той же причине Уизли не спешила отвечать. Ее взгляд следил за уходящими, и лишь попрощавшись с профессором, она так же нахмурилась, вновь смотря в зеленые глаза Гарри. — А ты?       Стоило признать, он продумывал варианты диалога уже не первый день, не первую ночь, но все как всегда покатилось не по плану. Такой разговор невозможно было просчитать, и брюнет не знал сейчас, что ответить, кроме банального: — Это другое. — Он пожиратель смерти, пусть и трус. Ты сам сказал тогда на поле, что он заслужил это. Последние слова немного прояснили ситуацию, и Гарри затих на несколько секунд. Ни для кого не секрет, что Джинни еще надеялась на восстановление отношений с ним, и если она слышала, о чем он говорил с Драко на поле… Неужели это все банальная попытка угодить ему? Разумеется, как и у многих, у Уизли-младшей много причин ненавидеть Малфоя, но чтобы использовать против него заклинание, нужна была искра. Разрыв отношений, видимо, оказался достаточно веской причиной. — Так это из-за меня? — раздраженно произнес черноволосый. Его пальцы снова зарылись в непослушные пряди, убирая их со лба, он частично отвернулся от девушки, снимая очки, следом потирая глаза. — Драко не плохой человек, и он уже доказал это. Он не убийца, а ты в тот день могла ей стать. Чем ты вообще думала?! — На глазах рыжей выступили слезы, Гарри пришлось ослабить напор. Он уже действительно боялся, что девушка расплачется прямо перед ним, посреди коридора. Но Джинни нашла в себе силы продолжить говорить. — Думаешь, я не знаю этого? Когда он спас тебя, я думала, это лишь прикрытие. Думала, Слизерин хочет вывести капитана команды из стоя. Но когда его и самого выгнали… Голос дрогнул, и она замолчала, пытаясь держать себя в руках. Брюнет же устало выдохнул. В словах Уизли было явное сожаление, непривычное для ее стойкого характера. Хотелось даже обнять, но он побоялся проявлять к ней лишние чувства и, тем более, лишний раз касаться. — Понятно. — Тихий голос Поттера разрядил обстановку и с тем же окончил диалог. Джиневра направилась в ближайший туалет привести себя в порядок, а Гарри медленным шагом пошел в гостиную. Пора было собирать вещи. Его ждал дом. Это было лучше, чем оставаться в Хогвартсе без друзей и в таких ограниченных условиях. Наверняка он тут только неприятности всем доставит, ведь будут проводить очищение помещений, проверки. Ну и забот прибавилось Макгонагалл. И когда они все догонять будут? Так или иначе, это зеленоглазого уже не волновало. На душе стало куда спокойнее после разговора. Вопреки словам Гермионы такое больше не повторится, да и вообще, это было скорее недоразумение. Теперь все наладится.       Гарри вышел в южный коридор. Он был густо залит светом заходящего солнца, будто последний проходил через желто-красный витраж. Вечерние лучи были не такими слепящими, как дневные. Можно было держать глаза открытыми и даже не хмуриться. Но было холодно, ведь все окна тут были без стекол. Сквозняк то и дело поднимал густые пряди волос, укладывая их на оправу очков, пальцы начинали замерзать, но на душе все равно было тепло. Осеннее настроение пробиралось в сердце. Завтра Хэллоуин. Можно будет навестить на праздник Тедда. Обязательно приготовить ему подарок. Пусть сладости еще нельзя, но может какой-нибудь костюм? Или игрушку. Нужно будет пройтись по магазинам сразу после приезда. Губы невольно дрогнули в улыбке. Наверное, Сириус был так же счастлив заботиться о нем? Он никогда не понимал этого так ясно, как сейчас. И тогда, когда подарил ему метлу… Хотел бы он тоже когда-нибудь так обрадовать юного Люпина. Хоть как-то выразить свою любовь к нему. Сказать, что он не один.       Быстрые шаги вдруг разрушили и одиночество Гарри сейчас. Его мысли улетучились в одно мгновение, ведь навстречу ему вышел Драко. Бледная кожа его лица была покрасневшая, как и кожа рук. Волосы непривычно растрепаны, почти как у самого Поттера. Слизеринец явно не замечал сейчас никого, что неудивительно, сам брюнет остановился, и шаги его не выдавали. Он даже думал, что с ним вот-вот столкнутся, но Малфой вовремя опомнился и заметил постороннего. Только вот стоило ему поднять взгляд на Гарри, как тот ужаснулся. Серые глаза были заплаканные, и от влаги щеки были просто обморожены. К покрасневшей коже страшно было прикоснуться. Да и от него всего просто веяло холодом и отчаяньем.       Черт. Гарри совсем забыл о пожаре. Пытался сейчас вспомнить утренние слова из газеты, но тщетно. Сердце начало биться с ужасающей скоростью, когда беловласый вдруг обошел его, направляясь дальше. Он явно не собирался давать гриффиндорцу наслаждаться таким своим состоянием, но у Гарри будто начался приступ паники. Было стыдно за то, что он забыл про ужасающие новости, что сразу не нашел его. И сейчас он просто обязан был что-то сделать. Как итог, схватил ледяную руку в запястье, не давая уйти так быстро. Драко тут же вскрикнул оборачиваясь, ведь было больно. Нахмурился, даже разозлился, готовый ударить сейчас наглеца. Но слова Поттера заставили его оцепенеть. — Ты… можешь пожить у меня.