Он потерял все

Гарри просидел за столом с ручкой и листами часа три, и все это время Джейсон сидел на кровати и наблюдал за ним со спины. Он ценил верность, но не понимал, почему все сложилось именно так. Парень очень хотел, чтобы Стайлс стал его партнером, хотел заботиться о нем. Он мог бы приносить ему завтрак в постель, мог бы делать небольшие подарки время от времени. Но раз Луи, значит, Луи. Это уже никак не изменишь. Юноша сделал свой выбор, и передумывать явно не собирался. Даже решил доложить о подробностях своей личной жизни, в которой Луи теперь не было. Отчитаться перед человеком, которому было откровенно плевать, потому что он понятия не имел, кто такой Гарри Стайлс и откуда он вообще взялся в его спокойной, обычной жизни. А Гарри все писал. Зачеркивал и переписывал на новых листах. - Гарри, - шепотом прервал Джей. – Мне кажется, не стоит ему писать. Тебе не станет легче, если ты изольешь ему душу. - Нет, ты не понимаешь, - резко повернулся к юноше Стайлс. – Он и так мучается из-за несправедливости, направленной в его сторону. Он многого не знает, и я думаю, что ему будет весьма неприятно осознавать, что вокруг так много лжи. Пускай он узнает. - Он не помнит тебя. Для него это будет только лишней и бессмысленной информацией. Зачем тебе мучить себя в попытках отыскать оправдание, если ты вообще вряд ли когда-нибудь увидишь его? Гарри не мог поверить услышанным словам. Это только что сказал человек, в котором он видел спасение и за которого хватался от недостатка воздуха, задыхаясь все больше с каждой чертовой секундой своей жизни. Жизни без Луи. – Все, я закончил. Мы можем ехать, - он сделал вид, что проигнорировал те слова, что заставили его снова прослезиться. Парень положил ручку и медленно встал со стула. Его удивленный взгляд остановился на сидящем на кровати Джейсоне. Юноша встал и подошел к Гарри, ласково сжал его шею рукой, прижался лбом к его лбу и выдохнул: - Прости, я просто не удержался. И ты был прав, это не всегда круто, даже когда есть кого любить. Прости меня за все, Гарри, прошу тебя. Стайлс отстранился и натянуто улыбнулся. Когда он открыл дверь, чтобы выйти из номера, его остановило одно слово: - Спасибо. - Что? – он развернулся и удивленно посмотрел на Керка. - Спасибо тебе, - повторил тот, собирая вещи. – Это был лучший вечер в моей жизни. - Почему? - Я так стремился быть ближе к тебе. С самого начала, когда был только фанатом, я жаждал хоть раз оказаться рядом с тобой. А произошедшее сделало меня бесконечно счастливым. - Я буду ждать тебя внизу, - прошептал Стайлс и ушел, тихо закрыв за собой дверь.

***

Луи просидел в кафе всю ночь, изучая дневник и старясь понять, о какой девушке он постоянно писал. По его словам, она была идеальной, самой прекрасной и совершенной. Самой лучшей. Томлинсон изредка поглядывал на Эль, пытаясь вспомнить ее и догадаться, что же она прикрывала и имеет ли она хоть какое-нибудь отношение к той загадочной девушке. Он хотел расспросить Элеонор обо всем, но поняв, что она изрядно пьяна, махнул ей на прощание рукой и отправился домой, где его ждал ноутбук и интернет со всей доступной информацией. Гугл поиск. Луи Томлинсон. Более сорока трех миллионов результатов. Немало. На глаза попалось 'One Direction'. «Известный англо-ирландский бойбэнд… бла-бла-бла… в состав которого входят Гарри Стайлс, Лиам Пейн, Зейн Малик, Найл Хоран и Джейсон Керк. Экс-участник – Луи Томлинсон». - Гарри… Гарри Стайлс. Неужели? Да ладно, так не бывает. Он почитал информацию о группе, факты про себя, посмотрел фотографии до своего ухода. Все такие счастливые, такие живые. В глубине души он даже не был удивлен, что информация об этой группе не попадалась ему ранее - он взрослый мужчина, которому нет дела до подростковых бойбэндов. Томплинсон посмотрел фотографии Гарри. Милый парень. Красивые каштановые кудри, изумрудные глаза, а губы… - Наверное, ты прекрасно поешь, - шепотом сказал Луи, будто этот ангел с экрана ноутбука было рядом с ним, и потянулся за наушниками, потому что было уже достаточно поздно, и будить никого не хотелось. Их нигде не было. Юноша залез в ящик стола, посмотрел по сторонам, но так и не нашел их, решив послушать песни в другой раз, но он обязательно услышит его голос. Следующее, что он хотел узнать, что за странности с Элеонор витали вокруг его имени. Опять Гугл поиск. «Луи Томлинсон и…». Предложенные варианты очень удивили парня. Первый, естественно, был про него и Элеонор, а вот один из других выглядел так: «Louis Tomlinson and Harry Styles kissing». Это сразу привлекло его внимание. Луи Томлинсон и Гарри Стайлс целуются. Это слишком странно. Лу нажал на заинтересовавший его вариант. Вот он и узнал о «вере» миллионов людей, которая называлась – Ларри Стайлинсон. Два парня, которые любили друг друга. Два участника группы, которых связывало что-то невероятное, что было очевидно для каждого «верующего». - Нет, быть не может, - шептал он сам себе, разглядывая настоящие фото с поцелуями в щеку и прикосновениями, что находил в куче фотошопа. – Хотя, этот Гарри не так уж и плох. Даже очень неплох. Значит, Эль прикрывала нашу любовь? «Прикрытием чего, спрашиваешь? Вашего с Гарри разгильдяйства», - вспомнил он слова Колдер. - Нет, это определенно не любовь. Я не мог его любить, - Томлинсон посмотрел на дневник, что лежал рядом с ноутбуком, - иначе бы я писал о нем, а не о девушке. Чушь какая-то этот Ларри Стайлинсон. Парень вздохнул и посмотрел на картину, что так давно висит на стене его комнаты. Парусник, татуировки. Парные татуировки. Он быстро открыл ящик стола, достал то самое письмо и перечитал его. Затем Луи нашел фотографии с татуировками в Гугле. Большинство из них действительно казались парными, по словам Ларри-шипперов. - Зачем? – он оглядел свое тело. Невозможно. Все слишком сложно. Такой бред не может быть правдой. Да, Гарри хорош, но не более. И все эти прикосновения и взгляды – детский лепет. Но, черт, они так круто смотрятся вместе. И вся ночь прошла в поисках информации о группе. Луи так и заснул за ноутбуком, когда пытался снова зайти в Твиттер, надеясь, что все уже готово. Вообще-то, Зейн быстро расправился с ним, но уже ближе к утру, пока Луи спал. Томлинсон проснулся в два часа дня от напоминания на мобильном, который истошными воплями оповестил его о том, что пора идти на стадион. Сегодня юноша должен был встретиться с мальчишками, что являлись друзьями его младших сестер, и еще какими-то детьми. Им всем в среднем было от тринадцати до семнадцати лет, но они были прекрасными игроками. А Луи… Сегодня он впервые за все время, что прошло после возвращения из больницы, будет играть в футбол. Он давно уже хотел, но не мог из-за повреждения ноги. И вот, с наступлением весны он почувствовал прилив сил и наконец-таки дождался заветного момента, когда он сможет выйти на поле. Надев форму и взяв рюкзак, парень полетел на стадион, где его ждали мальчишки и Ханна. Сегодняшний день был просто замечательным. Он даже пожалел, что не взял с собой кепку. Приятный запах свежеиспеченных булочек из пекарни, мимо которой Томлинсон проходил, так и заманивал его, но тот уже прилично опаздывал, поэтому не удосужился зайти и купить парочку для себя и Ханны. А прохожие казались ему более улыбчивыми, и он улыбался им в ответ во все свои тридцать два белоснежных зуба. Хорошее начало дня, несомненно. На стадионе мальчишки уже гоняли мяч, а девушка сидела на скамейке около трибун и наблюдала за своим щенком, что заливался радостным лаем и безрезультатно пытался отнять мячик у людей. Луи помахал парням рукой и побежал к Уолкер. Игра сразу же прекратилась, и все стали ждать прибывшего игрока, а пес с гордостью завладел тем, чем хотел. Томлинсон обнял девушку, кинул рядом с ней рюкзак и встал на колени, заманивая руками к себе щенка: - Иди ко мне, малыш Стайлинсон! Пока Ларри бежал к парню, виляя хвостом и от радости прижав уши, Луи повернулся к Ханне и спросил: - Я же не прогадал с причиной, по которой ты его так назвала? - Нет, Лу, - пошептала она и стала наблюдать за тем, как маленький золотистый клубок шерсти вылизывал лицо юноши. Когда нежности закончились, Томлинсон побежал к мальчишкам, что ждали его, и они начали играть. Ханна болела за друга, временами придерживая Ларри, чтобы тот не полетел под ноги футболистам. Луи получал невероятное наслаждение от игры. Он испытывал то же самое чувство, что и при пении. Это было неописуемо. Столько эмоций и адреналина. И даже эти так называемые дети оказались для Луи достойными соперниками. Они играли как настоящие профессионалы, отчего Томлинсон получал еще больше удовольствия. Но с ним этим ребятам все равно было не сравниться. Парень забивал гол за голом. У него явно были хорошие способности к футболу, что не могло не радовать. - Давайте возьмем перерыв, - выдохнул Лу и отправился на скамейку к подруге, которая ждала его с бутылкой прохладной воды, что успела достать из его рюкзака. - По тебе и не скажешь, что ты устал, - говорила она. - Нет, я не устал, - юноша достал из рюкзака телефон, чтобы посмотреть на время, забрал воду и начал пить. – Ты разве не заметила? - Что? - Вон того человека, что наблюдает за нами уже около получаса? Юноша кивнул в направлении противоположных трибун. На самом верху указанного места сидел длинноволосый парень и, поняв, что его заметили, начал спускаться вниз к паре. Те в свою очередь отправились навстречу к нему. - Я знаю его, - прошептала Ханна. – Это Макс, друг Элеонор. - Интересно, что он здесь забыл? Они подошли друг к другу и замолчали, не зная, что сказать. - Что нужно, Макс? – решилась спросить Уолкер. - Вообще-то я пришел к Луи. Можешь оставить нас? Девушка ушла к мальчишкам, а Томлинсон все смотрел на незнакомца, изучая его. - Я Макс… - Знаю все, - перебил тот, не проявляя дружелюбия. – Что тебе нужно? - У меня для тебя хорошие новости. Первая: скажи мне спасибо, потому что я восстановил твой Твиттер. Точнее попросил восстановить. - Вау. - И вторая: Гарри передал тебе кое-что, - юноша протянул письмо. – На этом, в принципе, я могу удалиться. - Постой. Ты общаешься с ними? - выражение лица Луи переменилось, став мягче. - Весьма редко. Луи вспомнил о той навязчивой идее, что появилась у него ночью, - услышать голос этого самого кудрявого чуда. Теперь у него есть шанс сделать это, надо лишь попросить номер и позвонить. Все предельно просто. - Мог бы ты дать мне номер Стайлса? - Я не имею на это никакого права, чувак, извини. - Но кто узнает? - Модест Менеджмент. Эти люди знают все. Луи сморщился, вспомнив, как отзывался о них в дневнике, и раздражаясь от того факта, что они до сих пор портят его жизнь. - Макс, я умоляю тебя. Ты помог Гарри с письмом, так помоги мне с номером. Позволь мне хотя бы раз услышать его. - Ладно, - выдохнул человек и достал из кармана телефон. – Записывай. Телефон Томлинсон все еще держал в руке. Он сохранил номер и от всей души поблагодарил незнакомца. Тот сразу же ушел, оставив Луи одного. Он отправился на ту же скамью и сел, отклонив предложение еще раз сыграть и попросив пока погонять мяч без него. Томлинсон открыл конверт и развернул лист бумаги, на котором совершенно непонятным почерком были выведены какие-то каракули. Да и сложности прибавляли разводы от слез. Но Луи различал все, будто видел эти буквы уже тысячу раз, а так и было. «Любимый Луи, Это снова я, и я изрядно пьян. Сразу прошу прощения за все слова, которые я напишу, и что могут причинить тебе боль или вызвать отвращение. Милый, я так много хочу сказать тебе сейчас. Это не только от алкоголя, что течет в моей крови. Просто я не могу больше молчать. Да и возможности тянуть время у меня нет, так как совершенно недавно я был лишен права контактировать с тобой. Меня грозятся выгнать из группы при любом неверном шаге. Я не имею права даже выдохнуть лишний раз без контроля Модеста. Я не знаю, что делать дальше. Ты должен меня понять, я не могу уйти, потому что… Я не могу. Да и шанс того, что ты примешь меня и что я буду любим, - один на миллион. Я бы бросил все, если бы был уверен в твоих чувствах, но ты никогда не любил меня. Ты любил ту девушку из своего дневника. Я смирился, но сердце не сможет. Ему ведь не прикажешь, верно? Вот что за глупый орган? Ему, наверное, не хватает того, что пока оно бьется, мы живы. В его власти и наша душа. Мы зависим от него и в физическом, и в духовном плане, а ведь это просто орган. Клочок тканей, клеток, молекул. Это так странно, правда? Так вот, я хочу сказать тебе, что буду безумно счастлив, если узнаю, что ты нашел ее, или найдешь, эту девушку, которую так скрывал от нас. А мы ведь даже ее имени не знали. Господи, лишь бы вы были вместе. Большего мне не надо. Твое счастье – мое счастье. Хочу знать, что ты улыбаешься, смеешься и наслаждаешься жизнью, хоть и без меня. Но только я должен… Я, кажется, чуть не совершил большую ошибку с человеком, заменившим тебя. Но если он заменил тебя в группе, то это не значит, что он сможет заменить тебя в моем сердце. Я просто хочу знать, что ты ценишь то, что я хочу остаться верным тебе, несмотря ни на что, даже если тебе плевать, я все равно хочу, чтобы ты хотя бы раз об этом подумал. Я люблю тебя, но не могу жертвовать тем, что имею. Может, я просто не готов. Хотя, что я пишу? Не готов к чему? К иллюзиям, что создал в своей голове, не более. Просто я хочу, чтобы ты наконец-таки узнал, что я чувствую по отношению к тебе, так как это мое последнее письмо. Хочу в нем извиниться за все и написать тебе «спасибо» за все светлые дни, что ты дарил мне. За каждую секунду, которой я мог наслаждаться, проводя рядом с тобой. За поддержку, что ты оказывал мне, несмотря ни на какие обстоятельства. За то, что прощал меня независимо от того, что я сделал. За твою улыбку, что была для меня дороже любой награды. Правда, со всеми этими проблемами я мог бы уже забыть ее, если бы не фото. И с морщинками у глаз тоже так. Забыл бы без записанных интервью твой смех, а без песен и записей со старых концертов – твой голос. А еще у меня дома до сих пор лежат одни из твоих подтяжек, хаха. Я хочу писать тебе так много, но мысли теряются. Я не могу уловить ни одной, но буду надеяться, что ты поймешь то, что я не сказал. Просто помни, что я люблю тебя. Люблю всем своим сердцем. Помни, что оно бьется ради тебя. Оно будет биться, пока ты жив. Навеки твой, Хазза». Луи любит какую-то девушку из своего дневника, но почему тогда, черт возьми, он сидит все на той же скамейке и плачет, как малое дитя? Даже Ханна не осмелилась подойти к нему и успокоить. Она прекрасно понимала, что происходит, и мешать не хотела. Томлинсон поднял на нее слезящиеся глаза и улыбнулся. Он прижал письмо к себе, встал и ушел подальше от ребят, что играли в футбол, создавая слишком много лишнего шума. Парень нажал на вызов и приложил мобильный к уху. Гудок. Еще гудок. Они были слишком длинными, даже, казалось, бесконечными. И ожидание томило. Ответа так и не последовало. - Может, он решил пораньше лечь, - смотря на заходящее солнце, успокаивал себя Луи. Он подумал минуты две и снова набрал номер. – Если сгорать, то полностью. Гудок. Снова гудок. Шорох. Стайлс поднял трубку. Что сказать? Нельзя же молчать. Но он тоже молчит. Как быть? - Гарри? – дрожащим голосом спросил Томлинсон. - Л-луи?