Цветы у дороги

      Очнулся я в больнице, руки были привязаны к кровати, а через капельницу в меня вливалась какая-то голубоватая жидкость и запястья туго перевязаны бинтами. Сперва я не понял, что произошло и почему я здесь, но постепенно ко мне начала возвращаться память и в голове всплыли воспоминания… Я отчетливо вспомнил Стива, такого холодного и смертельно бледного. Эти воспоминания были такими отчетливыми, будто я видел это наяву, а следом всплыла сцена где я бьюсь в истерике и режу вены.       Я остро ощущал насколько сильно хочу увидеться со Стивом, услышать его голос, дотронуться до него. Мне до сих пор не верилось, что человека, ставшего для меня всем больше нет, что его больше не существует в этом мире. Казалось сейчас в палату зайдет Стив и заберет меня отсюда, а потом мы уйдем домой, сядем у камина, и он нежно обнимет меня, крепко прижав к себе.       По щекам снова потекли слезы и скатываясь вниз начали впитываться в серую наволочку больничной подушки. Хоть я и отказывался верить в произошедшее, но глубоко в душе я понимал, что уже ничего вернуть нельзя и Стива больше нет. Казалось мою душу изнутри разъедает кислотой, было больно, хотелось кричать и громко рыдать, казалось будто сейчас меня разрывают на тысячу маленьких кусков и совсем скоро от того что принято называть душой ничего не останется.       Вскоре в палату зашла медсестра, мельком взглянув на меня убедилась, что я очнулся и ушла куда-то. Я хотел попросить, чтобы мне развязали руки, но не успел, девушка ушла раньше, чем я что-либо успел понять. Мне просто необходимо было узнать, что произошло, ведь в глубине души осталась слабая и почти погасшая надежда, что все это было лишь галлюцинацией или бредом.       Я хотел было позвать кого-нибудь, но не успел, в палату зашел врач, должно быть медсестра позвала его. Это был высокий мужчина лет двадцати восьми с ярко-зелеными глазами и грустной улыбкой, вообще на доктора он слабо смахивал, но его выдавал белый медицинский халат.        — Скажите, что случилось со Стивом? Тот парень что был со мной. — сквозь слезы пробормотал я. Ответ был мне известен, но все же осталась последняя слабая, но все же живая надежда, что со Стивом все в порядке, а те события лишь бред, галлюцинация, дурной сон.        — Сожалею, но к нашему приезду Стив Нельсон уже был мертв. Вскрытие показало, что это случилось за несколько часов до приезда скорой помощи, ничего нельзя было сделать. Наркотик, который он принял был «паленым».       После этих слов я умер, просто перестал существовать. Физическое тело осталось здесь, но душа умерла и от меня осталось лишь что-то непонятное, вроде живое, но уже умершее. Дальше врач продолжал что-то говорить, но все было в тумане и я совсем не слышал его, слова отдавались эхом, но до сознания не доходили.       Дальше меня развязали и еще что-то сказав врач ушел, впрочем, как и медсестра, оставив меня одного в большой и пустынной палате. Впрочем, их присутствие ничего не меняло, были рядом со мной люди или нет, я был одинок, до тошноты одинок среди семи миллиардов людей.       Теперь я точно знал, что единственный человек который был дорог мне, которого я любил, мертв, его больше нет и мне никогда не удастся увидеть его, услышать столь знаковый и приятный голос ласкающий слух, я никогда не смогу дотронуться до Стива потому что он мертв.       Я снова потерял дорогого человека, но на этот раз это случилось по моей вине. Я предложил ему напоследок вколоть дозу и в его смерти виноват именно я. По щекам снова скатывались слезы, а мое тело дрожало будто не хотело мириться с реальностью случившегося.       Почему «паленый» героин не достался мне? На месте Стива должен был быть я, кто-кто, а он должен был жить, в отличая от меня он был достоин. Стив был сильным человеком, рядом с ним даже такому слабому духу как я было хорошо и спокойно. Говорят, выживают сильнейшие, но тогда почему я до сих пор жив? Если это бы было правдой я был бы на месте Стива. Ну почему? Почему не я, а он?       Мозг буквально закипал от мыслей и самообвинений, но я не мог ничего с этим поделать. Снова хотелось резать себя, наносить увечья этому ненавистному телу, телу в котором заточен я, телу из-за которого умер Стив, это все из-за него. Я впился ногтями в руку и почувствовал слабую и притупленную боль, в то время как на свежих ранах выступили капли крови.       За своей истерикой я незаметно для себя заснул. Мне снился очень приятный и реалистичный сон, в нем я сидел дома, у камина, Стив нежно обнимал меня со спины и было спокойно и хорошо. В гостиной царил полумрак, единственным источником света являлся камин, освещающий теплым светом пол и стены.       Юноша запустил руку в волосы и начал нежно, будто успокаивающе гладить меня по голове, перебирая светлые прядки. Было совсем не грустно, скорее наоборот, я чувствовал себя счастливо и умиротворенно.       Но, как и все хорошее этот сон закончился, и я вернулся в до тошноты отвратительную мерзкую реальность, где нет моего возлюбленного. Сон был таким реалистичным, могу поклясться, что чувствовал эти теплые и нежные прикосновения. На глаза снова навернулись слезы, ведь я прекрасно понимал, что больше никогда не испытаю подобного. Никогда. Я остался навечно один в этом ужасном сером мире.       Подтянув колени к себе я обвил их руками и снова заплакал, горько и отчаянно, чувствуя всю безнадежность своего положения. Понимая, что снова остался один и в этот раз не будет заветного спасения, мне стало невероятно плохо и отвратительно.        — Ларри. — меня позвал знакомый женский голос, но чтобы вспомнить мне пришлось напрячь память. Развернувшись я увидел свою тетю Джил, сидящую на кровати рядом со мной.       Раньше, когда родители были еще живы она частенько навещала нас, даже потом она пыталась наведываться ко мне, но я эгоистично отвергал ее помощь, фактически обрубая все общение. Она была младшей сестрой мамы и несмотря на близящийся к тридцати возраст была не замужем. Меня всегда удивляло, как эта красивая зеленоглазая блондинка до сих пор не нашла себе пару. Она выглядела намного младше своего возраста, и ей нельзя было дать больше двадцати. Джил чертовски походила на маму, но была несколько ниже и в отличие от мамы ее глаза имели зелёный окрас, (каки у меня), а не голубыми. Меня частенько сравнивали с ней и говорили, что мы очень похожи, в шутку называя мужской версией тети Джил.       Сейчас она выглядела взволнованно и обеспокоенно, что вполне обоснованно, должно быть ей рассказали, что я пытался убить себя, да даже если Джил и не поставили в известность, было легко догадаться о случившемся по бинтам на запястьях.        — Извини, но я не мог иначе, было слишком больно. — тихо сказал я и виновато опустил взгляд. Знаю, что она беспокоится за меня и когда я умру будет страдать, но жить в этом мире без Стива вряд ли смогу, поэтому при первой удачной возможности убью себя. Так, что прощение я скорее прошу авансом, чем за то, что сделал сейчас.        — Ты не виноват, главное тебя удалось спасти. Они столько всего говорят про тебя, даже верить не хочется, расскажи, как все на самом деле, пожалуйста. — Джил выглядела такой грустной, что мне стало еще хуже, я опять причиняю кому-то боль. Сначала я убил любимого человека, а теперь заставляю страдать тетю Джил. Рассказывать о произошедшем не хотелось совсем, но думаю если не расскажу, буду настоящим эгоистом и полной мразью, ведь она переживает и беспокоиться обо мне.        — Ну раз ты уже знаешь, расскажу с самого начала. — я глубоко вздохнул, зная, что услышанное совсем не понравится Джил. — После смерти родителей я искал успокоение, хотел найти что-то, что вылечит душевные раны и заполнит дыру в душе от потери родителей, но мне ничто не помогало. Я много раз пытался убить себя чтобы не мучиться и это все наконец закончилось, но мне просто нахватало духу, я слаб даже для того чтобы убить себя. Наконец я решил попытаться вернуться к прежней жизни и пошел в институт, о чем уже тысячу раз пожалел. Когда я возвращался в ту квартиру которую вы для меня снимали меня… изнасиловали. Почему-то именно после этого я подумал, что мне может помочь наркотик. Тогда он действительно дарил облегчение и был волшебным лекарством от душевной боли, но потом героин стал до чертиков ненавистен. Потом я встретил Стива — человека, ставшего для меня всем. — я украдкой взглянул на красивое обручальное кольцо (предположительно изготовленного из платины) и к глазам снова подкатили слезы, а голос задрожал. — Он хотел помочь мне избавиться от наркозависимости, хотел, чтобы я вернулся к нормальной жизни, но ничего не вышло и вместо задуманного он сам подсел на наркотики и все это из-за меня. Но хоть избавится от зависимости и не удалось, время, проведенное рядом со Стивом было лучшим в моей жизни, еще никогда я не был так счастлив как с ним. — я уже просто не мог остановить слезы, текущие по щекам, мой голос продолжал дрожать, а события быстро-быстро пролетали у меня перед глазами, казалось будто я заново проживаю это. — А потом, потом… Мы решили отправиться в клинику, чтобы покончить с зависимостью, но напоследок я предложил принять дозу. Наркотик, который ему достался был «паленым» и Стив… он умер. — у меня снова началась истерика, и я начал громко всхлипывать, прикрыв лицо руками.       Сейчас я не видел тетю Джил, но почему-то думал, что она осуждает меня, ведь все косо смотрят на наркоманов, все без исключения. Но когда женщина крепко обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо я понял, что никакого осуждения нет, ей просто очень жаль меня, должно быть Джил понимает, как мне больно. Хотелось еще многое сказать и снова попросить прощение, но я не мог, к горлу подкатил ком и мне не удавалось сказать не звука, оставалось только плакать, громко всхлипывая, в объятьях тети Джил.