Цветы у дороги

      Кажется, я ненадолго заснул, сидя у Стива на коленях. Когда он меня разбудил небо было полностью усыпано звездами, а луна взошла высоко и освещала задний двор серебряным холодным светом. В воздухе слышался аромат ночи, чем-то похожий на запах земли после дождя, но все же другой, более мягкий и бархатистый. Совсем тихо. Возможно где-то в городе гудели машины, но до окраины звуки не долетали и здесь царила полная тишина, совсем как в лесу. Отчетливо слышались тихие завывания ветра и шелест листвы.       Стив взял меня на руки и отнес в гостиную, тускло освещаемую углями в догоревшем камине. Неприятный запах выветрился, если не знать и подумать нельзя было, что совсем недавно здесь было сожжено столько наркотиков. Несмотря на полусонное состояние я почувствовал, как у меня начали несильно, но очень неприятно «тянуть» суставы, мне было хорошо известно, что это значит нехватку дозы. Но я решил пока воздержаться от приема наркотика, хотелось сделать еще кое-что…       Стив сидел на полу рядом со мной, оперевшись спиной о стену и о чем-то задумался. После приема наркотиков до самого утра я не смогу что-либо сделать, ведь буду в нирване, а дальше скорее всего усну, так что уж лучше перетерплю нехватку белого яда в венах. Приблизившись к брюнету я коснулся его губ начав страстный поцелуй, в то время как мои руки были под толстовкой Стива и бесстыдно блуждали по его телу. Окончив поцелуй юноша стащил с меня футболку.       Наклонившись к моей шее Стив оставил там парочку несильных укусов, а после повалил на пол и оказавшись сверху продолжил ласкать мое тело. От удовольствия я начал тихо и протяжно стонать. Все эти действия невероятно возбуждали и приносили не с чем не сравненные ощущения. Мысли спутались, а в теле появилось приятное чувство легкости. Даже когда Стив остановился, чтобы стянуть с меня оставшуюся одежду я продолжал стонать от сильного пламенного возбуждения, разливающегося по телу.       Столь привычные действия каждый раз приносили ощущения не похожие на те, что я испытал в прошлый раз, физическая близость все время разная и не может быть двух похожих, ощущения от нее всегда разнятся. Сейчас я испытывал невероятные ощущения от секса, удовольствие переполняло, а каждый толчок отдавался в теле легкой дрожью будто от ударов тока. Вцепившись в край дивана и крепко сжимая обшивку я громко застонал и меня настиг экстаз. Стив вскоре тоже закончил и тяжело дыша опустился рядом на пол.       Закрыв глаза и тяжело дыша я улыбался. Хоть уже ничего не происходило, тело помнило эти несравненные ощущения, в нем они остались до сих пор, продолжая доставлять слабое удовольствие. Пожалуй, я сделал все, что хотел успеть за сегодня, теперь можно уйти в героиновый рай.       Поднявшись с пола я нашел свою одежду (которая была откинута довольно далеко) и оделся. На небольшом журнальном столике лежали два пакетика героина, те что мы оставили для последнего раза, а на книжной полке мы хранили шприцы для инъекций. Взяв все необходимое я вернулся к Стиву, который окончательно пришел в себя после минувшего удовольствия.        — Давай уйдем в спальню, а то проводить ночь на полу — сомнительное удовольствие. — предложил брюнет и я с ним был полностью согласен. Если спать на полу или просо долго лежать на нем, наутро тело будет невыносимо болеть, будто вместо сна ты всю ночь таскал цемент, ну или у тебя была неплохая вакханалия. А такого мне совсем не хотелось, особенно если учесть, что завтра у нас трудный день, нужно будет поехать в клинику и так далее, думаю это та еще нервотрепка.       В комнате, удобно расположившись на кровати я начал готовить себе дозу. Привычными и до чертиков ненавистными движениями я разогревал белый порошок и набирал его в шприц. Перетянув руку ремнем я уже был готов сделать инъекцию, но остановился.        — Как же я люблю тебя. — прошептал я и нежно поцеловал Стива. Мы редко говорили друг другу подобные вещи, на моей памяти это произошло лишь пару раз, в этом не было необходимости, ведь чувства решают действия и поступки, а не просто слова. Тот, кто на самом деле любит не нуждается в постоянном повторении этих слов, особенно если уверен в чувствах любимого человека, но иной раз бывает просто необходимо сказать эти заветные и невероятно красивые слова, ласкающие слух.        — Я тоже. — шепотом ответил брюнет и нежно погладил меня по щеке.       Теперь можно и наркотик принять. На руках не было живого места, вены сплошь исколоты и фактически изнасилованы героином, но выбора у меня особо нет, и я снова делаю инъекцию в много страдальческую вену.       И снова это счастье, такое искусственное и совершенно не настоящее, этот рай создан сильным химикатом и абсолютно нереален, а волшебные ощущения… За них придется платить, плата очень высока, ломки невероятно болезненны и мучительны. Игра совершенно не стоит свеч, но выбора особо нет, если не принять белую смерть может наступить настоящая, от невыносимых ломок. Эти ощущения давно не кажутся божественными и восхитительными, теперь они омерзительны…       Утро выдалось пасмурным и судя по стуку капель по стеклу — дождливым. Я все еще лежал с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя ото сна. Сквозь приоткрытое окно доносились завывания и порывы ветра, а иной раз в воздухе разносился громкий гром.       Ну и погодка сегодня, а ведь я надеялся, что до клиники пешком дойдем, а там всемирный потоп какой-то.       Открыв глаза я решил разбудить Стива и как обычно нежно погладил его по щеке. Вздрогнув я отдернул руку не понимая, что же произошло. Решив, что мне показалось я повторил свои действия, отчего к горлу подкатил ком, и я не мог пошевелится. Стив не был теплым, такой холодный…       Я оцепенел и просто смотрел на него, до меня понемногу начало доходить случившееся, но я до упора отказываясь верить. Брюнет был неестественно бледным. Мне не удавалось сделать ничего, из глаз ручьем полились слезы, но в душе все еще оставалась последняя надежда.        — Стив! Очнись! — кое-как выйдя из оцепенения я потряс тело возлюбленного за плечо, всем своим существом надеясь, что сейчас он просто проснется и все будет хорошо, но этого не произошло.       Поняв, что это не поможет я сполз с кровати вниз и закрыв лицо руками громко зарыдал. По щекам быстро-быстро скатывались слезы и падали на пол. Я начал осознавать произошедшее, отчего тело сковало невидимой силой, и я снова не мог пошевелится.       Нет! Я… Я просто сплю. Мне надо проснуться, сейчас я просто открою глаза и все снова будет хорошо. Все будет хорошо…       Но как я не пытался, проснуться у меня не получалось, я буквально бился о реальность, пытаясь уйти куда-то еще, но не выходило. Меня сковывал ужас. Всего несколько часов назад он был жив и улыбался, все было хорошо. А теперь… теперь все повторяется снова.       Я больше никогда не увижу его, не услышу его голос, а его лицо не тронет улыбка. Я снова потерял любимого человека. А ведь это я предложил напоследок уколоть этот чертов наркотик. Я. Это я убил Стива. Это все моя вина, если бы я не сказал этого, он был бы жив, все из-за меня…       Такой беспомощный и бесполезный. Сейчас я могу лишь сидеть на полу и биться в истерике и больше ничего. Безысходность. Я потерял единственного любимого и дорогого мне человека и все это по моей вине. Я убийца.       Но возможно его еще можно спасти. Я хватался за последние крупицы надежды и дрожащими руками набрал номер скорой.        — Помогите… — дрожащим голосом и почти шепотом сказал я, борясь с подступающей истерикой.        — Что? Что там у вас случилось? — на том конце безразлично спросила медсестра, которой почти наверняка плевать на произошедшее.       Я знал, что надо пересказать ситуацию, но не мог. Сказать об этом — значит признать случившееся, признать, что Стив мертв, но я все еще надеялся, что его можно спасти, поэтому просто сказав адрес я положил трубку, в надежде, что скорая все-таки приедет.       Я убил любимого человека, фактически собственными руками вырыл ему могилу, сначала, когда он из-за меня попробовал героин, а теперь, когда умер. Теперь я совершенно один в этом огромном и безжалостном мире, одинок…       Истерика становилась все сильнее и сильнее, я рыдал навзрыд громко всхлипывая и разбиваясь душой о реальность. Мне на глаза попался небольшой перочинный ножик лежащий на столе. Преодолевая дрожь я добрался до него и поднеся к запястью начал нещадно резать свои руки, оставляя глубокие порезы из которых тут же хлынула кровь и ручьем потекла на пол, где тут же образовалась небольшая алая лужица.       Боль от порезов совсем не чувствовалась, ее покрывала более сильная — душевная. Я видел, как рядом со мной уже целая лужа крови, но все продолжал резать себя до тех пор, пока в глазах не потемнело, и я не потерял сознание…